Итоги № 50 (2012)

— А нынешнее ваше возвращение не отдает реваншизмом?

— Да, со стороны может выглядеть именно так, хотя я не собираюсь никому мстить или сводить счеты. Психологически ситуация не слишком комфортна, поскольку в глазах людей теперь уже я ставленник новой власти. Но я-то знаю: это неправда. Мой дедушка был известным большевиком и давал рекомендацию Иосифу Сталину для вступления в партию. Революционный дух сидит во мне, передался с генами. Если Иванишвили и его команда начнут отходить от провозглашенного курса, молчать не стану. Речь ведь о будущем страны, о нравственности и порядочности. Такими вещами не шутят.

— Вам предлагали вступить в предвыборный блок Иванишвили?

— Звали, но я отказывался. На митинги приходил, в поддержку говорил, но от непосредственной политической работы я все-таки далек. Каждому свое.

— Когда Калягин узнал, что вы согласились вернуться в Театр Шота Руставели?

— После премьеры «Местечка» я собрался в Грузию, и Сан Саныч сказал: «Если на выборах победит Иванишвили и позовет обратно в худруки, не отказывайся. Но и от нас не уходи...» Мне и самому неловко оставлять «Et Сetera»: люди протянули руку помощи в трудную минуту.

— В Москве вы чувствовали себя дискомфортно?

— Ну почему? У меня много друзей, знакомых. Хотя, если честно, в последние месяцы почти не выходил из здания театра. В «Et Сetera» есть служебная квартира, в ней проводил все время. У меня даже нет теплого пальто. В магазине «Богатырь» продают такие чудовищные вещи, что не решился купить их. Сейчас наконец-то сшил в Тбилиси пальто на заказ, могу пройтись по улице, а в Москве прошлую зиму просидел в четырех стенах. Называл себя затворником. Актеры смеялись, говорили: «Хоть кислородом подыши». Я отвечал: «А где он тут у вас?»

— Наверное, и без грузинского вина страдали?

— Не могу пить один, обязательно нужны собутыльники и слушатели. Когда выпью, должен говорить долго, а это не каждый выносит. Особенно в Москве, где все торопятся, опаздывают. Поэтому в России перешел на водку, которую не употреблял четверть века. За время, что провел в «Et Сetera», выпил ее немало.

— Спрашивать, ходили ли по московским театрам, бесполезно? Куда вы без пальто?

— Пару раз выбирался. Посмотрел «Лира» Константина Богомолова, «Маленькие трагедии» у его тезки Райкина... Это, пожалуй, все. Даже к Александру Филиппенко, моему большому другу, на чтецкий вечер не пошел. Я уже говорил, что последняя постановка по пьесе Тарика Нуи далась тяжело, почти четыре месяца репетировали.

— При этом вы хотите усидеть даже не на двух стульях, а на трех. Кроме «Et Сetera» и Театра Шота Руставели обзавелись еще одной сценической площадкой в Тбилиси, которую для вас строит Иванишвили.

— Думаю, все-таки придется уйти из главных режиссеров «Et Сetera». По-прежнему буду ставить там премьеры, одну в сезон — с удовольствием, но работать на постоянной основе вряд ли получится. Приглашенный главный дирижер в больших оркестрах — обычная практика: приехал, порепетировал, сыграл концерт и дальше отправился. А главреж обязан следить за состоянием спектаклей, что-то подновлять, поправлять, вводить исполнителей. На расстоянии этого не сделать. Что касается новой площадки, идея ее создания возникла после моего ухода из Театра Руставели и до предложения Калягина. Сейчас я это не потяну, отдам молодым. Бидзина выкупил старое здание фабрики «Зингер», стоявшее полуразрушенным и разграбленным. В нем завершается ремонт, будут выставочный зал и театральная студия на двести мест. Хочу назвать ее «Рубикон». И скрытый смысл есть, и отголосок моего имени. Премьеру в январе поставлю сам — «Мастер-класс» по пьесе о Марии Каллас, а дальше пусть молодежь учится, экспериментирует. Мне же надо определяться, с чем начинать в Театре Руставели. Может, это будет «Комедия ошибок» Шекспира, может, что-то другое. Важно сделать правильный выбор.

— Москва, как известно, слезам не верит. А Тбилиси?

— Он надеется. Сегодня люди рады моему возвращению, приветствуют, но стоит чуть-чуть споткнуться, не пожалеют. Значит, снова уйду. Уже сам. И плакать не буду. Это точно.

Тбилиси — Москва

Косметический ремонт / Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

Косметический ремонт

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

Спектаклем «Самая большая маленькая драма» Театр Ермоловой открыл сезон

Открытие обновленного Театра Ермоловой одни встретили со слезами умиления, другие — с едва сдерживаемым ехидством, как, впрочем, и назначение Олега Меньшикова новым художественным руководителем. И те и другие могли в этот день воскликнуть: «Мы же говорили!..» Кто же спорит, конечно, отремонтированное фойе стильного темно-сливового цвета, зеркала, расширяющие пространство, и старые афиши в золоченых рамах на стенах, сменившие фотографии артистов, не могут не радовать глаз. Вместо убогости и запущенности — опрятность. В центре, напротив буфетной стойки, разместился киоск, где продаются сувениры (сумки, майки, значки, блокноты), выполненные в новом фирменном стиле. А на стене красуется благодарность его создателям, тоже в золоченой раме. Сразу видно, в доме появился хозяин или хозяева, которым не безразлично, где жить. Однако для скептиков, задававшихся вопросом «Как жить?», оснований не поубавилось.

У входа в парадный подъезд вас встречают портреты... уж и не знаю, как сказать, то ли отцов-основателей, то ли мастеров, оставивших заметный след в истории этого театра. Я понимаю, при теперешней страсти к родословной очень хочется среди именитых предков числить самого Всеволода Эмильевича Мейерхольда, но, право дело, он действительно ставил в этом здании, однако ни о каком Театре Ермоловой тогда еще и речи не было. Если представлять публике бывших художественных руководителей, то почему не всех? Неужели, к примеру, Леонид Варпаховский не заслужил своего места в почетной галерее? Суеверие, конечно, дело личное, но меня смутил лик Владимира Андреева среди знатных покойников. Известно же, история сама расставляет всех по своим местам. Этот экскурс в былое, возможно, был бы излишним, если бы Меньшиков не настаивал, что будет продолжать традиции ермоловцев. Хорошие спектакли в истории этого театра были, большие артисты — тоже. А вот традиций, если не считать двенадцатилетнего периода Андрея Лобанова, не было. Потому-то так хотелось услышать от нового руководства внятную художественную программу вместо присяги на верность. Тем более что решительное снятие почти всего репертуара лишь подтверждало дипломатичность (читай лукавство) нового худрука.

Можно сколько угодно рассуждать вокруг да около, но о художественной программе, современности театрального мышления и собственно об обновлении говорят прежде всего спектакли. Премьера, которой театр открыл сезон, — «Самая большая маленькая драма», пока ни на какие перемены даже не намекает.

Пьесу по мотивам чеховского этюда «Лебединая песня» написал и поставил Родион Овчинников. Как драматург он обогатил классика отрывками из сочинений других классиков (Шекспира, Ростана, Крылова), связав эпизоды отсебятиной, часть которой явно родилась в процессе репетиций. Авторство одного из двух исполнителей — Валентина Гафта — легко угадывается. Вполне возможно, что и Владимир Андреев чем-то искрометно блеснул. О какой бы то ни было режиссуре речь вообще не идет. Как, впрочем, и о сценографическом образе — мусорном, иллюстративном и допотопном: когда входишь в зал, словно отступаешь назад через века.

А играют Гафт и Андреев блистательно, кто бы сомневался. Грустно, смешно и очень нежно. Подвыпивший трагик и трепетный суфлер могут бесконечно говорить о театре, меняясь ролями и впадая в воспоминания, потому что знают о нем все, как знают все оба эти больших артиста. Когда Светловидов репетирует с Никитой «Ворону и лисицу», ты понимаешь, что такое водевиль или национальная комедия. Когда Гафт в роли Роксаны подыгрывает Никите — Андрееву, возомнившему себя Сирано де Бержераком, ощущаешь дыхание трагедии. Зал аплодирует им стоя.

Только эти аплодисменты никакого отношения к обновлению театра не имеют. Такой антрепризный спектакль мог появиться и с тем же успехом идти на любой площадке.

Как говорит в таких случаях моя подруга: дальнейшее покажет будущее.

Открой личико!.. / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Открой личико!..

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга