Итоги № 4 (2012)

Однако к началу нулевых идиллия рушится: уезжает в университет Джессика, умирает мать Уолтера, подросший Джоуи начинает спать с соседкой из пролетарской семьи, а столкнувшись с родительским неодобрением, и вовсе переезжает к ней жить. Непонятая и одинокая Патти заводит интрижку с лучшим другом мужа — талантливым рокером, чем губит и свою семью, и их мужскую дружбу. Уолтер влюбляется в секретаршу-индуску. Джоуи окончательно «переходит на темную сторону силы», отрекаясь от либеральных родительских идеалов и перековываясь в матерого — и особо циничного — республиканца... Разваливается на глазах свободная и расслабленная клинтоновская Америка 90-х, в обществе нарастает имперский психоз и все громче раздаются звуки военных маршей.

На протяжении всего романа Франзен неоднократно — к месту и не очень — поминает «Войну и мир». И это не случайно: очевидно, его «Свобода» претендует на то, чтобы занять в американской литературе примерно ту же нишу, что и толстовский роман — в мировой. А именно стать неисчерпаемым источником образов, мотивов, мемов и культурных кодов. Похоже, этот план не сработал: «Свобода» для заокеанского читателя останется «Свободой», и только. Но, поверьте, это совсем немало: романами такого уровня не разбрасываются.

Галина Юзефович

ли­те­ра­тур­ный кри­тик:

«Итоги» представляют / Искусство и культура / Художественный дневник / "Итоги" представляют

Весь мир в одном воспоминании

2 февраля в галерее «Риджина» откроется персональная выставка знаменитой художницы из Великобритании Роуз Вайли. Вайли столь же непререкаемый авторитет в мире неоэкспрессионизма, как Энди Уорхол в мире поп-арта. Выставка Rosemount включает работы художницы последних тринадцати лет, выполненные на широкоформатных холстах с неровной шероховатой структурой. Вайли поднимает темы антагонизма, ожирения, лести, культа тела, обожествления красоты и преклонения перед звездами спорта, не оставляет без внимания top stories в массмедиа.

Экшн в тарантиновском духе

Феликс, герой пьесы, два года охраняет вентиль, спрятанный у него в шкафу. С помощью этого устройства одна группа людей в черных костюмах и галстуках манипулирует интересами другой. Первым позарез нужно вентиль открыть, задача вторых — держать его закрытым... Драматург Герман Греков уверен, что его пьеса — это «коктейль из различных жанров. Есть даже что-то от политического памфлета. Здесь переплетаются совершенно абстрактные понятия и совершенно конкретные ситуации». «Вентиль» в театре «Практика» поставил Виктор Алферов. Премьера 23 января.

Сердце красавицы

Государственная академическая симфоническая капелла России — или, как ее чаще называют, капелла под руководством Валерия Полянского — объединяет хор и оркестр, что дает ей громадные возможности. В текущем сезоне капелла представляет абонемент «Верди» на сцене Светлановского зала ММДМ, где поперек московской моды делает акцент на музыкальной партитуре, а не режиссерских идеях. Поклонников оперы «Риголетто» 27 января ждет чистое наслаждение музыкой, включая бессмертную песенку герцога Мантуанского (Олег Долгов) «Сердце красавицы склонно к измене».

Свободы бедные сыны

Ляля Кузнецова — уникальная фигура в отечественном фотоискусстве. Уроженка маленького городка в Казахстане, не получившая никакого системного образования, автор обманчиво простых репортажных снимков, сегодня она — одна из ярчайших звезд мировой фотографии, обладательница «фотографического «Оскара» — премии Leica, и желанный гость престижных фестивалей и биеннале. На большой ретроспективной выставке Кузнецовой, которая откроется 26 января в галерее «Дом Нащокина», будут представлены как фотографии из ее знаменитых «цыганских» циклов, так и другие работы, сделанные мастером с конца 70-х годов.

Кликнуть на бис / Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

Правительство Москвы планирует в ближайшие годы разместить на YouTube спектакли ведущих столичных театров. Первые опыты уже есть: можно в любое удобное время посмотреть телеверсию «Ревизора» Театра имени Маяковского и другие постановки. Но я не побоюсь показаться ретроградом: к подобного рода трансляциям я отношусь плохо. Театр — искусство сиюминутное и живое. Есть связь между зрительным залом и сценой, и никогда никакая техника не может создать этого ощущения. Живой голос и живой оркестр или переданный звук — это разные вещи. Впрочем, не исключаю создания интернет-версий спектаклей — но при нахождении достойных художественных решений, с пониманием того, что у экрана свои законы и условия успеха.

Вопрос съемок спектакля — вещь достаточно сложная. Например, съемка оперы требует серьезного труда: сначала надо снять то, что происходит на сцене, отдельно происходит запись аудио, затем идет синхронизация звуков и совмещение с видео. Это громадная работа. С балетом немного проще — там не надо синхронизировать звук и изображение с такой тщательностью, как в опере. Вторая сторона вопроса — художественная. Любая телеверсия, запись — не фиксация текущего спектакля, она должна сниматься отдельно. Я даже не говорю про случай, когда телеспектакли делаются специально: бывший наш главный балетмейстер Дмитрий Брянцев прославился балетными телеспектаклями.

А конкуренции не боюсь вообще. Ну, будут выкладывать спектакли и показывать по Сети — но ведь этот показ не может конкурировать с реальным театром. Наоборот, когда люди увидят спектакль в Интернете — если он, конечно, снят художественно, — это только вызовет желание посмотреть его вживую. Люди же ходят на «Травиату», «Евгения Онегина», «Пиковую даму» в различных интерпретациях, не говоря уже о «Лебедином озере» и «Жизели». По-настоящему их нельзя рассмотреть за один раз, это ценности другого порядка. В драме, может быть, будет сложнее, не знаю. Я говорю только о своем, о музыкальном театре.

Говоря о зрителях, не уверен, что им нужно то, что они увидят в Интернете. Мне совсем не хочется, чтобы зрители были счастливы иллюзией, что они смотрели спектакль Московского академического Музыкального театра. Ну, кликнет зритель на «Лючию ди Ламмермур» и услышит неизбежное искажение звука, которое есть в Интернете. Балетный спектакль с механическим сопровождением еще как-то можно посмотреть, если меньше внимания обращать на музыку. Вопрос: хорошо ли это? Если мы преследуем цель облагородить и окультурить широкие слои пользователей Сети, то да. А если наша задача облагородить и окультурить зрителя по-настоящему, качеством спектаклей, то нет. Впрочем, благо, наверное, уже то, что человек может посмотреть спектакли в любом отдаленном уголке, куда приходит Интернет. Но хоть он и добирается до зрителя быстрее театра, театру он не конкурент.

Что касается авторского права, то тут отдельная история. Важно, чтобы происходящее не нарушало авторские права. Так что приказать показывать спектакли театра в Интернете никто не может. К театру могут обратиться с просьбой, и при этом мы обязаны соблюдать авторские права, если существуют контракты. Пример? «Чайка» и «Русалочка» Джона Ноймайера. В контракте с мэтром четко прописано, что я имею право показывать не более трех минут спектакля, только как информацию. И все! При этом есть договор, что спектакль — собственность театра. Следовательно, нужно взять специальное разрешение, иначе если интернет-версия появится, то это беззаконие.