Итоги № 33 (2012)

«Рай. Любовь» — это первая часть уже снятой Зайдлем трилогии про двух сестер и дочку одной из них. Во второй части «Рай. Вера», которая будет представлена на Венецианском фестивале, рассказывается о религиозном паломничестве. Могу себе представить! В последней части «Рай. Надежда» девочка-подросток отправится в специальный лагерь, чтобы похудеть. Тут уже надо будет ожидать вспышки анорексии среди чувствительных зрительниц. Именно поэтому я не рекомендую наивным девочкам смотреть яркие, провокационные и виртуозно сделанные фильмы Ульриха Зайдля. От них одно огорчение.

Факт Молотова — Риббентропа / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Факт Молотова — Риббентропа

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

На прилавках книжных новый роман Полины Дашковой «Пакт»

Сделать исторический роман остросюжетным и авантюрным, не погрешив при этом против достоверности и духа времени, — задача непростая. Она имеет мало общего с созданием «антикварного» детективно-шпионского романа акунинского типа.

Полина Дашкова в своей трилогии «Источник счастья», описывая до- и послереволюционную Россию, сделала серьезный шаг в эту сторону. Там, в трилогии, уже были задействованы архивы, велась прямая перекличка с классиками — взять хотя бы операцию на эпифизе вместо булгаковского «гипофиза».

В новом романе «Пакт» Дашкова продолжает двигаться в выбранном направлении. Только на дворе у нее и читателя уже другое десятилетие. Не 1917-й, а 30-е, время Большого террора, как принято называть этот период в публицистике. Главная трудность при написании такой книги очевидна. Автору нельзя позволить себе утонуть в академизме и россыпях мелких фактов. Все это ни в коем случае не должно тормозить сюжет. С другой стороны, необходимо уйти от легковесности обычной беллетристики.

Все это автором учтено. И Дашкова словно бы идет по канату: шаг влево — роман превратится в трактат. Шаг вправо — история станет игрушечной... В конце концов трудности остаются позади. Да, в романе задействованы серьезные источники: дипломатическая переписка и секретные документы 30-х годов. Но при этом роль сюжетных пружин с успехом выполняют любовные и семейные мотивы. Сотрудник сталинского «специального секретариата» Илья Крылов увлечен балетной танцовщицей Машей. Чувство взаимное, но для него есть очевидные препоны. Ведь Крылов находится в зоне риска: работая под началом Поскребышева, он анализирует внешнюю и внутреннюю политику нацистской Германии, пишет доклады для Инстанции (так про себя Илья называет Сталина), и одно неосторожное слово может стоить ему жизни. Вдобавок к этому он вынужден скрывать свое чуждое, не пролетарско-крестьянское происхождение. Поэтому иметь нормальную семью для него означает заранее погубить того, кого он любит.

Второй полюс романа — серые будни германского рейха. Здесь есть свой главный герой. Это психиатр Карл Штерн, лечивший Гитлера еще во времена его ефрейторства. Он вхож в коридоры рейха и поныне. Но, потеряв семью, вынужден бежать в СССР, где, конечно, становится ценным кадром. Штерном занимается непосредственно Крылов...

Цепь событий стягивается к главному аккорду советско-германских довоенных отношений — пакту Молотова — Риббентропа. Но очевидно, что само слово «пакт» автор трактует максимально расширительно: симбиоз двух режимов. Разумеется, и двойной сюжет, и его смычка, и зеркальные отношения Штерна и Крылова — весь этот механизм направлен на сравнение двух систем, нацистской и сталинской. А также двух тиранов — «отца нации» и «отца народов».

Вообще-то рассуждения на тему «Кто хуже?» стали общим местом для историков публицистического направления и, пожалуй, лишены смысла. Куда важнее понять истоки большевизма и нацизма, а также сопутствовавшие им исторические ситуации (прежде всего фактор Первой мировой). Но в романном изложении все сопоставления и аналогии выглядят вполне органично. Этому немало способствует ракурс аналитика-спецреферента Крылова. А также вся литературная оптика Дашковой, чье описание сталинских наркомов и гитлеровских чиновников идет почти параллельно и заряжено немалой дозой гротеска.

«Хозяин окружил себя рожами. Человекообразный зверек Ежов. Жирный, со слипшимся чубом на лбу, с трясущимся, как желе, двойным подбородком и воробьиным носиком на расплывшейся бабьей физиономии Маленков. Приплюснутый, словно стукнутый мордой об стол, Молотов. Осанистый, как индюк, с дегенеративно узким лбом Буденный, свиноподобный, всегда поддатый Ворошилов...»

Интересно, что романтическая школа письма здесь не умаляет, а усиливает достоверность картин эпохи, созданных Дашковой. Как ей удается этот фокус — вопрос интересный, но ответа на него, в общем, нет. Просто Полина Дашкова из тех немногих авторов, кому это доступно. Проследить по роману, как история превращается в «вещество литературы», очень интересно. Открыть «Пакт» стоит уже хотя бы за этим.

Для Олимпиады с оркестром / Искусство и культура / Художественный дневник / Музыка

Для Олимпиады с оркестром

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Музыка

Культурная Олимпиада «Сочи 2014» вышла на старт

Удивительное зрелище: лето, море, вечер и с открытой сцены набережной льются густые звуки старинной русской мелодии, словно обволакивая зрителя. Звук странный, напоминает орган, но более отчетливый и летучий, а зрители словно в гипнозе не могут отвести взгляд от сцены, где двадцать музыкантов выдувают звуки из разных по форме блестящих труб. Выступление Российского рогового оркестра , во-первых, всегда сенсация, а во-вторых, признак официальности мероприятия. Про второе еще расскажем, про роговую музыку гораздо интереснее. По легенде граф Нарышкин расстарался для императрицы Елизаветы улучшить звук егерских охотничьих труб, и получилось так хорошо, что на сто лет барская забава стала модной. Без нее не обходились коронации и официальные приемы, а европейский духовой оркестр появился позже. Сейчас старинный принцип «один музыкант — один инструмент — одна нота», лежащий в основе исполнения, возродили в Петербурге. Кажется, просто, но на деле, когда один музыкант может извлечь из рога всего одну ноту, склеивать их в мелодию очень сложно: на подготовку одного произведения уходит от месяца до трех. Притом оркестранты во главе с Сергеем Поляничко ни в чем себе не отказывают, в репертуаре есть не только старинные егерские марши, но и Россини, и Равель, и Бах.

С этим объемным репертуаром оркестр представил концерт на Культурной Олимпиаде «Сочи 2014». Действительно, оригинальная идея, отменное воплощение, 74 инструмента, каждый со своим голосом, — петербуржцы тщательно повозились и оживили нечто уникальное, что было в нашей культуре пару веков назад. Но их роскошный концерт был лишь одним из трех. В Сочи полномочия культурных послов получили от Минкультуры России также дирижер Михаил Татарников и Академический симфонический оркестр Ленинградской филармонии (тот самый, чей легендарный состав играл премьеру Седьмой симфонии Шостаковича в осажденном Ленинграде), молодые победители последнего Конкурса имени Чайковского и первые голоса Большого и Мариинского театров. Три концерта не столько решали задачу выставки достижений российского музыкального хозяйства, сколько составляли часть проекта Культурной Олимпиады «Сочи 2014».

Этот проект проходит уже третий год, и задача его вместо матрешек с балалайками и набивших оскомину залакированных народных танцев показать Россию непривычную. Таким и стал Роговой оркестр. Исполнители классической музыки как лицо России более привычны, и, выступая сейчас, на подготовительном этапе, «музыкальные олимпийцы» получают право участвовать в культурной программе зимних Игр в 2014-м. Публике процесс селекции очень выгоден: зрителями в общей сложности стали уже около миллиона человек, и это, понятно, еще не вечер. Получается, что, как ни открещивается искусство от параллелей со спортом с его «быстрее, выше, сильнее», отбор культурного лица России очень похож на спортивный. И критерии его иногда срабатывают просто буквально.