Итоги № 22 (2012)
Шрифт:
— Вы выступали в ЦСКА и сборной рядом с тремя поколениями игроков. С кем из партнеров особенно дружили?
— Особой дружбы у меня ни с кем не было. Вратарь всегда стоит в команде особняком: у него свой, специфический образ мышления, свои тренировки. Вот знаменитое трио Михайлов — Петров — Харламов было не разлей вода не только на льду, но и в обычной жизни. Они встречались после матчей, дружили семьями. Я же со всеми поддерживал ровные отношения, но близко ни с кем не сходился. Может быть, только с коллегами-вратарями. Первым голкипером, который оставил яркий след в моей памяти, был знаменитый Виктор Коноваленко. Когда я только появился в сборной, он уже много лет защищал ее ворота. Настоящий русский мужик: немногословный, трудолюбивый — такая, знаете, в нем была рабочая косточка. Коноваленко в горьковском «Торпедо» играл под 20-м
— Хоккеисты всегда были любимы и простым народом, и власть имущими. При такой популярности проблем с извечным дефицитом у вас, наверное, не было?
— Я был членом ЦК ВЛКСМ, любимцем Брежнева, награжден высшими орденами страны. Но дефицит, как и все, был вынужден доставать из-под полы. Хорошо еще, что многие директора магазинов уважали хоккей. У того брал мясо, у этого — рыбку... Помню, пришел к одному, а он орет на всю округу: «О, чемпион мира пожаловал! Дайте ему палку сервелата — нет, две! И икорки подбросьте!» Вроде радоваться надо, а у меня так противно на душе стало. Как будто барин холопу милость оказывает… Но по-другому не получалось. Как-то раз жена попросила купить пачку масла, и я пошел в универсам не через задний вход, а через обычный. Вывезли его на тележке, так мне в толпе за полкило этого масла чуть руки не оторвали.
Однажды, помню, на 8 Марта собрался супруге букет купить. Тогда самыми ходовыми цветами были гвоздики. Сейчас-то на них многие даже не взглянут… Так вот знакомый директор цветочного магазина говорит: «Приходи утром, часов в восемь. Только зайди с заднего входа: перед магазином толпа соберется, не протолкнешься». И вот мы с космонавтом Алексеем Леоновым практически одновременно появляемся у заднего входа — а там дружинники стоят. Увидели нас, стыдить начали: мол, такие люди — и из-под прилавка, без очереди! Леонов посмотрел на меня грустно и говорит: «Да, Владислав, ты — герой, я — герой, а за собственные деньги цветов купить не можем. Такое унижение испытываем!»
— Вы оговорились, что были любимцем Брежнева. С генсеком часто встречались?
— Дважды, и оба раза на хоккее. В декабре 1981-го ему 75 лет исполнилось, мы как раз на турнире на призы «Известий» выступали. Как сейчас помню: после первого периода проигрываем финнам, сидим в раздевалке, сосредотачиваемся. Вдруг врывается министр спорта Павлов, кричит: «Комсорг и парторг команды, быстро в правительственную ложу, вручать подарки Брежневу!» Мы как были в форме, так и побежали. Только коньки сняли, да я еще щитки успел скинуть.
Поднимаемся наверх, я генсеку подарок и клюшку на память вручил, он меня расцеловал троекратно. Поблагодарил я его, он как раз членам сборной по 50 рублей к зарплате добавил. А Брежнев вдруг спрашивает: «Чего это вы финнам проигрываете?» «Сейчас все будет в порядке, — уверяю я его. — Финнов мы всегда побеждаем». Он поинтересовался: «А почему фамилии у вас на спине не по-русски написаны? Я чего-то из ложи не могу их разобрать». Тут министр спорта вмешался, заюлил: мол, так по регламенту положено, турнир-то международный. Однако за ночь нам всем русские фамилии на форму пришили. Остальные команды доигрывали с надписями на латинице, а мы — на кириллице.
С Брежневым связана еще одна история, которую мне рассказал очень высокопоставленный человек. На чемпионате мира-78 для завоевания золотых медалей нам нужно было выиграть у чехов с разницей в две шайбы. Сделать это удалось, мы стали чемпионами. В те же самые дни Брежнев находился с официальным визитом в Германии. Сопровождающие его спрашивают: что вы хотите посетить вечером — оперу, концерт? «Нет, хочу смотреть хоккей», — отвечает. И весь вечер просидел перед телевизором. На следующий день возвращается в Москву и на заседании Политбюро вдруг заявляет: мол, с победой вас всех! Народ вокруг недоумевает: какая победа, мы вроде ни с кем не воюем. «Ну как же, наши у чехов выиграли! Значит, так — награду каждому. Третьяку с Михайловым — ордена Ленина, остальным — ордена Дружбы народов или «Знак Почета», — распоряжается. Как генсек сказал, так и сделали. А ведь орден Ленина за спортивные победы просто так не давали. В лучшем случае — после победы на Олимпиаде, да и то один на всю команду.
— Женской любовью, как и вниманием генсека, вы тоже наверняка обделены не были.
— В день по 50 писем от поклонниц получал! Придешь после тренировки домой, телефонные звонки каждые пять минут раздаются: «Ой, извините, не туда попала!» Хотя все это так, не серьезно… Познакомиться с хорошей девушкой тогда было проблемой. Обычно они нас караулили после игры, но там ведь особенно не поговоришь. Подбегают сразу по десять человек за автографом, кого ты там выберешь?! К тому же уставший, мокрый после душа — садишься в машину и сразу уезжаешь. В ресторане тоже не особенно познакомишься. Даже мы, хоккеисты, ходили туда не очень часто и, как правило, по особому поводу. Не будешь же к девушке выпрыгивать из-за стола?!
Я со своей женой Татьяной познакомился благодаря маме. У ее боевой подруги была дочь, вот она и предложила: мол, в Монине есть хорошая девочка. Я сначала отнесся к идее скептически: мало ли кто попадется? Даже к ней в Монино ехать поленился, встретились на вокзале в Москве. А увидел — и влюбился с первого взгляда. Пять дней ухаживал, потом предложение сделал. Ухаживать дольше времени не было: у нас сборы в Германии начинались.
Мама пыталась отговаривать, мне же только 20 лет было. А отец сказал: если влюбился — женись. И поехал со мной свататься. Размер кольца для невесты мы не знали, купили наугад. Я ее после института встретил, предложил расписаться. Татьяна, естественно, отказалась. Сказала: «Как можно?! Я тебя еще толком не знаю». Поехали к ней домой, там дело и закрутилось. У меня отец летчик, у нее — летчик. Быстро нашли общий язык и тут же обручились. Свадьбу сыграли 23 августа. Татьяна до сих пор вспоминает: сколько молодых людей за ней ухаживало, и все были не настойчивые. А я пришел и просто забрал ее.
— В вашей блестящей карьере есть одно пятнышко — я имею в виду поражение от американцев на Олимпиаде-80 в Лейк-Плэсиде. Знаю, особенно обидным было то, что Виктор Тихонов заменил вас после двух пропущенных шайб уже в первом перерыве. Правда, что впоследствии тренер извинился перед вами за свое опрометчивое решение?
— Нет, он не извинялся. Просто дал интервью газетам, в котором признал свою ошибку. Претензий Тихонову я предъявить не могу, он имел полное право определять состав на матч. Но обида была очень сильной, это правда. Я даже хотел закончить с хоккеем. После игры мы приехали в Олимпийскую деревню, Валера Харламов в сердцах заявил: все, ухожу из спорта. Уходим вместе, присоединился я. Потом, конечно, эмоции улеглись… Просто невероятно, что мы тогда отдали «золото», у нас ведь отличная команда была. Профессионалов обыгрывали, а тут какие-то студенты! Тем более мы их за три дня до начала Игр просто разорвали — 10:3. Но соперников можно оценивать только после финального свистка. А мы еще до игры себе на шею золотые медали повесили. Думаю, в глубине души Тихонов не верил, что мы можем уступить американцам. И решил: какая разница, с кем в воротах их обыгрывать — с Третьяком или Мышкиным?
Возвращение в Москву получилось позорным. Поздравляли только олимпийских чемпионов — фигуристов Роднину, Линичук с Карпоносовым, биатлониста Тихонова. А нам махнули: мол, отойдите в сторону, чтобы не мелькать. Даже не пригласили на торжественный митинг. Посадили в автобус и развезли по домам, словно чумных каких-то… Четыре последующих года пришлось отвечать на бесконечные вопросы: почему так сложилось? Кто виноват? И ждать своего часа, чтобы реабилитироваться. Только после победы на Играх-84 в Сараево та неудача наконец забылась.
— Зато в Лейк-Плэсиде вы познакомились со Львом Лещенко, который приезжал на Олимпиаду в составе группы поддержки. Продолжаете с ним общаться до сих пор?
— Так же как и с Владимиром Винокуром, Иосифом Кобзоном, Геной Хазановым, которые тоже приезжали на Олимпиады и чемпионаты мира. Знаете, на протяжении крупного турнира все время думать о хоккее сложно, нужно отвлекаться. И присутствие артистов помогало нам переключать внимание. Помню, как на Кубок Канады-1981 приехал Ролан Быков. Говорит: «Ребята, вы обязательно выиграете, я ведь фартовый. Всю жизнь мне везет: кто-то из коллег заболеет или ногу сломает, а его роль мне достается». Мы смеялись, но не верили: на предварительном этапе канадцы разгромили нас 7:3. Выиграть у них в финале казалось просто нереально. А Быков гнет свое: мол, если завтра не победите, я разуверюсь в своей способности приносить удачу. И что же вы думаете? Обыграли канадцев 8:1! Быков после матча ходил гоголем: «Я же говорил, что фартовый!» (Смеется.)