Итоги № 20 (2013)

Первое время работы в «ЮКОСе» Пономарев, по его словам, понимал в организации нефтедобычи больше Ходорковского и его коллег. Те были больше финансистами, а он почти физик: четыре курса физфака МГУ. Попал туда, как водится, случайно: мечтал о поступлении на факультет вычислительной математики и кибернетики, но составил компанию другу. Результатом стало зачисление на курс. «Я считал, что ходить на лекции и на занятия необязательно. Если я буду ценным человеком, меня не выгонят», — вспоминает Илья. Но научный руководитель поставил вопрос ребром: наука или бизнес. Дал время на размышление, а также книгу Германа Гессе «Игра в бисер». История, кстати, повторилась: нынешний руководитель — лидер «эсеров» Сергей Миронов — тоже предложил выбирать между партией и несистемной оппозицией. Книги, правда, не дал...

В тот раз Пономарев выбрал бизнес. И довел до ума свою разработку. На экране можно было вызвать данные по любой из нефтяных скважин. За пару лет «ЮКОС» перешел на безбумажный документооборот, развернул центр управления добычей и моделирования месторождений. Но уже через год — в 1999-м — Ходорковский инноватора одернул: «Слушай, Билл Гейтс, ты ж понимаешь — денег нет, надо зарабатывать, а не тратить».

Но вскоре в сферу ответственности инноватора добавились еще и Газета.Ru (делали макет и редакционную систему, первый сдавался лично Ходорковскому), и венчурный фонд, и управляющая компания для инвестиций в сферу высоких технологий ARRAVA IMC...

Пономареву повезло: он вовремя соскочил — к следствию по делу «ЮКОСа» не привлекали. Но бывшего шефа не забывает: говорит, виделись менее года назад.

Политработник

В политику Илья Пономарев пошел в 2002-м, в 27 лет. И тоже вроде как случайно. Выбрал КПРФ. Слухи о том, что попал к коммунистам по предложению Ходорковского, наводившего с ними мосты, Пономарев не подтверждает. Альтернативой в 2002 году, конечно, были либералы. Но тут нашла коса на камень: «Выбирая между ними и Путиным, я последнего тысячу раз предпочту, он мне гораздо ближе, чем они», — утверждает Пономарев сегодня. Хотя именно с либералами еще год назад он шел плечом к плечу на митингах протеста.

Для коммунистов Пономарев делал поначалу то, что умел: стал главой информационно-технологического центра. Партия обязана ему созданием интернет-портала КПРФ и даже альтернативной системой ГАС «Выборы». Кстати, всю эту работу Пономарев, по его словам, организовывал или на свои средства, или приводил спонсоров.

Потом увлекся работой в молодежном крыле КПРФ. Одна из его самых ярких акций — организация в июле 2006 года «контрсаммита» G8 в Санкт-Петербурге.

Но почти одновременно Пономарев становится одним из идеологов конкурирующего с коммунистами Левого фронта. В публичные лидеры не стремился: по мнению соратников, у него проблемы с харизмой и... смелостью. Так или иначе, в помощниках у Пономарева числится жена Сергея Удальцова, использующая для своего сотового его безлимитную сим-карту — факт, уже вызвавший скандал в стенах Госдумы, но закончившийся ничем.

О своем коммунистическом прошлом Пономарев тоже нисколько не жалеет. По его словам, будущее — за единой левой партией, да и все предпосылки для ее образования есть: у коммунистов хорошая база, но нет идей и людей, а у «эсеров» есть креативщики, и немало. Он убежден, что после ухода Зюганова КПРФ возглавит «кто-то нейтральный».

Но сам он ухода коммунистического патриарха дожидаться не стал и перед выборами 2007 года выстроил другую комбинацию: вошел в предвыборный список от «Справедливой России». По его словам, предложение поступило от лидера «эсеров» Сергея Миронова. По простой причине: Пономарев в то время занимался темой строительства технопарков, в том числе в Новосибирске, а «эсерам» хотелось там победить. Но есть и другое объяснение: за сына похлопотала мать — Лариса Николаевна — член СФ от Чукотки, они с Сергеем Мироновым знакомы еще со времен его спикерства в палате.

Поначалу «эсеры» не выказывали недовольства своим новым коллегой. Может, потому, что он «посещением пленарных заседаний не злоупотреблял». Зато новый созыв «эсер» начал ударно. Трио — отец и сын Гудковы и Илья Пономарев — пыталось блокировать все самые одиозные законопроекты.

Но и это, судя по всему, ему скоро наскучило. Со второй половины 2012 года оппозиционность Пономарева явно пошла на спад. Тут и нежелание войти в Координационный совет оппозиции, и голосование за 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации», который, по опасениям ряда экспертов, может быть использован для цензуры в Интернете. Да и в деле Гудковых он проявился уже после того, как руководство «Справедливой России» проголосовало за выход Геннадия и Дмитрия из партии — приостановил членство в «СР» и озвучил идею формирования межфракционной группы «Альтернатива». В перспективах последнего предприятия многие сомневаются.

Посредник

Коллеги Пономарева по оппозиционному лагерю отмечают его изрядную гибкость в общении с властью. Представители власти, напротив, не слишком впечатлены его договороспособностью.

Все дело в том, что в политике он был и остается айтишником, что не может не делать его чужим для всех, а всех делать чужими для него.

Контакты Пономарева с властью начались в эпоху его членства в КПРФ. Для начала это был сугубо либеральный Институт проблем глобализации — детище Михаила Делягина, ушедшего вскоре советником в правительство к Михаилу Касьянову. «Он отдал институт Борису Кагарлицкому, у которого были плохие отношения с Зюгановым, так мне пришлось согласовывать свою работу в институте с его замом Мельниковым», — вспоминает Пономарев. Зарабатывали на международной аналитике. Даже привезли в Россию Уго Чавеса: знакомили с руководством «ЛУКОЙЛа». Но скоро между партнерами пробежала кошка. «Боря сговорился с Сурковым и начал атаку на КПРФ, не предупредив», — говорит Пономарев. Скандал распугал клиентов, и надо было вновь искать средства к существованию.

В 2006-м Пономарев недолго поработал идеологом проекта правительства Москвы «Гражданская смена», но скоро опять переключился на инновации. «Мои знакомые, работавшие в то время у Реймана (министр связи. — «Итоги»), пригласили заняться технопарками». Когда Реймана сняли, его сменщик Игорь Щеголев решил закрыть проект. В попытках спасти детище Пономарев постучался опять же к либералам — Грефу, Фурсенко и Чубайсу. Последний проявил интерес, но ссориться с Щеголевым не стал — предложил выступить с инициативой создания единой системы технопарков Владиславу Суркову. «Параллельно эту тему разрабатывал Аркадий Дворкович», — вспоминает Пономарев.

Надо было пощупать, как это устроено на Западе. Джон Престон из Массачусетского университета (MIT) сделал соответствующее предложение Грефу. Оно было принято, и Пономарева подрядили организовать такой вояж. «После Бостона мы встретились с Сурковым, и он, взяв с меня обещание не тащить политику в «Сколково», разрешил там работать», — говорит Пономарев.

По словам источников в «Сколково», нашему герою поручили вести переговоры о партнерстве с MIT. В работу он включился энергично. Собственно, за эту деятельность ему якобы и заплатили те самые деньги. А лекции — это, мол, так, приложение к основному блюду.

Теперь эта ситуация, по словам главы думской комиссии по доходам депутатов Николая Ковалева, «вызывает сомнения». Но дело в том, что, даже если будут найдены нарушения в декларации (хотя Пономарев утверждает, что задекларировал все 750 тысяч), история сколковских гонораров относится к временам прошлого думского созыва. Отобрать мандат за это нельзя. Другое дело, если на «эсера», который проходит свидетелем в расследовании по делу о растрате в фонде «Сколково», заведут уголовное дело. Во всяком случае после допроса 16 мая свидетельский статус за ним сохранен.

Пономарева волнует другое: так ли уж «Сколково» надоело Кремлю и Белому дому, если его сделали разменной монетой в этой игре? «Похоже, что так», — отвечает он сам... Пришла пора переквалифицироваться в управдомы?

Не стучится в дверь ко мне... / Политика и экономика / Что почем

Не стучится в дверь ко мне...

/ Политика и экономика /  Что почем