Истребители
Шрифт:
К середине 22 октября обстановка в полосе 11-й гвардейской армии резко осложнилась. Основные силы объединения к тому времени находились на рубеже реки Роминте. 2-й гвардейский танковый корпус действовал западнее, за рекой, в районе южнее Гумбиннена между реками Роминте и Ангерапп. Гитлеровцы сосредоточили две крупные фланговые группировки с большим количеством танков и ударили по сходящимся направлениям с севера и с юга вдоль реки Роминте. Цель удара — отрезать наш танковый корпус и некоторые части 11-й гвардейской от основных сил армии. Наземную обстановку дополнительно осложняли настойчивые атаки частей 26-го немецкого армейского корпуса с рубежа севернее Шталлупенена, проводимые при поддержке танков и самоходок. Появились, немецкие бомбардировщики, которые группами по две-три девятки беспрерывно сменялись над нашими позициями. Эти налеты обошлись гитлеровцам в добрый десяток сбитых машин: истребители
Фланговая группировка противника, наступавшая вдоль реки Роминте с севера на юг, вернула ряд населенных пунктов и продолжала двигаться на Вальтеркемен. Ей удалось смять оборону на некоторых участках 84-й гвардейской стрелковой дивизии (командир генерал-майор Г. Б. Петерс) и оттеснить два ее полка на восточный берег реки Роминте. В этой непростой обстановке на КП 11-й гвардейской армии все равно преобладала спокойная, деловая атмосфера, которая исходила прежде всего от командующего армией генерал-полковника К. Н. Галицкого и его ближайших помощников. Быстро, трезво и хладнокровно оценивались действия и реальные возможности врага, принимались точные и своевременные решения. Чем сложнее была ситуация, тем собраннее и спокойнее шла работа на командном пункте, тем больше было обоснованных решений и выводов. Именно в такой обстановке командующий смело ввел в бой свой резерв — 83-ю гвардейскую стрелковую дивизию (командир генерал-майор А. Г. Маслов), развернув ее для обороны Вальтеркемена с севера и с юга. Эта мера (что вскоре стало очевидным) в конечном счете сорвала попытку гитлеровцев отрезать наши войска за рекой Роминте. Занять Вальтеркемен немцам не удалось — их остановили гвардейцы 83-й дивизии. В этой обострившейся ситуации, связанной с попытками фашистов отрезать нашу подвижную группу за рекой Роминте, удержание Вальтеркемена было кульминационным моментом. С уверенностью могу сказать, что без поддержки почти всей 1-й воздушной армии гвардейцы здесь вряд ли бы устояли. Контрудар противник организовал умело и нанес его крупными силами. С моего командного пункта, расположенного недалеко от КП командующего 11-й гвардейской армией, хорошо наблюдалась работа нашей авиации. Летчики вынуждены были действовать в непосредственной близости от боевых порядков частей 11-й гвардейской армии. Надо было наносить удары по гитлеровцам с ювелирной точностью, чтобы не пострадали от них свои войска. Как всегда, отличились штурмовики Героя Советского Союза полковника С. Д. Пруткова. Очень хорошо действовала и 311-я штурмовая авиадивизия. В трудный день 22 октября летчики 240-й сопровождали 186 самолетов Ил-2 и при этом провели шесть воздушных боев. В одном из них старший лейтенант Д. П. Моцаков сбил Ме-109.
23 октября наши войска продолжали наступать и овладели [332] городами Гольдап и Сувалки. В районе Вальтеркемена продолжались тяжелые бои: гитлеровцы упорно стремились замкнуть фланговые группировки и этим отрезать наш танковый корпус за рекой. Однако и в этот день все их контратаки были отбиты. 23 октября летчики нашей дивизии провели более двухсот «ильюшиных» и участвовали в шести воздушных схватках. Капитан П. К. Лобас поджег один «фоккер». Ни штурмовики, ни истребители потерь не имели.
Основные силы 11-й гвардейской армии прочно удерживали свои позиции в центре, левый фланг армии овладел городами Гольдап и Сувалки. Передовая — 25-я танковая — бригада корпуса, столкнувшись со значительными вражескими силами, вынуждена была отойти за реку Ангерапп. Разведкой было установлено, что в районе Неммерсдорфа она вошла в боевое соприкосновение с основной танковой группировкой противника. Стало ясно, что после беспрерывных тяжелых боев главные силы 11-й гвардейской армии без перегруппировки и необходимой подготовки в ближайшее время не в состоянии форсировать Роминте, чтобы поддержать находившийся за рекой танковый корпус и свои передовые части. Взять хорошо укрепленный узел вражеской обороны город Гумбиннен силами танкистов без поддержки стрелковых дивизий было невозможно. Танковые группы противника уже перерезали тыловые коммуникации нашего корпуса.
В сложившейся обстановке на исходе 23 октября генерал И. Д. Черняховский отдал приказ 11-й гвардейской армии перейти к обороне на рубеже Вальтеркемен, река Роминте, озеро Гольдапер-зее. Предусматривался отвод за реку 2-го гвардейского танкового корпуса и тех частей армии, которые успели форсировать реку Роминте вслед за ним.
Отвод осуществлялся в крайне тяжелых условиях. Корпус находился под непрерывным огнем и контратаками противника. Ему не хватало транспортных средств. Каждый тягач в артполках тащил по три 122-миллиметровые гаубицы или пушки. Машины были перегружены. Бригады пробивали себе дорогу к реке с боями.
Понятно, что здесь большую роль играла авиационная поддержка. 23 октября летчики уничтожили и повредили 40–50 танков и сбили 24 самолета противника.В тот же день, 23 октября, войскам фронта была объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего [333] за прорыв обороны и вступление на территорию Восточной Пруссии. Среди соединений, отмеченных в приказе, была и наша 240-я истребительная авиадивизия.
Наступление войск фронта продолжалось до 27 октября включительно. 28-я армия генерала А. А. Лучинского овладела городом Шталлупенен. В эти дни авиация поддерживала в основном правофланговую группировку фронта.
Что же касается обстановки на левом фланге, то после приказа командующего фронтом положение стабилизировалось, и только левофланговая 18-я гвардейская стрелковая дивизия сумела еще несколько продвинуться вперед и овладела районом, известным под названием Роминтенского леса. Место это было очень живописным, но я бы не стал задерживать внимание читателя на этой частности, если б не одно важное обстоятельство.
В Роминтенском лесу была расположена дача Геринга, и она, нисколько не пострадавшая от боев, вместе со всей прислугой, охраной и т. д. попала в руки гвардейцев 18-й дивизии. Захваченный в плен обер-вахмистр из охраны дачи рассказывал, что Геринг намеревался здесь отдохнуть (поохотиться) еще в августе. Тогда же, в августе, и привезли сюда охранное подразделение с приказанием прочесать лес от дезертиров. Но в августе Геринг, естественно, не приехал. После разгрома в Белоруссии группы армий «Центр» Герингу стало не до охоты. Он приезжал сюда только три недели назад, за девять-десять дней до начала нашего наступления.
— Много ли он охотился? — спросили охранника.
Обер-вахмистр замялся:
— Собственно, он и не охотился...
— А чем же он тогда занимался?
Тут фашист окончательно сконфузился и рассказал, что Геринг приехал распорядиться о вывозе своего имущества.
Надо полагать, что осенью сорок четвертого один из первых подручных фюрера уже понимал, что спасти фашистскую Германию вряд ли удастся, и потому решил выполнить что было посильно: упрятать подальше награбленное добро. Осматривая дачу, наши воины уже не увидели ни хорошей мебели, ни дорогой посуды, ни знаменитых полотен. Кое-где, правда, висели дешевые олеографии, изображающие Геринга с Гитлером, да несколько аляповатых портретов фюрера — эти «произведения» Геринг спасать не стал. Он вывез полотна Рубенса, Ван-Дейка [334] и многие другие бесценные шедевры мировой культуры, украденные из музеев Парижа, Вены, Брюсселя и Варшавы. Можно только предполагать, сколько награбленных сокровищ хранилось на этой даче, если, по утверждению охранника, они были упакованы и погружены на 15 грузовых автомашин.
Сам факт, что наши солдаты оказались на даче Геринга, был весьма симптоматичен. Воевать здесь было трудно. Наши бойцы это уже почувствовали. Каждый километр территории давался огромным напряжением и немалой кровью. Но советский воин уже шел по земле врага. Для сознания воюющего человека — это очень важный, принципиальный момент. Это вливало в каждого из нас новые силы. Слишком долго мы жили мечтой о возмездии. Слишком много наших боевых товарищей погибало с этой мечтой. И вот наши русские парни ходят по комнатам дачи Геринга. Мечта, наконец, стала превращаться в реальность.
* * *
В ходе наступления, длившегося с 16 по 27 октября, силы фронта прорвали три оборонительные полосы из девяти, имевшихся в Восточной Пруссии. Это в значительной мере облегчило боевые действия наших войск в январе 1945 года. Менее чем за две недели боев противник потерял 632 танка и самоходных орудия и 184 боевых самолета. Это наступление, несмотря на небольшой размах, самым непосредственным образом повлияло на общий ход сражений в Прибалтике: войска 3-го Белорусского фронта сковали большие вражеские силы противника, что в значительной мере способствовало успеху наступления войск соседнего 1-го Прибалтийского фронта. Они в этот период вышли к побережью Балтийского моря и на реку Неман.
Огромное политическое и моральное значение операции состояло в том, что война была перенесена на территорию фашистской Германии.
В период боевых действий наша авиадивизия обеспечила сопровождение в общей сложности 2659 самолетов Ил-2, произвела 150 вылетов на воздушную разведку и 74 боевых вылета на сопровождение разведчиков.
Всего за месяц — от конца сентября до конца октября — летчики дивизии произвели 3169 самолето-вылетов. В 72 воздушных боях они сбили 21 самолет противника. Свои потери — 12 самолетов и 4 летчика. Из этих двенадцати [335] потерянных самолетов семь были сбиты огнем зенитной артиллерии при частых полетах со штурмовиками в районы целей на малых высотах.