Истины нет

— Если хоть один разойдется, то несдобровать, — произнес он странные слова, указывая пальцем на тело ходящего. — Одно дело севернее, там опасности почти нет, другое дело тут. В водах теплых, где всегда много рыбы, мако очень люта.

Кйорт все понял. Только что боцман, единственный, кого пожалел бы ходящий, сам того не осознавая, потому что вряд ли Эль Байот посвятил кого-то в свои замыслы, подписал судну смертный приговор. Еще с момента посадки на галеру Кйорт знал, что будет бороться с искушением уничтожить посудину, после того как сойдет с нее, чтобы никто, даже самый последний гребец, не мог ни под какими пытками или за награду рассказать, где сошел их странный пассажир. И до сего момента решения не было: ходящие не любили лишней жестокости без веских оснований. Теперь они появились. Тем не менее йерро решил дать последнюю возможность команде корабля. Вернее, их капитану, хозяину. Может, едва уловимый запах рыбьего потроха лишь почудился ему.

Кйорт закрыл бочку и столкнул ее в высокую волну. Она с громким плюханьем ушла под воду, но через мгновение выпрыгнула и закачалась на волнах, поигрывая солнечными зайчиками. Ходящий подвесил аарк за спину, закрепил арре на бедре, забрался на борт и, сильно оттолкнувшись, изящно ласточкой зашел в воду. Над ним уже повисла стрела подъемника. Хигло терпеливо ждал, пока она опустится достаточно, чтобы его хозяин смог отстегнуть парусину, и механизм уйдет ввысь. Едва стрела журавля начала возвращение на корабль, полоща на легком ветерке мокрой белой тряпкой, конь фыркнул и поплыл к берегу. Кйорт же не торопился. Он набрал побольше воздуха и нырнул. Опустилось второе веко. Эль Байот все-таки оказался достаточно умен и беспринципен. Он не учел лишь одного: его пассажир не был человеком. Ну конечно же, он знал, что отобрать силой святое оружие не выйдет. Да и не потому, что Кйорт Ларт выглядел как опытный боец, нет. Просто реликвия, если верить преданиям, потеряет силу свою, если будет взята лихостью. И тогда купец, вероятно, решил обмануть провидение. Носителя артефакта убьет бездушная рыбина. А если так, то потом не составит труда отправить ныряльщиков, коих на борту, несомненно, найдется в достатке, выудить со дна меч. Так он не отбирает оружие, а спасает его, спасает для человечества. Разве нет? А то, что случай свел человека и серо-голубую в водах Алийского моря, — это лишь судьба. Случай привел кока к носовой части корабля, подальше от глаз, и случай же подначил его выбросить за борт рыбий потрох да кровоточащее козье сердце. И продолговатые тени уже кружили в глубине вокруг корабля, выискивая поживу. Кйорт видел их так же отчетливо, как и они его. Сильные гибкие тела, изогнутые плавники и нескончаемые ряды кривых острых зубов. Ходящий огляделся. «Пять. Пока лишь пять, — подумал он. — Если они хоть немного похожи на тех, с кем их сравнивают, на волков, то немного времени у меня есть. Пока они приблизятся, пока одна решит попробовать на зуб странную добычу. Но надо поторопиться. И уж, конечно, не стоит пытаться просто уплыть от них. Прости, Ульбрих, но лишь чудо поможет тебе купить свой корабль. Скажи спасибо этому жирному охотнику за реликвиями». И Кйорт мощными гребками поплыл к галере, вытягиваясь в струнку. Серо-голубые задвигались живее: йерро это видел. Как и то, что за кораблем на поверхности расплывается свежее пятно рыбьих внутренностей. «Ch`agg», — злорадно ухмыльнулся Кйорт.

Он выплыл около самого борта, никем не замеченный, вдохнул свежего воздуха и поднырнул под корабль. Слегка завозившись, вынул аарк. Днище и борта за долгое плавание были сплошь покрыты водорослями, раковинами и еще невесть каким грубым налетом, а Кйорту надо было добраться до обшивки, потому что повторить структуру дерева, но никак не раковин и водорослей, аарк мог. Меч зашевелился, покрылся сталью и принял форму большого долота. Кйорт огляделся: акулы сужали круги. И угрожали они не ему, скрытому корпусом судна, а его коню, который, чувствуя опасность, поплыл быстрее, и над водой уже пронеслось призывное ржание.

Кйорт принялся за дело. Нескольких сильных движений оказалось достаточно, чтобы налет на обшивке корабля поддался и лезвие оцарапало крепкое дерево. Аарк сжался и превратился в стальное шило. Кйорт уперся им в свежие царапины. Меч вздрогнул и стал медленно погружаться в судно. Ходящий усилил нажим. Внезапно аарк с визгом вошел в корпус по самую рукоять. Костяная гарда, как лапа хищника, раскрылась и вцепилась в доски. Йерро ощутил на языке затхлый привкус парусины и улыбнулся. То, что надо. Закрыл глаза. Черная сеть на теле взбухла еще больше, и по сосудам понеслись потоки мгновенно потемневшей крови. Аарк внутри судна вспух и покрылся порами, словно гниющий пень с множеством червоточин, а потом из них полилось жидкое пламя. Огонь мгновенно прыгнул на парусину, на просмоленные доски, на мешки с зерном. Кйорт одним движение вырвал аарк. Покрутился на месте, возвращая его в панцирь-ножны. Оттолкнулся ногами от борта и устремился прочь. В отверстие струей ударила вода, а огонь уже метался и жадно хватал все, до чего мог дотянуться. И вода не стала ему помехой. Пламя Игании не потушить обычной водой, и будет гореть, пока есть чему.

Ходящий с волнением глянул в сторону берега. Хигло продолжал плыть, а хищные рыбины все еще кружили. И теперь их стало вдвое больше, а скоро их число должно еще раз удвоиться. «Должен успеть, — подумал Кйорт, — обязан успеть». Он вынырнул набрать воздуха. На галере тревожно забили в колокол. Заметались люди, но корабль был уже обречен. Вода хлестала в трюм, а огонь, отступая от нее, алчно жрал судно. Над палубой стелился черный едкий дым. Кто-то не выдержал и прыгнул за борт, за ним другой. Потом еще, и еще. Кйорт снова нырнул и достал арре. В два мощных гребка добрался до первого попавшегося матроса и вспорол его. Бедняга изумленными глазами смотрел на вываливающиеся внутренности, а его руки инстинктивно пытались собрать их. Вода мгновенно стала красной. Ходящий нырнул еще глубже и поплыл прочь, внимательно следя за огромными рыбинами.

Мако отреагировали, как и положено настоящим хищникам. Серебристые в лучах солнца, пробивающегося через толщу воды, они стрелами понеслись в сторону корабля. Кйорт рассчитывал, что акулы сперва примутся за легкую добычу, истекающую кровью и бьющуюся во власти волн. Одна проплыла буквально на расстоянии вытянутой руки от Кйорта, и он смог разглядеть ее. И невольно залюбовался ее грациозными, стремительными движениями, плавными обводами и ужасающей пастью. Ходящему приходилось быть хищником и убийцей, а потому он не мог не прийти в восхищение от этого творения Нейтрали. Идеального морского убийцы. Но играть с везением и судьбой он не любил, а потому, стараясь не походить на обезумевших, мечущихся обреченных людей, что прыгали с корабля, поплыл прочь, вдогонку Хигло, взяв немного в сторону, чтобы подобрать бочку с вещами. Около бочки он еще раз вынырнул: галера развалилась и почти сразу с режущим слух скрежетом и стоном затонула. Привязанный к корме валаб, словно упирающийся на привязи пес, заскулил всеми снастями, но зачерпнул носом воду и ухнул следом за кораблем.

Кйорт, постоянно оглядываясь, дабы не пропустить шальную зубастую пасть, нацеленную на него или коня, стремительно плыл к берегу, держась одной рукой за шею своего четвероногого спутника. Могучие волны накатывали на скалистый берег. Можно было не сомневаться, что, попытайся пловец с конем добраться до земли в этом месте, их бы закрутило в хрипящих волнах и вынесло прямиком на острые подводные скалы, а потому Кйорт греб вдоль суши, за линией прибоя. Оглянулся в очередной раз и удовлетворенно кивнул: спасшиеся от пожара люди, цепляющиеся то ли за обломки корабля, то ли за бочки, то и дело резко уходили под воду, оставляя после себя алые пятна. Акулы пировали, и их становилось все больше.

Ходящий продолжил взглядом искать место, где можно безопасно выбраться на берег, и вскоре нашел его. Удалившись достаточно, чтобы видеть лишь легкий сизый дым догорающих обломков галеры, он обнаружил пологую бухту среди неприветливых серых камней. Волна сильно била в берег, но зато тут не было подводных каменных клыков. Кйорт направил коня к суше.

Вскоре ноги Хигло нащупали дно, и, фыркая, он в несколько могучих прыжков выбрался из недружелюбной воды, все еще опасливо косясь себе за спину. Кйорт замешкался, выталкивая бочку, которая, послушная волнам, вертелась в них и упрямо не хотела следовать за йерро. Но после пары попыток он смог преодолеть прибрежный бурлящий котел и ступить на твердую землю. Обернувшись, бегло, но внимательно осмотрел горизонт. Нет, никаких признаков выживших или спешащих на помощь, чудом оказавшихся рядом рыбаков. Дело сделано. «Морж» бесследно исчез в пучине. Со всей командой. Кто-то мог заметить плотный дым, стелящийся низко, среди волн, но вряд ли кто-то успел прийти на помощь гибнущему судну, вернее, остаткам его команды. Слишком много прожорливых голодных рыбин было привлечено таким сладким для них запахом свежей крови. Кйорт принялся быстро одеваться и приводить в порядок снаряжение: следовало как можно скорее покинуть берег. Хигло волновался и был согласен с хозяином: уходить следовало как можно быстрее. Все-таки страха они натерпелись достаточно, чтобы напугать большую деревню. Приведя себя и коня в порядок, ходящий запрыгнул в седло, и Хигло, не дожидаясь команды, легким галопом понесся прочь от воды.

Южная торговая дорога была пустынна. Кйорт пересек ее, стараясь, несмотря на кажущуюся безлюдность, остаться незамеченным, и углубился в пролесок. Там он притормозил и достал аарк. Желтоватый бивень покрылся глубокими порами и стал похож на изъеденный морем известняк. Ходящий налитым багровостью взором осмотрел окрестности, чуть покачивая оружием, словно пытаясь зачерпнуть воздух: все спокойно. Преследования не наблюдалось. Кйорт спрятал оружие, слегка сдавил коленями бока коня, и тот послушно пошел мелкой рысью. До Шинакского леса далече, потому медлить не было возможности. Теперь путь его был другим, но все так же четко обозначенным. Шинакский лес, потом на юго-восток, до Зимморских холмов, а там вдоль них до Аргоссов. Затем было два пути: попытаться самому пересечь горы либо же проехать еще восточнее и в приграничной крепости нанять проводника. К сожалению, даже ходящему необходим был проводник, когда дело касалось неизведанных и опасных территорий, коими являлись как сами горы, так и Пустоши за ними. Ходили слухи, что Пустоши названы так не потому, что полноправными хозяевами были там песок и ветер, но потому, что жизнь там была совершенно невозможной. Древние манускрипты говорили, что они появились более тысячи лет назад, но как и почему — доподлинно никто не знал. Однако твари, обитающие в этих землях, оказались жуть до чего опасны, а сама природа противилась всему живому. Вот почему там Пустоши. Просто и всем понятно, чтобы не путаться в многочисленных «ужасная земля», «пристанище душ», «дно колодца», «выгребная яма» и тому подобных местных названиях. «Пустоши» понимали все.

К полудню солнце уже безжалостно поливало землю жаром. Хигло давно перешел на дробный шаг, а Кйорт, борясь с искушением содрать с себя последнюю рубаху, стоически терпел жару. Вот чего не переносила бледная кожа йерро — это солнца Немолчания. И если за долгие странствия руки и лицо привыкли к яркому светилу, то другие части тела почти наверняка обгорят и вскоре покроются мокнущими волдырями, после чего с них начнет сползать кожа, словно у змеи. Редкий вереск или кустарник едва ли могли дать достаточно тени, чтобы переждать несколько часов, да и ждать Кйорт не хотел: следовало двигаться. К вечеру он достигнет леса и там найдет и пищу, и воду, и укрытие от непогоды, к коим причислял и подобное пекло.

— Не мороз, так жара, — пошутил вполголоса ходящий.

Хигло повел ушами, прислушиваясь.

— Ничего, дружище, — Кйорт похлопал коня по шее, — это мысли вслух. Всего лишь мысли вслух. Вот доедем до леса, там и передохнем. Родник-то мы уж сумеем отыскать. Или речушку какую. Будет и вода, и сколько угодно травы. Потерпи.

Хигло, будто поняв смысл сказанных слов, пошел чуть быстрее.

* * * *

Что должен ощущать человек, чудом избежавший смерти? Упоение, эйфорию, упадок душевных и физических сил? Должен ли он рыдать или кричать? Должно ли у него бешено колотиться сердце? Боцман мог дать ответ на все эти вопросы. Когда его, отчаянно цепляющегося за обломок мачты, несло в прибрежный котлован, едва ли он думал, что это многим лучше проплывающей мимо акулы. Закрытые перед броском глаза, мелькнувшее светлое брюхо и отчаянный крик боли, раздавшийся рядом, когда она за раз откусила лодыжку у юнги. Мог он рассказать и о душевной боли, когда резко ударил юнгу, лишив того сознания. «Уж лучше так. Уж лучше было так», — утешал он себя и был не в силах отвести взгляда от медленно погружающегося тела юноши, на которое налетело несколько прожорливых тварей, отрывая от того куски. Так, вжавшись в мачту, время от времени видя и проплывающих совсем рядом морских убийц, и отчаянно бьющихся на поверхности истерзанных людей, многих без конечностей, вокруг которых расплываются темные красные пятна, боцман выжидал. Одна акула проплыла настолько близко, что едва не оцарапала грубой шершавой кожей ногу моряка, что означало бы неминуемую смерть.