Итоги № 5 (2014)

— Почему РПЦ вначале не признавала царские останки?

— Я был у нашего патриарха Алексия II. У них подавляющее большинство проголосовало, что это царские останки. Но внутренний регламент такой, что если хотя бы один против или воздержался, они не принимают решения... Давило разногласие церквей: ведь Русская православная церковь за рубежом давно причислила Николая II к лику святых. А наша церковь нет. Но сейчас проблема снята.

— Борис Николаевич вам казался религиозным человеком?

— Я думаю, что-то у него было в душе, но публично он не показывал. Он уважение к церкви питал. Приходил к патриарху нашему. Если в душе Бог есть, все в порядке. Если его нет, никакая церковь не поможет.

— Чем памятны его последние приезды в Екатеринбург?

— Он меня все время, когда мимо памятника Ленина едем, упрекал: «Когда ты этого болвана уберешь? Мало досталось тебе и твоей семье от него». Я потом его возил, объезжая Ленина, другой дорогой. Ну снял бы я Ленина. И что?.. Вообще памятники нельзя трогать. Стоит Ленин, рукой показывает, ну и пусть показывает. Это памятник. Это эпоха.

А когда мы из Тагила ехали, Ельцин извинился передо мной за снятие в 1993 году. «Обижаетесь, наверное», — говорит. Нет, не обижаюсь. Я действительно не обижался. Он президент. Я за область отвечаю, он — за страну. Это же разные вещи. Я не обижался. У меня и мыслей таких не было. Я к нему хорошо относился. Он говорит: «Давайте пожмем руки, забудем об этом и простим друг друга». Пожали. Я потом ему тоже задал вопрос: «Теперь, Борис Николаевич, мне скажите: почему вы меня в 1978-м из партии не исключили и не сняли с работы, когда я отказался от мэра?» Он мне и говорит: «Эдуард Эргартович, я очень долго думал, что с вами делать. И принял решение вас не трогать. Знаете почему? Все рвутся на должности. Мне никто в жизни не смел отказывать. А вы вдруг раз — и нет. Я оторопел. И решил вас сохранить». И мы еще раз крепко пожали руки...

Горец / Политика и экономика / Профиль

Горец

/ Политика и экономика / Профиль

Рамазан Абдулатипов: от ельцинского тяжеловеса — до путинского аксакала

Трудно припомнить случай, чтобы президентский выдвиженец самолично оглашал содержание указа о своем назначении, а заодно и о снятии с должности предшественника. Но новый глава Дагестана такой прецедент создал. Причина понятна: Рамазан Абдулатипов — политик из ельцинской обоймы, долгое время пребывавший в кадровом забытьи. Но едва президентское перо совершило заветный росчерк, Рамазан Гаджимурадович, опередив кремлевскую пресс-службу, во всеуслышание объявил о своем триумфальном воцарении в Махачкале. Словно неубиваемый персонаж из фильма «Горец», наш герой вновь обрел утраченную силу и мощь.

Выше гор

Рамазан Абдулатипов — дитя Победы. Он появился на свет 4 августа 1946 года в многодетной семье фронтовика Гаджимурада Абдулатипова, принимавшего участие в героической защите Севастополя и вместе с уважением земляков получившего за все свои заслуги должность председателя колхоза. Кривые улочки высокогорного аварского аула Гебгута привели Рамазана Абдулатипова сначала в школу, где выяснилось, что ни на его родном селении, ни даже на Дагестане мир клином не сошелся. Потом — в Буйнакское медучилище, после которого он пошел работать фельдшером-акушером. По этим же старинным улочкам будущий и. о. ушел в армию. Формально вроде бы спустился с гор, а на самом деле взошел на другую, более значимую в карьерном плане вершину.

В советские времена армия, хоть ее и хаяли почем зря, была надежным социальным лифтом. Недолго проработав после увольнения кочегаром и на других случайных должностях, старшина медслужбы в запасе Абдулатипов вскоре стал секретарем Тляратинского райкома ВЛКСМ, а затем, вступив в партию, и замзавотделом агитации и пропаганды райкома КПСС.

На заочное отделение истфака Дагестанского госуниверситета для молодого коммуниста, прошедшего армейскую школу, двери были открыты настежь. А вот клановость и в советском Дагестане никто не отменял. По этой причине, тщательно взвесив возможности и влиятельность абдулатиповского рода, многие биографы склонны были считать, что карьерный потолок Рамазана Гаджимурадовича — должность руководителя районного масштаба. Дипломированный коммунист Абдулатипов действительно не пошел поперек местных традиций, а «легализовался» в качестве аспиранта философского факультета Ленинградского госуниверситета.

С тех пор много воды утекло. Тем не менее «Итогам» удалось установить, чем из многочисленных «целевиков» (студентов и аспирантов, принятых на обучение переводом из провинциальных вузов) выделялся наш герой. Абдулатипова отличала целеустремленность. В отличие от большинства кавказских юношей, и в советские времена предпочитавших учебе соблазны столичной жизни, Рамазан неистово грыз гранит науки. В противном случае он не стал бы после защиты кандидатской диссертации ассистентом-преподавателем в своей новой альма-матер, а потом не получил бы должность завкафедрой в Мурманской инженерной мореходке. К тому времени он уже защитил и докторскую («Национальные отношения развитого социалистического общества: духовно-нравственные проблемы функционирования и развития»), которая сегодня, судя по учетной карточке в бывшей «Ленинке», не очень востребована, но свою роль в карьерной судьбе нашего героя сыграла. В 1987 году Абдулатипов возглавил кафедру философии Дагестанского пединститута, а уже через год уехал в Москву консультантом отдела национальных отношений ЦК КПСС, в котором со временем возглавил сектор анализа и прогнозирования.

Карьера аксакала

«У кого во имя чести / Голова всегда на месте, / Только тот мужчина!» — утверждал великий аварский поэт Расул Гамзатов. И надо отдать должное аварцу Рамазану Абдулатипову: он этому принципу следовал строго. Потому, наверное, и задержался в большой политике так надолго. Но обо всем по порядку...

На излете СССР карьеры делались стремительно. В 1990 году нардеп Абдулатипов был избран председателем Совета национальностей ВС РФ (занимал эту должность до памятного октября 1993 года). Тогда-то выявилось и другое качество, требовавшееся от политика лихих 90-х: бесстрашие.

Подлинная политическая известность пришла к Абдулатипову как к одному из авторов «Политического заявления Верховному Совету и Съезду» — скандального «заявления шести», в котором два зампреда Верховного Совета и руководители палат выразили недоверие не кому-нибудь, а самому председателю Борису Ельцину. Но немаловажно и умение вовремя сдать назад, что наш герой также продемонстрировал, сумев сохранить должность.

Летом того же года Рамазан Абдулатипов в качестве кандидата в вице-президенты принял участие в предвыборной кампании Вадима Бакатина. Результат более чем скромный: шестое, последнее место. Ну и что? Сам факт участия (пусть и на второй роли) выходца с Северного Кавказа в президентских выборах в России немало говорит о нем как о политике. При этом, бросая вызов сверхпопулярному тогда Борису Ельцину, Абдулатипов всегда знал меру. ГКЧП, например, не поддержал.

Во время кризиса осени 1993 года Рамазан Гаджимурадович проявил не меньшую политическую мудрость. Он представлял Верховный Совет на переговорах между президентом и мятежным парламентом, начатых по инициативе Московской патриархии. При этом вел переговоры так, чтобы не рассориться с исполнительной властью. И в отличие от коллег по ВС из кадровой номенклатуры не выпал. Впрочем, без метаний не обошлось.

В том же 1993 году Абдулатипов стал одним из отцов-основателей Партии российского единства и согласия (ПРЕС) и даже успел поработать вместе с ее лидером Сергеем Шахраем над текстом новой Конституции. Рамазан Гаджимурадович, между прочим, считается одним из соавторов нашего Основного закона. Так что на фоне нынешнего невыразительного губернаторского корпуса на высшем посту в Махачкале оказался настоящий тяжеловес, что называется, с бэкграундом.