Итоги № 24 (2012)

«Все непросто, — констатирует Владимир Григорьев, главный куратор проекта. — Процесс только начался. Американские издатели, редакторы, критики убедились, что в России идет интенсивная литературная жизнь. В эти несколько дней пять-шесть авторов нашли своих издателей. Другие начали работать с агентами. Третьи находятся в ожидании. Такие вещи не происходят в один день. Вы говорите, американцы самодостаточны? Но и мы тоже. В России только 16 процентов художественной литературы составляют иностранные авторы. И часть из них выходит в свет только благодаря дотациям иностранных культурных организаций. Мы тоже создаем аналогичную программу — по спонсированию переводов русской литературы в США, чтобы снизить риск для местных издателей».

Нью-Малеевка

Настроения самих инженеров человеческих душ относительно перспектив «открытия Америки» колеблются от сдержанного оптимизма до несдержанного пессимизма. Вот критичный вердикт Захара Прилепина: «Никаких сверхожиданий быть не может. Ну заключат полтора договора. Вопрос продвижения культуры — вопрос не культурный, а политический. Будет Россия интересна как страна — будут здесь читать наши книги. Пока же Россия в Америке воспринимается как Никарагуа и Зимбабве. Какие-то люди, покрытые изморозью, приехали из мрачной путинской России. Поймите, с литературой в России все в порядке. Есть Быков, есть гениальный Александр Терехов, он только что получил «Национальный бестселлер», есть старые мастера — Битов, Лимонов, Распутин. Писатели уровня Орхана Памука у нас есть, но они не столь раскручены в мире, как он. Этим всем надо заниматься не пять дней в году, а каждодневно».

«Чтобы понравиться в Америке, книжка должна быть и экзотической, и общечеловеческой, — полагает Сергей Лукьяненко. — Мои книги переводятся и издаются здесь, потому что они, с одной стороны, рассказывают о русской жизни. А с другой стороны, американец с изумлением открывает в них, что в России медведи не танцуют на улице с балалайками и что у русских те же проблемы, что и у всех нормальных людей. И еще мне очень помогли фильмы про «Дозоры». Если бы не они, то с переводом книг было бы гораздо сложнее. Кино подтолкнуло интерес».

Дмитрий Быков был на удивление лаконичен и вполне благодушно признал, что «все не так плохо». И тот, кто хочет, и в Америке разыщет любую книжку в онлайне, в том числе и русскую. А вообще, заметил гражданин-поэт, Нью-Йорк не самое плохое место для общения. Если в советское время писатели ездили за вдохновением и заодно потрепаться в дружеском кругу в дома творчества, куда-нибудь в Дубулты или Малеевку, то сегодня берега Гудзона или Темзы представляются им не худшей альтернативой.

С татуировкой успеха

А что думают «самодостаточные» американцы? У исполнительного директора программы Read.Russia Питера Кауфмана должностей и титулов столько, что одно перечисление заняло бы целую страницу. Если суммировать, он продюсер и промоутер новых медийных технологий, включая телевидение и Интернет. «Ярмарка — начало, как я надеюсь, плодотворного сотрудничества, — сказал «Итогам» Питер Кауфман. — Залог продвижения, по-моему, в постоянном содействии нашим усилиям со стороны государственных структур России. Объявлено о создании института перевода. Учрежден проект по изданию «Русской библиотеки» на английском языке — более ста книг из России, причем как в бумажном, так и в электронном вариантах. Не забывайте, только три процента на американском книжном рынке составляют переводы с других языков. Американца мало интересует заграница. Но время от времени появляется иностранная книга, ломающая стереотип, как, например, шведская «Девушка с татуировкой дракона». Я уверен, у России достаточно ярких талантов, чтобы завоевать американского читателя».

Крупнейший американский эксперт-книговед Майкл Патрик Херн, выступивший недавно соавтором фундаментального исследования истории русской детской книги, считает, что русские иллюстраторы — одни из лучших в мире. «Русские книги, оформленные в стиле авангарда 20-х годов, с иллюстрациями Билибина, Лебедева, Конашевича, просто изумительны, — полагает Херн. — Их надо непременно продвигать в Америке, они безусловно достойны того, чтобы их узнали и полюбили».

Питер Майер двадцать лет возглавлял издательство Penguin, где затеял успешную серию русской классики. Начало ей положено в 1979 году романом Анатолия Рыбакова «Тяжелый песок». Сейчас он руководит издательством Overlook Press и вдохнул новую жизнь в легендарный Ardis, в эпоху холодной войны издававший опальных русских авторов от Мандельштама до Бродского. Именно Майер вместе с Роспечатью будет выпускать «Русскую библиотеку», о которой сказал Кауфман. «Ждать мгновенных результатов не приходится, — сказал Майер. — Но уже есть обнадеживающие признаки. Нужны новые рецензии, нужна поддержка книгопродавцов. Переводы в принципе не очень популярны в Америке. И тут нет разницы между русской книгой и, например, итальянской. У Ardis хорошая репутация, но продажи незначительны. Когда же мы устраиваем встречи с авторами, большинство приходящих — русскоязычные эмигранты. Они знают авторов по прежним годам и приходят взглянуть на своих любимцев».

Кстати, преобладание наших эмигрантов было заметно и на многих других посиделках и постоялках Read.Russia, быть может, за исключением презентации архива Солженицына и выступления Эдварда Радзинского. Последний — основоположник жанра «хистори-лайт» — редкий для наших творцов пример удачника, обласканного рейтингами американских продаж. Вот он-то, будучи, пожалуй, самым успешным современным русским литератором в США, должен же знать рецепт?

«Скажу вам ужасную вещь, — ответил улыбчивый, как всегда, мэтр. — У меня нет ни малейшего понимания рынка — ни здесь, ни в России. В Нью-Йорке чувствую себя аборигеном. У меня поставили пять пьес в замечательном бродвейском Театре имени Жана Кокто. У всех их авторов, классиков — до меня — значились год жизни и год смерти, а у меня только первый, и это не может не волновать. У меня вышли в Америке четыре книги, а «Николай II» четыре месяца держался в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Замечательно прошел «Сталин». Прекрасно «Распутин». Джордж Буш был первым читателем «Александра II». Сейчас я привез «Апокалипсис от Кобы», в нем полторы тысячи страниц. Но сокращать для Америки не буду, захотят — издадут и так».

А на переполненном визитерами стенде онлайновой империи «Амазон» на меня посмотрели как на безумца, когда я стал спрашивать, выгодно ли продавать русские книги: «Ни для кого мы не делаем исключений. Продаем все, что издается и что покупают».

Молодая шпана / Искусство и культура / Кино

Молодая шпана

/ Искусство и культура / Кино

Будущее российского кино: от короткого метра до короткого слова

Предолимпийский Сочи поражает метаморфозами. Да, в краю магнолий по-прежнему плещет море, а отдыхающие вальяжно прогуливаются по набережным. Но тон теперь задают звуки стройплощадок, как грибы растут высотки, сияя зеркальными стеклами. Стройка полностью изменила привычный пейзаж, превратив сочинский трафик в ежедневное приключение с неизвестным результатом: дороги у нас, как всегда, слабое звено.

«Кинотавру» пришлось пожертвовать своей привычной компактностью, поскольку «Жемчужина», традиционная база фестиваля, поставленная на реконструкцию, сильно сократилась. Поэтому толпы людей с бейджиками, озабоченные стремлением успеть на показ, круглый стол или презентацию, сновали туда-сюда, придавая деловитый настрой сочинскому празднику жизни. Увы, в отличие от «Жемчужины» в других отелях города нет необходимой инфраструктуры — приватного кинозала и закрытого от посторонних большого пляжа, который вечерами превращается то в деловой форум, то в дискотеку. К тому же произошел пожар в плавучем клубе «ПЛОТформа», где сочинский кинорынок любил устраивать презентации наиболее громких прокатных проектов. Впрочем, вечеринки в Сочи не самое важное фестивальное блюдо. Журналисты и кинобизнесмены все-таки предпочитают кино, оставляя «вино и домино» на бессонные ночи.

На завершившемся XXIII Открытом российском кинофестивале самыми резонансными событиями стали не только фильмы основного конкурса, но и показы программы «Кинотавр». Короткий метр». Там были представлены работы студентов и выпускников наших киношкол, а также расширенный в этом году из-за большого числа поданных заявок питчинг проектов. Конкурсное кино, как говорится, отрезанный ломоть: оно уже сделано и предъявлено. Фильмы попадут на другие фестивали, выйдут в ограниченный прокат или будут показаны по ТВ. А вот у молодых авторов такой ясности нет. Загадочное, не так давно вошедшее в русский лексикон слово «питчинг» обычно толкуют как производное от английского pitch, имеющего много значений, в частности — «выставлять на продажу». Иногда питчинг называют «ярмаркой невест». Но мне больше нравится спортивный подтекст этого слова — «подавать». Действительно, главное на продюсерском питчинге — за пять минут суметь ярко подать свой проект. Цель, естественно, добыть деньги на запуск, производство или постпродакшн, в зависимости от того, на какой стадии находится представляемая картина. Питчинг — одна из лучших форм поиска партнеров. Собственно, если есть питчинг, то, значит, есть и киноиндустрия, а не только траты из госбюджета на поддержание национального кино.