Итоги № 25 (2012)

«Как правило, в эти службы обращаются только те, кто отчаялся найти работу самостоятельно. Это либо инвалиды, либо матери с малолетними детьми на иждивении, либо лица с недостаточной подготовкой. То есть те, кого работодатели не хотят брать по причинам, никак не связанным с квалификацией соискателей», — поясняет Евгений Гонтмахер.

Большинство вакансий в базах данных трудовых бирж — это рабочие профессии, на которые действительно существует дефицит. Но при этом понятно, что работа сварщика или фрезеровщика требует соответствующих навыков и квалификации. Остальные — это низкооплачиваемый и неквалифицированный труд, на который соглашаются только те, кто находится в совсем отчаянном положении. Может сложиться впечатление, что в России существует острый дефицит именно на рабочие профессии. Однако это лишь половина правды.

Проблема в том, что службы занятости предлагают только те вакансии, о наличии которых им сообщают работодатели. А делают это далеко не все и нерегулярно. «Такая структура предложений в службах занятости не соответствует структуре самой экономики, где сфера услуг становится все более доминирующей», — считает ведущий научный сотрудник Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Нина Вишневская.

Но вернемся к данным Росстата. Так вот, показатель, демонстрирующий падение безработицы на десять процентов с хвостиком в течение месяца, как признают сами статистики, основан именно на данных из служб занятости. По мнению экспертов, это могло произойти вследствие случайного совпадения факторов. Например, из-за увеличения сезонной занятости — на сельхозработах или в коммунальной сфере. В конце концов, на ситуации могла сказаться и естественная убыль трудоспособного населения. И понятно, что к реальной безработице эти цифры никакого отношения не имеют.

Иными словами, точных данных о том, сколько в России людей, не имеющих постоянной работы, у правительства нет. Как нет и данных о том, в каких отраслях существует переизбыток рабочей силы, а в каких — ее дефицит. Есть, правда, информация Росстата о том, в каких регионах безработица выше средней по стране. Известно, скажем, что наиболее депрессивным в этом смысле является Северный Кавказ. Но этого явно недостаточно.

С аналогичными проблемами сталкиваются не только в России. Американцы, например, уже в 1990-е годы сделали серьезные выводы: статистические службы ввели подсчет так называемой расширенной безработицы. Там к цифре, полученной по методике МОТ, добавляют также «лиц, которые в настоящий момент не работают и не ищут работу, но дают понять, что желают и могут работать и искали работу в последние 12 месяцев». Острые дискуссии о необходимости изменить методику подсчета людей, не имеющих постоянного источника дохода, сегодня ведутся в Германии, во Франции и в других странах.

В России тоже задумались наконец о необходимости создания хотя бы единой базы данных о безработных, объединив в нее информацию всех существующих служб занятости. Правда, эта работа, как пояснили «Итогам» в Минтруда, началась недавно, и сроки ее окончания пока не определены.

Зато опрошенные «Итогами» эксперты прогнозируют, что в случае обострения ситуации в экономике в первую очередь будут высвобождаться рабочие руки в таких отраслях, как машиностроение, пищевая и химическая промышленность, туристический бизнес, банковская сфера. И если сейчас средний срок поиска работы в России превышает 7 месяцев, то в дальнейшем будет еще хуже. Ведь уволенными в первую очередь окажутся не те, кто занят в производстве товаров и услуг, а менеджеры среднего и низшего звена. И существующая «законодательная рамка» вряд ли сможет предложить им взамен что-то иное, кроме мест, занимаемых сегодня трудовыми мигрантами из-за рубежа.

Интеллигентно выражаясь / Дело / Капитал

Интеллигентно выражаясь

/ Дело / Капитал

«Да простят меня Немцов с Навальным, но в нынешних условиях в России нет социально-экономической основы для протестного движения»

Средний класс в России эфемерен так же, как модернизация. Вспомним слова одного из видных политиков Сингапура Го Кенг Сви: «Модернизация — это как слон; трудно дать ему определение, но легко признать, когда видишь это животное». Так же и с этим самым классом. Сложность его распознавания предопределяет и частоту упоминаний в самых разных дискуссиях — от обозначения социальной основы противодействия коррупции до обоснования запроса общества на перемены. Поговорим о последнем, а именно о тезисе: российский средний класс стал главным двигателем протестов в стране.

Полноте, господа, а не путаете ли вы, не смешиваете ли две социально неоднородные страты: средний класс и интеллигенцию? Повторюсь: четкой идентификации среднего класса нет! Ни в не к ночи будь помянутой «Стратегии-2020», ни среди экспертного сообщества. Не считать же критериями по-вциомовски размытые «стабильный доход, достойное жилье, сбережения, возможность получения платного образования и медицинских услуг, наличие автомобиля». Про интеллигенцию, напротив, сказано немало. Например, так: интеллигенция — это группа индивидуумов, обладающих «критическим способом мышления, высокой степенью рефлексии, способностью к систематизации знаний и опыта». В широкой трактовке к интеллигенции относятся студенты, пенсионеры, фрилансеры, люди творческих профессий, временно (официально) не работающие, представители реального сектора экономики. При этом совершенно не обязательно у них есть сбережения, стабильный доход или автомобиль. Именно интеллигенция, а не мифический средний класс — социальная основа протестных выступлений в столицах.

Конечно же, в интеллигенцию входят многие представители среднего класса. Но средний класс в России крайне разнотипный. Как отмечается в недавнем докладе ЦСР, «средний класс Москвы делает упор на тему правосудия и правового государства, а в других слоях чаще распространен запрос на расширение государственного вмешательства в реальном секторе экономики». И пусть «различия, — как пишет ЦСР, — в восприятии приоритетных проблем по линии «средний класс — прочие массовые слои» в основном не носят антагонистического характера», противоречия все же есть. Главное из которых — дилемма «либерализм — этатизм», «дикий рынок» или «активное государственное участие в экономике».

Однако это вопрос скорее мировоззренческий. С текущим же положением в прикладной экономике и социальной сфере оппозиционеры как будто согласны. Не зря же в принятом на московской акции 12 июня Манифесте свободной России о социально-экономических проблемах страны не сказано ни слова. Да простят меня Немцов с Навальным, «превращение страны в сырьевой придаток Запада и Китая» — фигура речи, не более. В нынешних условиях у нас нет социально-экономической основы для протестного движения. Вторая волна кризиса пока на дальних подступах к российским границам. К нашим извращенным антирыночным правилам игры в экономике и средний класс, и интеллигенция приспособились, уход в «серый» сектор экономики воспринимается ими и как протест, и как благо. Да, страну разворовали, но, возможно, неуплаченные Ксенией Собчак налоги с полутора миллионов евро — это, как сказал один радиоведущий, «не ваше собачье дело»: сначала олигархов раскулачьте, а потом с девушки требуйте.

В то же время интеллигенция наша ветрена как футбольный болельщик: сегодня она носит на руках Горбачева, Ельцина, Путина, Медведева, а завтра ищет им подобающее место на свалке истории. То, что действующий президент избран законно (это многократно признано самой оппозицией), ее мало волнует. Даже если Путин уйдет в отставку, интеллигенция все равно в день его рождения будет дарить ему уличные подарки.

Без сомнения, недовольных властью среди интеллигенции, среднего класса, буржуазии много. Первая протестует ногами, второй голосует оттоком капитала, третья снабжает несогласных ресурсами. Но ни одна из упомянутых страт до сих пор не озаботилась выработкой конструктивной простой и понятной программы, не озадачилась привлечением и поддержкой пользующихся авторитетом в элитах персоналий, не обеспокоилась распространением своих убеждений среди населения.

Власть же, наоборот, обладая организационными, административными и информационными возможностями, топорно игнорирует объективную необходимость инкорпорирования некоторых оппозиционных представителей в борьбу с наиболее зримыми пороками государственной пирамиды, недооценивает перспективы просвещенного, по мысли известного экономиста Владислава Иноземцева, либерального квазиавторитаризма, не артикулирует заинтересованность в расширении диалога с обществом.

Неизбежность перемен до определенного момента можно бойкотировать, но рациональнее эти процессы возглавить. К тому же маргинализация, люмпенизация протеста рано или поздно поглотит тот реформаторский позитив, что свойственен текущей стадии оппозиционного движения.

Устраивает ли вас существующий политический режим? / Дело / Бизнес-климат

Устраивает ли вас существующий политический режим?

/ Дело / Бизнес-климат

День России ознаменовался не только праздничными шествиями и протестными маршами, но и обысками в квартирах ряда лидеров несистемной оппозиции. Политически активные граждане тут же заговорили едва ли не о признаках наступающей диктатуры. А более продвинутые эксперты — об угрозе для предпринимательской среды в нашей стране. Ведь бизнес любит тишину, а не уличные протесты, закручивание гаек и обыски с изъятием наличности. От +5 (устраивает) до –5 (не устраивает)