Итоги № 38 (2012)
Шрифт:
Удивительно, но факт. Рост спроса на ипотеку со стороны россиян эксперты объясняют ожиданием нового кризиса. «Увеличение числа сделок на рынке жилья отчасти связано с нестабильной экономической ситуацией — кто-то опасается дальнейшего повышения ставок и спешит оформить кредит на существующих условиях, кто-то подстраховывается от обесценивания денег и вкладывает их в «кирпич», — говорит представитель компании «ИНКОМ-Недвижимость» Анна Шушкова.
В этом году у российской ипотеки появилась еще одна особенность. Впервые количество ипотечных кредитов, выданных на покупку жилья в новостройках, превысило число займов под приобретение квартир на вторичном рынке. Если в 2006—2008 годах доля ипотечных сделок на первичном рынке жилья не превышала 10 процентов, то сегодня в кредит реализуется до 60 процентов квартир в строящихся домах. Теперь такие кредиты банки не рассматривают
Свое отношение к девелоперам и риелторам изменил и Сбербанк. Еще зимой 2010 года Среднерусский банк Сбербанка России совместно с Гильдией риелторов Московской области подписали соглашение о сотрудничестве в области ипотечного кредитования. За каждым риелтором был даже закреплен отдельный сотрудник кредитного учреждения, что позволило значительно ускорить оформление сделок.
Однако, судя по всему, во втором полугодии рост ипотечного кредитования в России замедлится. И не только из-за роста ставок по ипотеке, но и из-за подорожания жилья. Во многих российских регионах цена квадратного метра уже вернулась на докризисный уровень.
Недоступные метры
«Если раньше рост цен на недвижимость можно было связывать с развитием ипотеки, то сейчас на цены влияют совсем другие факторы. А менее привлекательным для потенциальных покупателей жилье делают не столько ставки по кредитам, сколько ценовая политика застройщиков», — считает вице-президент ВТБ24 Георгий Тер-Аристокесянц. Сбербанк — последний крупный российский банк, повысивший ставки по ипотеке. Большинство других кредитных учреждений сделали это либо в конце прошлого, либо в начале текущего года. «Мы повышали ставки в феврале — марте», — сообщил «Итогам» Тер-Аристокесянц. По его словам, российские финансисты опасаются, что долговой кризис в Европе придет и в Россию, и пытаются работать на опережение. С ним согласна и первый вице-президент Газпромбанка Екатерина Трофимова. «Говорить о прямом влиянии европейского долгового кризиса на развитие ипотечного рынка в России довольно сложно, поскольку и потребители, и кредиторы больше ориентируются на внутренние формирующие факторы, — пояснила она. — Тем не менее европейский кризис явился одной из причин затруднения внешнего фондирования для российских банков. Это вынуждает их привлекать ресурсы из более дорогих внутренних источников. К тому же российские банки стали с большей осторожностью относиться к выдаче валютных кредитов из-за опасений снижения платежеспособности заемщиков в случае неблагоприятного развития ситуации в мировой экономике».
Интересно, что вместе с ростом ставок по кредитам в России наблюдается рост цен на недвижимость. Если в кризис 2008—2009 годов стоимость квадратного метра в Москве и в регионах упала на 20—30 процентов, то теперь в некоторых субъектах Федерации она вернулась на докризисный уровень. Еще несколько месяцев назад квартиру в Подмосковье можно было купить по цене в 60 тысяч рублей за квадратный метр. Теперь жилье на стадии котлована продается здесь по 80—90 тысяч рублей за «квадрат». По мнению экспертов, это делает жилье для россиян менее доступным, чем до 2008 года.
На эту проблему уже обратили внимание в правительстве. В начале августа премьер-министр Дмитрий Медведев во время поездки по регионам Сибири заявил, что цель исполнительной власти — понизить в ближайшее время ипотечные ставки до 5—6 процентов годовых. Однако специалисты сомневаются, что такая задача может оказаться выполнимой. Некоторые банки, правда, идут на снижение ставок. Например, с 1 сентября банк ВТБ24 запустил промоакцию, в рамках которой предлагает ипотечные кредиты по рекордно низкой для российского рынка ставке в 8,9 процента годовых в рублях. Правда, действует акция только в Москве и в Московской области до 31 октября этого года. При всей ее привлекательности акция носит разовый характер. И, как признают в банке, на ситуацию на рынке вряд ли повлияет. Чтобы ставки по ипотеке не росли, усилий одних банков недостаточно. Для этого, как говорят банкиры, необходимо предпринимать меры на уровне правительства и ЦБ.
«На процентную ставку может повлиять поддержка со стороны государства. Программы по субсидированию ставки на весь срок жизни кредита часто обсуждаются, но по факту мало
распространены», — говорит председатель правления DeltaCredit Сергей Озеров. По его словам, более эффективной мерой были бы субсидии со стороны государства в момент выдачи кредита. «Такие субсидии могут быть использованы либо на первоначальный взнос, либо на снижение процентной ставки», — говорит банкир. Однако на такую меру правительство вряд ли согласится, ведь это создаст дополнительную нагрузку на федеральный бюджет, который и без того перегружен социальными обязательствами. А значит, планы правительства сделать к 2030 году ипотеку доступной для 60 процентов российских семей пока выглядят малореализуемыми.Олландофобия / Дело / Капитал
Олландофобия
/ Дело / Капитал
«Что французам с их сверхналогом на богатых хорошо, то российскому «больному» — смерть»
В современном мире распространенной хворью становится социальный астигматизм (в просторечии — двойные стандарты), типической презентацией коего в наши дни стали то ли драконовские, то ли справедливые шаги французского президента Франсуа Олланда по ужесточению налогообложения богатеев. Еще во время президентской кампании «социальный змей» Олланд вознамерился обложить нуворишей, чей доход превышает миллион евро в год, 75-процентной бюджетной данью. А сегодня грозится обещание выполнить. Кризис, мол, и все такое. К тому же нелишним будет проверить галльских буржуев на социальную слепоту.
Днями проявились первые незрячие — одним из таких стал самый крутой француз Бернар Арно (состояние 32 миллиарда евро), глава компании LVMH (бренды Louis Vuitton, Christian Dior, Givenchy, Bulgari, Hennessy и все такое). Данный коллаборационист во всеуслышание заявил, что, кроме бельгийской тихой гавани, никаких других берегов не видит, хотя французский край ему также по душе. Только дороговат слегка.
Тут-то наши уездные врачеватели и повылезали — взахлеб принялись скептицировать об олландовских видах на снижение бюджетного дефицита, создание новых рабочих мест, да что там — прямо сравнивать французского президента с любителями идти с Донкихотовым копьем на адскую мельницу глобального кризиса.
Мы экономически слабовидящих в беде не бросаем, а потому будем считать Гиппократовой доблестью раскраску окружающей картины хозяйственного мира.
Штришок первый. Франсуа Олланд — никакой не первопроходец, а идейный последователь антикризисного «Нового курса» Ф. Д. Рузвельта. В США в 20-е годы ХХ века самая высокая ставка подоходного налога была всего 24 процента, а налога на наследство и недвижимость — 20 процентов. В первый рузвельтовский срок верхняя планка подоходного увеличилась до 63 процентов, а во второй — до 79 процентов (впоследствии Трумэн с Эйзенхауэром «догнали» аж до 91 процента). Максимальная ставка налога на наследство возросла сначала до 45 процентов, затем до 60, 70 и, наконец, до 77 процентов. Эй, камрады, не злите Олланда! Зрительная память у него, судя по всему, хорошая.
Следующая черточка. Справиться с бюджетным дефицитом, то есть вытащить Францию из кризисного болота за счет одного повышения подоходного налога Олланду не удастся. По итогам прошлого года бюджетный дефицит родины Экзюпери и де Голля составил 117,1 миллиарда евро (5,4 процента ВВП), а госдолг – 1,8 триллиона евро (84,7 процента ВВП). Повышение подоходного налога даст всего 11 миллиардов дополнительных доходов в бюджет. Трепещите, френчи: не ровен час, Олланд повысит и корпоративные налоги (в США федеральный налог на корпоративную прибыль возрос с 14 процентов в 1929 году до 45 в 1955-м).
В довершение еще одна линия. Наши не терпящие инакомыслия экономические провидцы прозрачно намекают Олланду на безальтернативную необходимость сокращения социальных расходов, забывая проецировать свои экивоки на собственную отчизну. Франция, как и Россия, — социальное государство: интересно, что бы наши доморощенные всезнайки сказали, если бы кто-то из французов, также принципиально не пользующийся экономическим биноклем, посоветовал нам нечто подобное?
Вот, наконец, мы Россию и узрели. Если уж старая Европа так давит на своих богатеньких буратино, почему бы и нам не поскрести собственных миллиардеров? Ведь 13 процентов российского подоходного для них — сущая мелочь. Здесь-то некомпетентность примитивных окулистов становится видна невооруженным глазом.