Итоги № 37 (2012)

— Стрижка у вас модная, Михаил. Правда, под призывника уже поздно, а под лагерника вроде рано...

— Меня во второй раз за последнее время обрили. Сначала в середине мая и теперь вот на днях.

— Съемки?

— И это, но не только. Всей правды говорить вам не буду. Вы, конечно, можете придумать свою версию, но почти наверняка ошибетесь, и у меня появятся основания подать в суд за клевету. Применить, так сказать, на практике новый закон, который в пожарном порядке приняла Госдума, за что ей отдельное мерси. Как бы мы без этого жили? Впрочем, посоветовал бы депутатам не останавливаться на полпути и вернуть в Уголовный кодекс другие незаслуженно отмененные статьи — о тунеядстве, валютных спекуляциях, гомосексуализме. Простор для творчества большой!

— Так недалеко и до незабвенной 58-й...

— У нее иной порядковый номер, что не мешает чекистам сажать за измену Родине ученых, которые за десять тысяч долларов переписывают чужие статьи из журналов и продают китайцам... Словом, у законотворцев и их заказчиков впереди радужные перспективы.

— А у нас?

— Вы меня к либеральной общественности особо не приписывайте. Безусловно, в этом кругу находиться приятнее, чем где бы то ни было, но я стараюсь ни к кому не примыкать и оставаться над схваткой. Идеальная позиция! На мой взгляд, художник по определению должен быть в оппозиции к власти, неважно какой — коммунистической или иной.

— Получается?

— Отношу себя к числу нормальных, разумных людей, способных адекватно оценивать происходящее вокруг. Настроение у многих моих друзей и знакомых подавленное. Остается лишь надеяться на будущее. Лето вот прошло, последние отпускники вернулись в Россию с каникул, а осенью, глядишь, что-нибудь да переменится... Главное — накопить деньжат на штрафы за клевету. Отсидку, правда, из закона убрали — спасибо Владимиру Владимировичу, побеспокоился. Хотя максимальная сумма все равно впечатляет — пять миллионов рублей. Но если, допустим, сказать, что коммунисты едят младенцев, столько вряд ли присудят. Оппозицию оценят дешевле. Тысяч в пятьсот, не больше. За оскорбление либеральных демократов возьмут, наверное, подороже, до миллиона. А по всей строгости спросят за выпад сами знаете в чью сторону. Забывчивые могут у девчонок из Pussy Riot поинтересоваться, память освежить... За «Единую» штраф тоже, уверен, установят единый. Однако тут ведь вот какая штука: факт клеветы надо сначала доказать. Скромным чиновникам придется потрудиться, обосновывая, откуда у них взялись виллы, яхты и частные самолеты, пусть даже и оформленные на жен и ближайших родственников. Тогда и посмотрим, кто из нас жулик и вор, а кто — клеветник... Похоже, подхалимы и лизоблюды в очередной раз перестарались в державном рвении и громко пукнули в воду, по которой теперь в разные стороны побегут круги. Но наверху это никого не волнует. Мне вообще кажется, что в политику идут люди без нервов. Или без совести. Хотя, может, совесть и есть особый нерв? Во всяком случае на смену малиновым пиджакам девяностых пришли серые френчи нулевых, которые двенадцать лет пытаются отнять наворованное предшественниками. Такое уже не раз было в российской истории: общество опять активно делится на тех, кто сидит, и тех, кто охраняет. Скоро увидим, что за хозяйственники из последних. Боюсь, кирдык будет страшным для всех. Говорю без какого-либо злорадства, предпочел бы побеседовать на иные темы, поскольку эта не доставляет удовольствия. Ну вот посмотрите на нового министра культуры...

— Вы знакомы с Владимиром Ростиславовичем?

— Нет, и особо не стремлюсь. Но его книжку «Стена» прочел. Прежде пытался осилить «Мифы о России», не смог, быстро наскучило, а со «Стеной» справился. Тем, кто не в курсе, сообщаю: этот приключенческий роман рассказывает о событиях четырехсотлетней давности, о периоде русской Смуты. О том, как Смоленск держал осаду в кольце войск польского короля Сигизмунда. Среди наших героев, давших отпор наглому захватчику, был и некий монах-схимник, молвивший речь перед собравшимся воинством. Цитирую по памяти, но близко к тексту: «Везде супостатов преследовать будем. На дороге — так на дороге. А ежели в сральне поймаем, так и в сральне загубим, в конце концов». Написано в 2009 году. Чувствуете, как будущий министр культуры изящно сослался на первоисточник, вплетя слова патрона в исторический контекст? Особое искусство, им не каждый владеет. У господина Мединского с этим, видимо, полный порядок. Или я клевещу на проницательного и чуткого чиновника?

— Доерничаетесь, Михаил, что пересмотрят выпуски «Гражданина поэта» в свете поправок в закон об информации, и окажется: вы стишками детей растлевали...

— Ну это вряд ли... Хотя при желании доказать можно что угодно. Если назвать белое черным, многие радостно согласятся. Когда слышу призыв руководителей государства судить кого-то по всей строгости закона, так и хочется спросить: а остальных, значит, можно без строгости или даже просто так, без закона?

— Летом, знаю, вы отметились в Латвии. Подыскивали местечко, чтобы отсидеться в случае чего за границей?

— Ездил подышать свежим воздухом. После Москвы это было особенно полезно. Брал с собой дочку. Анне-Марии одиннадцать лет, и мы впервые отдыхали вдвоем. Кроме того, мне предложили провести рок-концерт, в котором выступали Гарик Сукачев, «Чайф», «Машина времени», «Аквариум», «Воскресение»... Очень почетное приглашение. Опять же: вечер отработал и оплатил десять дней каникул с дочкой. Мелочь, а приятно.

— Обошлось без чтения избранных глав из «Гражданина поэта»?

— Местные промоутеры звали, но не договорились по срокам. Концерты периодически случаются, хотя уже и не так часто, как месяца три назад. За все время отменили лишь выступление на фестивале в Перми. Там сменилась власть, пришел новый губернатор и, видимо, решил, что город обойдется без нашего проекта. Раз так, мы и не поехали. Жаль, не догадались взять авансом весь гонорар, дураки...

— А на корпоративах выступали?

— Гораздо реже, чем в залах на тысячу и более мест.

— Самый узкий круг зрителей «Гражданина поэта»?

— Аудитория человек в шестьдесят. Концертов для двоих-троих не давали. Предложения не поступали, а попробовать было бы интересно.

— Публика в Барвиха Luxury Village отличается от той, что приходила к вам в Лондоне?

— Зал в Барвихе раскачивался очень тяжело. В Казани и Красноярске тоже нелегко пришлось, но там площадки не приспособлены для таких вечеров, сцена расположена далековато от зрителей. На Рублевке свои проблемы: люди приходили не столько стихи слушать, сколько тусонуться, понтами померяться, вот и раскочегаривались долго.

— Будто в Лондоне на «Гражданина поэта» шли другие клиенты!

— Мы дважды там выступали, и оба раза нас принимали очень хорошо. Зритель знал, чего ждать.

— Березовский почтил присутствием?

— Кажется, он предпочел концерт Евгения Кисина... БАБ в любом случае не пришел бы к нам, поскольку в свое время кинул Васильева на большие деньги, и тот перестал восхищаться Борисом Абрамовичем...

— Путина с Медведевым вы звали на выступления? Зачастую ведь именно они ваши главные герои.

— Была идея пригласить тандем на похороны проекта, но потом отказались. ФСО поставила бы всех на уши, и нам работалось бы некомфортно, и собравшейся публике мешали бы.

— Вас когда-нибудь просили убрать тот или другой стишок из программы?

— Послушайте, мы «Гражданина поэта» не на помойке нашли. Знаем, кому позвонить в случае чего, спросить: а не политический ли это заказ, не наезд ли? Ну кто захочет с нами связываться? Мы же честные бомбилы.

— К слову, либералы вас сильно за это клеймили. Дескать, спекулируете на больных темах, цинично рубите бабло на том, что волнует народные массы.

— Уточняю: возмущались не либералы, а революционеры. Точнее, некоторые из них. Скромно замечу: наш проект появился задолго до митингов на Болотной и проспекте Сахарова. Еще надо разобраться, где курица, а где яйцо, и кто паразитирует на гневе народа. Мало обозначить проблему, нужно суметь смешно рассказать о ней. Мы работали не по-детски, Васильев порой орал и психовал, у Быкова не всегда с первой попытки получалось нащупать верную интонацию... Иногда могли провозиться над роликом часа четыре, а бывало, что и дня не хватало.