Итиноку

А вдруг сейчас зазвенит будильник и окажется, что на дворе обычное утро; надо наспех кидать в кипяток пельмени, заваривать кофе, спешно влезать в джинсы и свитер и, на ходу застегивая куртку, мчаться в метро, чтобы не опоздать на летучку у главного.

*

В первых рядах Ника увидела маму. Татьяна Ивановна, в нарядном бордовом костюме, с гордостью любуется старшей дочерью. А вот и дядя Коля с тетей Светой из Краснопехотского. Они помнят Витю еще мальчиком, бегавшим в музыкальную школу. Вика, захлопотавшаяся, но счастливая, приветствует вошедших гостей. Тася с мужем и дочерью сдают пальто в гардероб и подходят к зеркалу. Тася сменила форменную "березку" на изумрудно-зеленое платье до пят и выглядит не грозной великаншей, какой ее знали на Лебедевке, а сейчас – на Арсеналке "жилички" женского изолятора, а напоминает оперную певицу – высокая, пышнотелая, с роскошными белокурыми волосами, уложенными в прическу и бархатистой кожей. Ее муж, Дмитрий Янин, представительный мужчина средних лет, для всех считается профессором социологии. И только Ника, Виктор и Андрей Камышов, его главный "безопасник", знают, ГДЕ на самом деле служит Янин. Оля, Тасина дочь, незаметно превратилась из маленькой девочки, какой привыкла воспринимать ее Вероника, в высокую красивую девушку. А давно ли Ника нянчила ее, подменяя Тасю, убежавшую на молочную кухню или в магазин? Оля училась на последнем курсе в Университете профсоюзов, собираясь стать юристом.

Лиля прибыла с писателем Аристархом Кораблевым, с которым встречалась уже третий год. Модный фантаст часто приезжал в Мариенбург, чтобы подарить библиотеке свои романы и провести встречу с читателями. И это было не только потому, что там его всегда встречали на "ура", или дача на месяц в пригороде Гатчины стоила дешевле… Кораблев мог себе позволить любые апартаменты для отдыха. Все знали, что автора серии книг о колонизации Плутона в "Мадрид" манят серые глаза библиотекаря Лили Дольской.

А вот и Римма Чибисова, московская бизнес-леди, владелица преуспевающего фармацевтического бизнеса, бывшая возлюбленная Гершвина. Некогда они расстались непримиримыми врагами. Но два года назад в Выборге ей пришлось забыть об антагонизме и объединиться с Гершвиным, чтобы сообща справиться с общим недругом. После того, как Наум и Ника избавили Римму от подозрений в убийстве молодого врача-эпидемиолога, неудачно лечившего ее младшего сына, вражда была забыта… А в начале лета Римма с Наумом попали в смертельную ловушку на границе с Карелией и вместе боролись за жизнь…

Чибисова была, как всегда, великолепна – в элегантном бирюзовом костюме, холеная, эффектная. Сопровождал ее мужчина, не нуждающийся в представлении – модный телеведущий, входящий в десятку самых привлекательных мужчин отечественного телевидения.

Неотразимый Вейдер, в миру – Евгений Малышев, в ЗАГС явился со своей командой, в черных латах и шлеме, и охрана на входе пришла в легкое замешательство. Блогера заставили снять шлем для проверки документов и попросили сдать в гардероб алый меч.

Наум о чем-то оживленно беседует со спутницей – экзотической японской красавицей. Девушка улыбается, помахивает веером и поглядывает в зеркало на свое нежное белое личико и умело подведенные черным глаза. "Как гейша, – подумала Ника, – мир цветов и ив… Хоть и одета не в кимоно, а в платье. А я думала, что культ хрупкой женственности у них уже отошел, и в моде сейчас красавицы анимешного типа, с розовыми волосами и в юбках по самое "не хочу"…"

Тут и ее коллеги, и редактор с ответсеком, и гости со стороны Морского – многих она не знает. Вспышки и щелчки видеокамер, фотоаппаратов, жужжание телекамер, провода, штативы, логотипы новостных телепередач… "Япона-мать, как говорит Наум… Ущипните меня, кто-нибудь, больно! Хотя, наверное, Наум сейчас так уже не говорит!"

*

– Молодая была немолода!

Невидимая из-за дверцы кабинки девушка хотела сказать это тихо, но от возбуждения, видимо, подогретого парочкой бокалов шампанского, ее слова гулко раскатились по дамской комнате. "Хейтеры, как вы уже, – Ника выругалась. – Я старалась вас игнорить, но всему есть предел. Выйти бы и вмочить леща этой завистливой бабенке… Правда, это будет повод для моих коллег взахлеб строчить о том, как невеста Морского устроила драку…"

– Как там поют в песне? Дадзе есри вам немуного дза тридцять, есть надедзда выити замуз за принца! Радуйтесь чудзому сцястью, и оно вскоре урыбнется и вам. Идзвиниче, есри я помесара васей бетседе!

Девицы что-то бормотнули в ответ, и перемывание костей невесты Виктора увяло. А японочка – это была именно она – щелкнула замком клатча, вжикнула молнией косметички и стала подправлять макияж, что-то тихонько напевая на своем чирикающем языке.

Ника представила себе, как девушка из Страны Восходящего Солнца беседовала с грубиянками – спокойно, с учтивой улыбкой, с непременным легким поклоном – но что-то в ее интонациях обезоружило завистниц. "Мне бы у нее поучиться. Я готова была уже выйти и наорать на них или наподдавать им, а она парой фраз пресекла тот поток гадостей, которые они готовы выливать на всех, кто подвернется под руку!"

– Прохо, – посетовала японка, когда Ника встала у соседнего зеркала с косметичкой, – что у вас запретсено куричь в помесениях. Я выходира на урицу, и у меня потекра тусь на ретснитсах. Нет спетсиарьных пометсений… Но в остарьном мне вас город нравится.

– А вы неплохо освоили язык, – заметила Вероника.

– Пять рет в дипроматитсеском представитерьстве, – пояснила японка, – пришрось изутсять вас ядзик, сьтобы не зависечь от переводцика. Трудный ядзык, – покачала головой она. – А арфавит протстой. Всего 33 дзнака.

– А я бы ни за что не осилила ваши иероглифы…

– Вы тсебя недооцениваетсе. По ватсему рицу видно, что вы – черовек воревой и упорный. И памячь у вас острая. Ямаути Харука, – назвалась она.

– Вероника Орлова… Ну, или Орлова Вероника, если по-вашему.

Через 15 минут Ника и Виктор уже стояли в регистрационном зале, слушая торжественную речь величавой осанистой дамы с хорошо поставленным голосом. Потом Ника под вспышками объективов стянула с левой руки белую перчатку, чтобы поставить роспись в книге. Ручку взял Виктор, тоже расписался.

– Объявляю вас мужем и женой! – провозгласила дама.

"Свершилось… И это не сон!"

"Да, наконец-то это случилось! Боже, даже не верится!.."

*

К Исаакиевскому собору их отвезла стилизованная под стиль рококо карета с шестеркой белых лошадей. Гости ехали следом, заняв три автобуса, благоразумно заказанных предусмотрительной Викой.

Впервые Ника входила в собор без билета, не отстояв длинную очередь в кассу и не толкаясь в общем потоке туристов. У ограды стояли желающие попасть в собор на экскурсию и ждали, пока закончится венчание.

– Нормально, я ребенку приехала колоннаду показать, месяц собирались, а тут приветики-рулетики! Закрыто до 13 часов! – сварливо выкрикнула какая-то молодая женщина. – Негде больше венчаться, реально?!

– Нормально, гугл в помощь, надо было накануне посмотреть график работы собора! – гаркнула Тася. – За неделю оповестили о том, что сегодня он до обеда будет закрыт для посетителей! Поперлась наобум Лазаря, так не бузи мне тут!

От мощного рыка надзирательницы Яниной на Арсеналке притихали даже самые отпетые "беспредельщицы", и сварливая посетительница утратила свой боевой настрой. Бормотнув "Пойдем, Даня, лучше что другое посмотрим, пока эти понторезы тут довенчаются", она спешно ретировалась.