Итоги № 50 (2012)

Единого мнения о ситуации с электронными банковскими счетами в нашей стране нет. Как нет и официальной статистики по данному вопросу. Есть мнения разных заинтересованных сторон. Так, компьютерные криминалисты Group-IB говорят о 73,5 миллиона долларов, украденных в прошлом году у «физиков», и более 750 миллионов — у «юриков». А банки предпочитают указывать на данные фрод-мониторинга (от англ. fraud — «мошенничество») главных международных платежных систем (Visa и MasterCard), которые во всем мире отслеживают мошеннические транзакции. Они, по сведениям Тимура Аитова, вице-президента Национального платежного совета, стабильно показывают вполне допустимый их уровень: примерно 0,01 процента от общего количества наличных денег, снимаемых в банкоматах, и 0,1 процента от объема транзакций в торговых точках. Правда, стабильность данных показателей означает в том числе неуклонный рост хищений с расширением оборота электронных платежей. Есть еще одна настораживающая тенденция. «Мошенники стали воровать чаще, причем небольшие суммы у «физиков», — комментирует Юрий Малинин, ректор Академии Информационных Систем. — Это прибыльнее и безопаснее для преступников». Самое время протянуть руку помощи россиянам, оказавшимся под прицелом компьютерных мошенников. И статья 9 закона о НПС, которая должна вступить в силу 1 января, как раз об этом.

Клиент, узнавший о неправомерном списании денег с карты, пишет заявление в свой банк, который через некоторое время возвращает утраченную сумму. В течение определенного периода (не более 30 дней) банковские специалисты должны «накопать материал», чтобы либо отказать пострадавшему, уличив в нарушении договора с банком, либо, убедившись в его невиновности, передать собранные сведения правоохранительным органам. «А дальше начинается «нормальный» судебный процесс, который может продолжаться несколько лет, — поясняет Юрий Малинин. — Это означает, что в случае небольшой суммы украденного банку проще вернуть деньги клиенту и забыть о мошенничестве, отнеся эти расходы к рискам банка». Это может стать стимулом для перекладывания данных рисков на плечи клиентов банков через, например, увеличение процентных ставок. Похожего мнения придерживается Алексей Сизов, руководитель группы решений фрод-менеджмента компании «Инфосистемы Джет»: «Банки будут вынуждены наращивать подразделения, ответственные за проведение первичных расследований в соответствии с требованиями № 161-ФЗ. Очевидно, что возросшие банковские риски и расходы на работу претензионных подразделений так или иначе будут перенесены на стоимость банковских услуг для клиентов». Революционных открытий в этих суждениях нет — примерно таким образом банки действовали до сих пор. Более того, отмечает Виктор Достов, председатель ассоциации «Электронные деньги», так поступают везде. Мир не придумал ничего иного. Почему же возникла идея отсрочки такого существенного для клиентской лояльности шага?

Чтобы выдержать требуемые законом сроки реакции, банк обязан информировать клиента о каждой совершенной транзакции. Но вот незадача! — один из крупных банков известил депутата Резника, что только пятая часть клиентов сообщает «релевантные контактные данные». Иными словами, по месту регистрации паспорта или указанному гражданином месту проживания и номеру телефона невозможно найти 80 процентов клиентов. Из этих соображений делается феноменальный вывод о том, что они — фактор высокого риска «роста мошеннической деятельности недобросовестных клиентов». В связи с чем требуется еще два года для актуализации контактов с физлицами. Оказывается, банки «вынуждены создавать новые механизмы обеспечения ответственности держателей карт, что приведет к удорожанию услуг, а также к росту недоверия граждан к банковской системе в целом». Иными словами, за месяц до наступления времени «Ч» депутат из профильного комитета Госдумы понял, что для работы в новых условиях нужно потрудиться над новыми условиями договора клиента с банком.

«Для исполнения норм закона кредитным организациям и регулятору необходимо проделать большую работу, — говорит Владимир Сенин, заместитель председателя правления Альфа-Банка по связям с органами государственной власти. — Следует проработать создание и внедрение механизмов, которые бы обеспечили адекватную долю ответственности держателей карт и банков в случае возможных мошеннических операций». Все риски в отношении каждого клиента, пользующегося электронными средствами платежей, должны быть взвешенны. Эта оценка риска не только индивидуальна, но еще может динамически меняться у одной и той же персоны. Под какими новыми требованиями гражданин должен подписаться, чтобы банк был уверен, что клиент всегда поступал правильно? Или, наоборот, чтобы банк легко увидел нарушения этих требований и на этом основании отказал в компенсировании украденных средств? Отраслевое обсуждение этих вопросов началось лишь в конце года, и в оставшиеся дни декабря банкам предстоит аховая работа. Неудивительно, что вместо этого возникла идея, апробированная на Законе «О персональных данных», — его вступление в реальную силу банкам удавалось оттягивать пять лет. Вот только нет уверенности, что тянуть с данным законом — хорошая идея.

С одной стороны, мотивы банков понятны. Нужно серьезно подумать, как пойти навстречу потребителям и не упустить прибыль. Кому, положа руку на сердце, хочется вкладываться в бесконечное совершенствование своих компьютерных систем фрод-менеджмента? Очень уж это недешевое и хлопотное занятие — держать руку на пульсе подозрительной активности и оперативно вмешиваться в процессы. И никто точно не знает, как поведут себя клиенты после 1 января. Вдруг окажутся правы те, кто пугает валом мошенничеств: накупят товаров в интернет-магазине и тут же объявят о нелигитимной транзакции? Хотя заложенный в законе период ожидания реакции банка — это отличный способ снизить аппетиты вороватых представителей клиентской братии.

С другой стороны, нельзя не учитывать усиливающийся натиск компьютерных мошенников. Утаивать нынешние объемы воровства уже невозможно. Да и бесконечно закладывать растущие украденные суммы в тарифы добропорядочных клиентов не удастся. Закон № 161-ФЗ тут очень кстати: он подтолкнет банки к более активной позиции в отношении мошеннических инцидентов — пусть начнут обращаться в правоохранительные органы, на которые возложена обязанность проводить оперативно-разыскные мероприятия и задерживать преступников. И пусть после 1 января на структуры МВД обрушатся потоки заявлений от банков. Пусть «под ружье» поставят всех коммерческих компьютерных криминалистов, которых, правда, в нашей стране немного. И чьи услуги тоже стоят денег, хотя, как замечает Игорь Чекунов, заместитель генерального директора «Лаборатории Касперского» по юридическим вопросам и безопасности, стоимость расследований в разы меньше ущерба, связанного с компьютерным мошенничеством. Легко не будет. Но если этого не сделать, есть шанс проскочить ту точку невозврата, после которой нынешнее сонное царство участников зарплатных проектов — а это не менее 70 процентов держателей всех выпущенных карт — вообще откажется от каких-либо безналичных электронных платежей.

Около ноля / Искусство и культура / Искусство

Около ноля

/ Искусство и культура / Искусство

Премия Кандинского: без интриги, без политики, без скандалов

Премия, которая будет вручаться на этой неделе, присуждается в двух номинациях. Победитель «Проекта года» получит 40 тысяч евро, а лучший «Молодой художник года» — 10 тысяч евро. Ставки высоки, для сравнения: аналогичная отечественная премия в области современного изобразительного искусства «Инновация», которую ежегодно вручает Минкультуры, составляет в главной номинации 800 тысяч рублей. Однако интерес к «Кандинскому» в нынешнем году резко снизился, потому что в шорт-лист из трех претендентов попали не новые и широко обсуждаемые в обществе «проекты года», а работы успешных и давно признанных художников. Международному жюри предстоит выбрать из группы AES+F, Гриши Брускина и Аладдина Гарунова.

Важнейшее из искусств

Для публики и критики важнейшим мероприятием в рамках Премии Кандинского стало не награждение, а предшествовавшая ему выставка. Она в отсутствие у нас музея актуального искусства давала некоторое представление о российском изобразительном творчестве за истекший год. Выставка прежде проводилась на крупнейших выставочных площадках Москвы — так, в прошлом году ее можно было увидеть в ЦДХ. Туда пришли около 35 тысяч человек — абсолютный рекорд посещаемости для выставок подобного рода. Устроитель премии Шалва Бреус одновременно собирал собственную коллекцию, в которой главный упор делал на соц-арт. Это обстоятельство и подтолкнуло коллекционера к поиску отдельной площадки для ее размещения. Ко всеобщему удивлению, Бреус взял в аренду бывший кинотеатр «Ударник», являющийся частью Дома на набережной. Построенный в 1931 году по проекту Бориса Иофана, «Ударник» в прежние времена был одной из главных премьерных киноплощадок страны: здесь проходили первые Московские кинофестивали. В 90-е тут располагались автомобильный и мебельный салоны, а в нулевые открылось казино. Сегодня интерьер представляет собой напластование стилей разных эпох: от сталинских люстр и росписей в духе конструктивизма до псевдобарочной эклектики, оставшейся от игорного заведения. На коврах видны следы от столов для блэк-джека, лестничный марш все еще украшает фотография зала с рулетками. Г-н Бреус планирует «убрать то, что налепили наши предшественники, всю эту мишуру, и вытащить потрясающий оригинал». Однако о реставрации пока не слышно, не выбраны даже проектировщики. «Ударник» — памятник архитектуры конструктивизма, и никто не имеет право его перестраивать: это фойе с гардеробом и зрительный зал с уникальными наклонными полами, большим балконом и огромным экраном. Выставка номинантов премии со всей наглядностью продемонстрировала те трудности, с которыми сталкивался экспозиционер, вознамерившийся разместить арт-объекты в обители «важнейшего из искусств». Картинам и скульптурным объектам еще как-то нашлось место, а вот инсталляциям, составляющим главный тренд современных произведений, здесь практически не разместиться. Да, конечно, экспозиция в активных декорациях «живого интерьера» — модный прием, в том числе и на Западе, все уже устали от «белого куба» стандартного музейного пространства. Но ведь фон и концепция выставки в таком случае должны играть в унисон, а не спорить друг с другом до хрипоты, как это получилось в «Ударнике». При входе зрителя встречает фрагмент циклопической инсталляции Николая Полисского «Вселенский разум», созданной на полянах Никола-Ленивца, где работает автор. В ампирно-конструктивистском фойе, без связи с целым проектом, фрагмент потерял всякий смысл, превратившись то ли в фонтан, то ли в грот… То же самое с новыми работами Дмитрия Гутова, в которых куски рваного металла при определенном ракурсе слагаются в изящный эскиз рублевского архангела, — они требуют белых стен.

В ущерб другим экспонатам кураторы выставки сделали акцент на тех произведениях, которые отобрало жюри. Словно бы экспозиционер узнал заранее выбор экспертов или, наоборот, эксперты пошли на поводу у его пристрастий. На первом этаже — видеокомпозиция Allegoria Sacra группы AES+F. Многозначительный эпический ролик, в котором персонажи из христианской и античной мифологии помещены в современный антураж зала ожидания международного аэропорта. Классическая музыка, под которую неспешно движутся фигуры на огромном экране, звучит на весь зал и становится навязчивым лейтмотивом всей выставки. В подвальном этаже центральное место отдано «исламской» инсталляции Аладдина Гарунова под названием «Тотальная молитва». Она являет собой ковры с приклеенной к ним обувью. Непонятно, почему вместе с мужской обувью представлены и женские босоножки, ведь в исламе мужчины и женщины совершают намаз раздельно. Тут же — видеокадры из разных городов мира, празднующих Курбан-байрам. Третьего финалиста, «ветерана» соц-арта Гришу Брускина, представляет его последний проект «Время «Ч» — набор фигурок, будто бы сошедших с советских плакатов по гражданской обороне, воплощает образ врага в массовом сознании. Первоначально они были выставлены в Мультимедиа Арт Музее, откуда произведения перенесены в зрительный зал «Ударника» вместе с сооруженной для них сценой-выгородкой и подсветкой...

Как это часто бывает, более интересной и живой оказалась экспозиция работ, представленных в номинации «Молодой художник года». Группа ЗИП сделала отличный объект «Утопия» — макет фабрики «по производству современного искусства», где творцы живут коммуной в здании советского предприятия. На фасаде красуется портрет Ленина, а художники, выключенные из товарно-денежных отношений, обменивают произведенное искусство на товары народного потребления. Серия картин Марии Сафроновой «Распорядок дня» запечатлела будни психиатрической больницы — модная тема репортажных работ последних лет.