Итоги № 20 (2013)

Нервический писатель Ник Каррауэй (Тоби Магуайр) рассказывает своему психоаналитику историю о том, как в лихие 20-е он случайно оказался соседом таинственного эксцентричного нувориша Джея Гэтсби (Леонардо Ди Каприо), как оказалось, с юности безнадежно влюбленного в кузину Ника Дэзи (Кэри Маллиган), а та была замужем за миллионером Томом Бьюкененом (Джоэл Эджертон), у которого была любовница, жена автомеханика Миртл (Айла Фишер). Гэтсби приманивал к себе Дэзи безумными вечеринками, смотрел вечерами на зеленый огонек на причале, тайно занимался бутлегерством и плохо кончил в воде бассейна. Роман Фицджеральда стал культовым по обе стороны Атлантики, и его, конечно же, большинство узнали в том возрасте, когда ты уже не подросток, но еще не имеешь никакого взрослого опыта. И «Великий Гэтсби» остается в памяти великой поэмой о великой любви. Обычно этого мнения начинаешь постепенно стесняться, перечитываешь книжку и понимаешь, что история-то про деньги — о том, что на них можно купить, а что купить нельзя ни при каких обстоятельствах. В общем, с этой книгой каждый вступает в отношения. Именно поэтому ей полностью прощаются изрядные нестыковки в сюжете и погрешности во вкусе.

Бэз Лурманн оказался вовсе не таким читателем. Романа он не читал, а видел в кино версию 1974 года с Робертом Редфордом в заглавной роли. Потом, когда, мечась от проекта к проекту, задумывал снять что-то в России, ехал по нашим бескрайним просторам в поезде и слушал аудиокнигу «Великий Гэтсби». Но отнесся он к тексту Фицджеральда с почтением. И даже не стал переносить действие в другие эпохи, как «Ромео и Джульетту». Он «просто» заменил музыку. Как известно, эпоха Фицджеральда названа веком джаза. Лурманн вместо джаза подставил народную музыку наших дней — хип-хоп и рок плюс немного Бейонсе и Ланы Дель Рей. И эта музыка затмила романтическую трагедию Гэтсби, мечтавшего о женщине, а сделавшего фетиш из денег. Хорошие актеры здесь тоже часть аранжировки. Играют ненатурально, на пафосе? Так в 3D же фильм. 105 миллионов бюджета, а за четыре дня проката в США уже собрали больше пятидесяти. Номинации на «Оскар» обеспечены.

Роман с медициной / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Роман с медициной

/ Искусство и культура /  Художественный дневник /  Книга

По-русски опубликовано «Рассечение Стоуна» Абрахама Вергезе

Роман Абрахама Вергезе появился в российских книжных, однако пока особых восторгов читателей и прессы почему-то не снискал. Между тем это одна из тех редких универсально восхитительных книг, которые одинаково приятно рекомендовать и ценителям серьезной прозы, и любителям литературы «про врачей», и романтичным чувствительным особам, планирующим летний отпуск. Известнейший американский физиотерапевт, светило медицинской науки и стэнфордский профессор медицины Вергезе написал большой и настоящий многофигурный эпос, сочетающий в себе лучшие черты постколониального романа, пронзительной семейной саги и медицинской энциклопедии.

В больнице при христианской миссии в Эфиопии рождаются сросшиеся макушками близнецы. Их мать, молодая монахиня из Индии, умирает в родах, а их убитый горем отец, талантливый хирург-англичанин, исчезает, так что матерью для малышей становится акушерка, отцом — ее незадачливый супруг, а родней — вся разноязыкая команда миссии. Нож хирурга рассекает соединяющую младенцев перемычку, однако судьбы братьев связаны узами куда крепче телесных, и разрушить их оказывается не под силу ни времени, ни людям.

История Мэриона и Шивы раскручивается от их рождения сразу в обе стороны. Одна нить уводит в прошлое — туда, где юная монахиня-кармелитка Мэри Джозеф Прейз знакомится на тифозном корабле, идущем из Индии в Африку, с Томасом Стоуном — молодым врачом из Англии, а будущая приемная мать близнецов, врач-акушер Хемлата — красавица из касты браминов — в родном Мадрасе встречает своего будущего мужа — врача-терапевта, неряху и сердцееда Гхоша. Вторая нить ведет братьев от рождения в будущее — из уютного и безмятежного детского мирка через крушение их семьи и страны, заменившей им родину, — к разгадке собственного появления на свет. Неторопливый и плавный, скроенный по лекалам великой литературы позапрошлого века роман Вергезе неспешно переносит читателя из Индии в «город порока» Аден, где на долю Мэри Джозеф Прейз выпадают суровые испытания, оттуда — в блестящую и диковатую Аддис-Абебу времен императора Хайле Селассие, а потом еще дальше — в Нью-Йорк, куда, впрочем, отправится лишь один из братьев — Мэрион, летописец и рассказчик этой причудливой саги.

Политические интриги и семейный раздор, любовь длиною в жизнь и сокрушительное предательство, зачарованный мир древней Эфиопии и медицина, становящаяся для героев одновременно и профессией, и проклятием, и смыслом жизни, — «Рассечение Стоуна» содержит в себе все необходимое для того, чтобы стать первоклассным читательским аттракционом. Пусть вас не пугает обманчиво размеренный темп повествования: роман Вергезе лишь прикидывается респектабельным и консервативным экипажем XIX века — под бархатными рюшами и благородной дубовой обшивкой скрывается мускулистое и стремительное тело сверхскоростного болида. А глубокие медицинские познания автора придадут его тексту сходство с лучшими из всенародно любимых медицинских сериалов — от «Скорой помощи» до «Доктора Хауса» включительно. Словом, единожды погрузившись в подробный и продуманный мир «Рассечения», вы не сможете его покинуть до последней страницы — а их, прошу заметить, в романе шестьсот с лишним. Так что планируйте свое время.

Издалека долго / Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

Издалека долго

/ Искусство и культура /  Художественный дневник /  Театр

Владимир Мирзоев поставил в Театре. doc пьесу Ольги Михайловой «Толстой — Столыпин. Частная переписка»

На своем сайте Владимир Мирзоев разместил полтора десятка притч, в которых так или иначе отразились его мировоззрение и художественные принципы. Среди них есть такая: как-то раз Мастер Му прогуливался в национальном парке и вышел к самому краю высокого обрыва. Взору его открылось огромное, стального цвета озеро. Мастер Му опустил голову и увидел, что прямо под обрывом, вдоль кромки воды, не спеша идет молодая пара — при этом мужчина что-то рассказывает женщине. Но это было не все: параллельно паре, в каком-то метре от берега, двигались четыре огромные рыбы. Они плыли, выстроившись правильным ромбом, на минимальной глубине, но было понятно, что путники не видят их... Мастер Му некоторое время созерцал эту картину — освещенную летним солнцем воду, четырех рыб и двух путников, — а потом сформулировал для себя такую мысль: «Точка зрения наблюдателя должна находиться достаточно высоко, чтобы осознать невидимое для других, но не слишком высоко — потому что тогда реальность может превратиться в абстрактный узор».

Именно такую точку зрения и выбрал режиссер, ставя в Театре.doc пьесу Ольги Михайловой «Толстой — Столыпин. Частная переписка», кажется, впервые обратившись к современному, а не классическому тексту. Неожиданно в театре, «где не играют», появился цельный, не сшитый на живую нитку, умный и страстный спектакль, где все блестяще играют. Спектакль, подтверждающий, что художественная правда сама собой не рождается из монтажа реальных фактов. И точка зрения здесь фактор определяющий.

На этот раз Мастер Му — режиссер Владимир Мирзоев подошел к высокому обрыву, расположенному в пространстве начала прошлого века. И увидел оттуда бескрайние российские просторы. По тропинке шли два человека — Толстой (Захар Хунгуреев) и Столыпин (Арман Хачатрян) — и говорили о свободе, частной собственности, извечном рабстве, гражданском обществе и жизни не по лжи. А где-то далеко от них прекраснодушный адвокат-либерал (Евгений Буслаков) пишет и пишет им письма, моля о помощи, не зная, как уберечь от неправедного суда красивую крепкую бабу, обвиненную в убийстве свекра, а те двое его не слышат, продолжая обсуждать пути спасения гибнущей нации... Позже оказалось, что баба таки зарубила топором насильника, много лет заставлявшего ее сожительствовать. И разочарованный радетель за многострадальный народ сам даст Марье (Ирина Вилкова) ремень, которым она удушится. Как-то так получается, что мы видим эту историю то с высоты птичьего полета, то на расстоянии вытянутой руки. И потому естественно, что в финале этих далеких друг от друга людей объединит хоровод. Запевалой будет хитроватая бабка Федосья (Ольга Лапшина), из тех, что скудную жизнь свою принимают как долю. Все идут цепью, в затылок, словно вечные арестанты. Не размыкается круг. А песню, что они поют, задолго до них сочинили.

Последнее время в режиме нон-стоп у нас перетасовывают имена тех, кто должен возглавить московские театры. Удивительно, но в этой колоде никогда не мелькает фамилия Мирзоева, профессиональная репутация которого высока. Может быть, тому виной его точка зрения?

Привет, Андрей / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка

Привет, Андрей

/ Искусство и культура /  Художественный дневник /  Выставка

Выставка «Привет тебе, Андрей Андреич Вознесенский...» к 80-летию со дня рождения поэта открылась в галерее «Сэм Брук»

Встречают сразу двое — молодой Высоцкий и молодой Вознесенский, — смотрят на зрителя с фотографии у входа на экспозицию. И такое соседство, разумеется, не случайно, это понимает всякий, кто хоть немного знаком с творчеством обоих. А совсем не знакомым объяснят экспонаты: здесь и книги, подписанные поэтами друг для друга, и пластинки, и афиши спектаклей.

Галерея «Сэм Брук», названная в честь одного из героев песен Владимира Высоцкого, находится в его центре-музее на Таганке. Поэтому, чтобы попасть на выставку, посвященную Вознесенскому, надо сначала пройти по залу, со стен которого смотрит на тебя Владимир Семенович. Очень правильное решение получилось: «Песня акына» на стихи Вознесенского все-таки одна из лучших у Высоцкого. И вообще многое связывало этих двоих: стихи, театр, дружба. «Пошли мне, Господь, второго, чтоб вытянул петь со мной», — написал Вознесенский. И написал это не только про себя, не только про друга-поэта, а про всякого, кому так сложно любить и находить себе ровню.