Итоги № 20 (2012)

Жан-Батист Савен был офицером императорской свиты, которому поручили доставить во Францию драгоценности, награбленные в Московском Кремле. Худо-бедно возок с добычей добрался до Белоруссии, но при переправе через Березину ушел вместе с сокровищами под лед. Каким-то чудом офицеру удалось спастись, обмороженного Савена нашли казаки. Француза отправили в Ярославский лагерь для военнопленных. В 1814 году предложили вернуться домой, но Савен отказался — понимал, что придется отчитываться за невыполненное императорское поручение перед коллегами-офицерами, да и поди докажи им, что сокровища на самом деле утонули, а не лежат спрятанные в тайнике… В общем, Савен решил не рисковать своей офицерской честью и остался в России. Принял православие и взял русское подданство «на вечные времена».

Жан-Батист полюбил волжские просторы и выбрал своим местом жительства Саратов. Начал преподавать французский язык в местной гимназии, давать уроки фехтования, обучать танцам и правилам хорошего тона. Быстро сделался завсегдатаем провинциальной светской жизни. Увлекся живописью и открыл школу-мастерскую. Занялся краеведением… Женился, обрусел до мозга костей и сменил одну букву в фамилии: Савен превратился в Савина. Иван Савин прожил долгую и достойную жизнь, стал одной из достопримечательностей Поволжья. Когда умер, ему официально было 125 лет! Потом, правда, выяснилось, что двадцать лет при получении российских документов он себе набавил. Но все равно русского француза провожали в последний путь в 1894 году — через восемьдесят с гаком лет после Бородина и Березины — с воинскими почестями, в присутствии губернатора и командующего войсками округа.

Не так уж редко случалось, что гувернеры, подобранные едва живыми, готовые взяться за любую работу — просто ради еды, тепла и защиты, — делали в России карьеру, быстро выслуживали дворянство, поступали на службу. Самые известные российские фамилии, ведущие род от офицеров и солдат Наполеона, — Драверты, Лансере, Кюи, Бойе, — это как раз потомки таких гувернеров.

Первая встреча, с которой началось мое исследование в конце 90-х, состоялась в Самаре, моем родном городе, с потомками наполеоновского офицера Жана де Макке. Его когда-то принял в качестве домашнего учителя горный чиновник фон Фок, увез с собой в Вятку, а потом в Уфимскую губернию. Сыновья этого гувернера стали офицерами российской службы.

— Я знаком с известным московским анестезиологом Виктором Деноткиным. Он ведет свой род от французского солдата по фамилии де Нот, отправленного, по семейному преданию, в Воронеж. Правда, в советское время эта страница родовой летописи особо не афишировалась — мало ли что… Говорят, что Французовы, Гусаровы, Капраловы — это тоже потомки наполеоновских солдат. Любимец российской публики Евгений Жариков утверждал, что ведет свой род от француза по фамилии Жерико…

— Большинство осевших в России комбатантов брали исконно русские фамилии. Например, я знаю на Урале потомков французов по фамилии Степановы. Метаморфоз здесь тьма: Вилье превращались в Велировых, Бушены — в Бушеневых, Сент-Бевы — в Сентебовых, Матисы — в Матисовых… Знаменитый украинский актер Гнат Юра был потомком французов. Актерская династия Менглет тоже от пленных французов. Певец Эдуард Хиль ведет свой род от наполеоновского испанского офицера. Внук Сталина, режиссер Александр Бурдонский тоже имеет пращура комбатанта, правда, по женской линии.

Фамилии меняли и те, кто был приписан к казачьим войскам, записан в мещане или в крестьяне. Именно поэтому невозможно сейчас отследить судьбы всех комбатантов в России. Они принимали православие и чаще всего усиленно старались затеряться, раствориться. Я уже упоминал о трех французах, которые обосновались на Алтае. Самый известный из них, капрал Луи Альбер, по документам значился как Андрей Васильев. Потомство у него было весьма обширное, и некоторые его потомки до сих пор носят фамилию Илуй — искаженное Луи, но, как я убедился из переписки, почти никто из них не знает о своем французском происхождении. Сын другого алтайского француза — пока неясно, Камбре или Венсана-Вейгана — получил прозвище Пленко (от «пленный»). Эта уличная фамилия, как часто бывает, в конце концов закрепилась в паспорте: потомки француза именуются сейчас Пленкиными.

Его потомок Николай Пленкин — известный педагог-филолог, автор нескольких книг о преподавании русского языка. А его сын Андрей Илларионов — фамилию он носит материнскую — известный экономист, бывший советник президента Владимира Путина.

Или возьмем фамилию Шамборант. Для меня она связана прежде всего с московской поэтессой Ольгой Шамборант: она графиня де Шамборан де Вильвер д'Альсест, правнучка наполеоновского полковника. Прелюбопытнейшая семейная история!.. Основатель рода — граф Жан-Франсуа де Шамборан стал в русском плену Иваном Ивановичем Шамборантом. Ему легко удалось доказать в России свое дворянское происхождение и сделаться гвардейским офицером. На эту же стезю вступили и его сыновья, которые вошли в петербургское гвардейское общество. Потомственные офицеры, два графа де Шамборант были деятелями Белого движения, причем видными. Эмигрировали сперва в Югославию… В общем, де Шамборанты разъехались сегодня по многим странам. В начале 90-х в НИИ, где работала Ольга Георгиевна Шамборант, биолог по образованию, приехали французы. Услышав ее фамилию, сразу сказали, что знают во Франции маркиза де Шамборана. Тот узнал о русских родичах и вызвал их к себе в Версаль, с тех пор Ольга Шамборант бывает в гостях у главы знатного рода… Кстати, из этой же семьи известнейший советский специалист по коневодству Владимир Петрович Шамборант. Он славен тем, что спас от исчезновения ахалтекинскую породу скакунов. Сейчас один из ведущих конных заводов носит его имя.

Больше года со мной сотрудничает Наталия Андриолли, живущая в городе Березники Пермского края. Фамилию она носит по мужу. Основатель этой семьи, капитан Франческо Андриолли, попал в русский плен под Вильно и женился на польской дворянке. Работал скульптором, реставрировал в Вильно кафедральный собор. Сына Михаила наполеоновский комбатант послал учиться на врача в Москву, но тот против воли отца поступил в Училище живописи и ваяния… Короче, после многих приключений и скитаний по Европе Михаил Андриолли вернулся в Россию, где стал в конце XIX столетия известным художников. Достаточно сказать, что выучку у него проходили братья Васнецовы…

Понимаете, в чем дело: судьбу промежуточных поколений, чья жизнь пришлась на большевистский переворот и советскую эпоху, еще предстоит выяснить. У советских людей по известным причинам не было принято признаваться в иностранном происхождении. Хотя были и исключения.

…Плансоны — известная в Санкт-Петербурге семья. Алексей Плансон, питерский предприниматель, входит в наш комитет. Основатель этой семьи — Антон Карлович Плансон де Риньи, су-лейтенант Великой армии, попав в плен, стал гувернером, потом женился на дочери шляхтича из Белоруссии. Его сын Антон Антонович, действительный статский советник, купил поместье в Смоленской губернии. А третье поколение уже взлетело к вершинам иерархии: Лев Антонович Плансон — генерал-лейтенант, Константин Антонович — вице-адмирал. Их брат вообще персона историческая: Георгий Антонович Плансон с 1910 года первый и последний посол Российской империи в Сиаме, создатель индокитайской коллекции Плансона — совершенно бесценной.

Еще один брат (всего их было семь), Виктор Антонович Плансон, — петербургский адвокат, либеральный политик. Он прославился в 1917 году как лидер Викжеля, профсоюза железнодорожников. В значительной степени благодаря его усилиям в первые дни февральского переворота был парализован поход на Санкт-Петербург генерала Иванова, а потом сорвано выступление военных, вошедшее в историю как мятеж Корнилова.

…От комбатантов Великой армии вели свой род Феликс Дзержинский, советские полководцы Михаил Тухачевский (его предком был наполеоновский офицер Гаспарини), Константин Рокоссовский (его прадед — уланский лейтенант Наполеона). Процесс обрусения ветеранов Великой армии неплохо прослеживается на примере так называемых казаков-французов. Я имею в виду вброс наполеоновских ветеранов в Оренбургское казачество начиная с 1814 года. Казаки-французы — это крошечная, исчезающая этническая группа, которая до сих пор живет в Нагайбакском районе на Южном Урале.

В 1836 году была создана новая линия Оренбургского казачьего войска. И тут начинается эстетика Дикого Запада — фронт Европы, выдвинутый очень далеко в Азию. Вдоль рубежей России создаются редуты — так называют крепости-поселки, окрещенные в честь побед русской армии над Наполеоном, — Париж, Берлин, Кассель, Лейпциг… По сей день местный райцентр — Фершампенуаз. Уральские обитатели до сих пор не в состоянии это выговорить и зовут городок Фершанкой. Наполеоновских комбатантов — проверенных, опытных бойцов — спускают на новые рубежи России сотнями. Большинство их из немцев, из вюртенбергских конных егерей. Эти Жандры (Жандровы), Ларжинцы (Жильцовы), Сонины, Юнкеры, Ауцы верой и правдой служат России. Ведь идет нескончаемая война: захвачены исконные киргиз-кайсацкие земли, в том числе южноуральские леса, вожак кочевников Кенесары Касимов развернул настоящие боевые действия против русских. Тут и пригодился опыт седых наполеоновских ветеранов Бородина…

Семьи казаков-французов были огромными. Известно, что только от Ильи Ауца вели свой род более сорока оренбургских казаков и казачек. А судьба сына комбатанта Виктора Дезидерьевича Дандевиля — сюжет для захватывающего приключенческого фильма. С 18 лет он служил в войсковой конной артиллерии, отличился в походах на Арал и Каспий. В 1862 году полковник Дандевиль назначен на пост наказного атамана Уральского казачьего войска. Четыре года руководил казаками в Уральске. Генерал от инфантерии, командир армейского корпуса, русский офицер Виктор Дандевиль, как и его предки-крестоносцы, всю свою жизнь посвятил защите христианских идеалов — в киргиз-кайсацкой степи, Туркестане, Болгарии, Сербии… А сын уральского атамана и внук наполеоновского офицера Михаил Викторович Дандевиль служил в драгунском Курляндском полку и написал его историю.