Итоги № 53 (2011)

— И в Африке вы были?

— Мы-то не были, но митьки в Африке есть. К нам приезжал митек из Зимбабве, он пишет песни и поет их. В Африке вообще есть целое племя, которое выучило митьковские песни: российские геологи, которые там работали, алмазы добывали, по вечерам собирались у костра и пели митьковские песни. Местных научили этим песням и всех одели в тельняшки. Так что у нас настоящее международное движение. Когда мы приехали в Витебск, тоже встретили митьков — они назывались витьки, от слова «Витебск». На Украине в городе Николаев ежегодно проходит фестиваль митьковской песни — там Чиж выступал, Александр Скляр из Москвы пел. Даже митек с Кубы выступал. Украинские митьки называются дымытрики. И в Москве есть митьки — Василий Флоренский, Николай Полисский, Дмитрий Дроздецкий. Был смешной случай. Мы отмечали день рождения Бутусова в «Октябрьском». И я за кулисами встретил Земфиру. Она меня спрашивает: «Правда, что вы Митя Шагин? А я думала, что вы уже совсем старый, я с детства ваша поклонница!» Я сразу начал думать: а сколько же ей лет? Часто на улицах подходят уже седые люди, старше меня, говорят: мы с детства вас любим, мы на вас воспитывались! Я уже ничего не понимаю! Я, что ли, так старо выгляжу?

— Некоторое время назад Владимир Шинкарев выступил с заявлением, что митьки себя исчерпали. Может, и правда закончились митьки?

— Это я комментировать не буду: мы как делали свое дело, так и делаем, у нас только в этом году десяток выставок по стране прошли — в Екатеринбурге, в Пскове, на Валдае, в Питере, в Москве, на днях в Эстонию наши картины поехали. Весной мы сами побывали большой группой в Сербии на пленэре — сейчас в нашем помещении проходит отчетная выставка. Этой зимой у нас будет еще одна выставка в Москве в павильоне «Космос» на ВВЦ — «Митьки и космос», потом отвезем ее в Звездный городок. Так что митьки — живее всех.

— Главное, митек очень активный, ему до всего есть дело…

— Да, мы Пушкина от дуэли спасали, Петрухе помогали, Ван Гогу свои уши дарили, у Маяковского пистолет отбирали. Но это наше художественное творчество. А в реальной жизни мы поддерживали акцию за спасение Утришского заповедника и выступали против небоскреба на Охте. Может, так нескромно говорить, но я думаю, что митьки для России в XXI веке — главная идеология, надо всем замитьковать, Россия спасется митьками. Лозунг — «Митьки никого не хотят победить!» — он же правильный: нельзя никого обижать, нельзя считать, что один лучше другого.

— Твоя жена Татьяна тоже художник. А дочки рисуют?

— У меня уже трое внуков! Старшая дочка Иоанна художница, это она родила двух внучек — Софию и Василису и внука Ивана. Средняя дочка — искусствовед, арт-директор галереи Елизавета Шагина. Младшая Анастасия училась в университете на философском факультете, изучала культуру Китая, сейчас учится на Тайване, она специалист по китайскому языку.

— И внуков будешь учить рисовать?

— У меня недавно был день рождения, мне внучки подарили по рисунку, хорошо так нарисовали, в цвете, хотя им еще трех лет нет. Знаете, я, несмотря на все жизненные перипетии, счастливый человек.

Санкт-Петербург

Наталья Шкуренок

Человек-оркестр / Искусство и культура / Искусство

Михаил Швыдкой многолик. Так было раньше, так остается и теперь. Из чиновных ипостасей — спецпредставитель президента России по международному культурному сотрудничеству. Из общественных — президент Академии российского телевидения. А еще худрук московского Театра мюзикла и ведущий нескольких телепрограмм. Среди последних проектов — «Человек в большом городе» на канале «ТВ Центр».

— Значит, Михаил Ефимович, делаете программу о горожанах, а жить предпочитаете на даче? Неправильно как-то…

— Начнем с того, что живу и в Москве, и на даче. Но главное даже не это. Куда важнее, что по мироощущению являюсь горожанином до мозга костей. Много лет я проработал в журнале «Театр», жена моя служила в Театре на Малой Бронной, а жили мы с двумя детьми вдали от центра, на Преображенке. И вот путем сложного обмена и объединения жилплощади с тещей нам удалось переехать в жутко запущенную коммуналку в старом доме на Тверском бульваре рядом с Театром Пушкина. Ремонт в этой квартире продолжался бесконечно долго, постоянно не хватало денег на его завершение, зато мы с женой получили возможность ходить на работу пешком. Житье в центре чрезвычайно важно для театрального критика! Основные очаги культуры располагались, что называется, в шаговой доступности. Правда, такое местоположение имело и существенный недостаток. Хотя не исключаю и дополнительное достоинство: под каким углом посмотреть. Поскольку квартира находилась недалеко от ресторана ВТО на Пушкинской площади, поздние посетители нередко заворачивали к нам домой допить на посошок…

Конечно, за городом жизнь спокойнее, но я нередко сбегаю в Москву. Люблю ее и не скрываю этого.

— Нетипичное признание по нынешним временам.

— Мы же люди не местные, провинциальные! Лимита практически. В столицу я переехал 62 года назад. Небольшим, можно даже сказать маленьким. Девяти месяцев от роду. Папа был военным, его перевели сюда из киргизского города Канта, где, собственно, я и появился на свет.

— Неужели в тех краях столь высоко чтили выдающегося немецкого философа?

— Случайное совпадение звуков. Кант по-киргизски означает «сахар». В городе располагался объект стратегического значения — сахарный завод, отсюда и название.

— Недолго, однако, продолжалась ваша сладкая жизнь, Михаил Ефимович!

— Dolce vita редко бывает длинной… Словом, в силу происхождения я всегда питал к Москве теплые чувства. Они не остыли и по сей день. В принципе, в этом нет ничего удивительного или оригинального. Люди всегда стремились в большие города. Остатки цивилизационного, как сегодня принято говорить, тренда. Здесь легче реализовать возможности, да и жить комфортнее, чем где-нибудь в глухой деревне. Такой мощный магнит. Или лампа, приманивающая ярким светом мотыльков. Выбирайте сравнение, которое больше по душе… Я хорошо чувствую себя в Москве. Особенно летом в выходные, когда все разъезжаются на дачи…

— …и даже пробки ненадолго рассасываются.

— Не напоминайте! Больная тема. Ездить по городу стало невозможно. С каждым годом все хуже и хуже. Пытаюсь работать в машине, постоянно вожу с собой старорежимный ноутбук, поскольку к айпэду и прочим модным гаджетам отношусь как к игрушкам, но ежедневно терять часы на тупое стояние на полпути — это непозволительная роскошь.

— Разве мигалка вам по статусу не положена?

— Мне это неловко. С моей-то примелькавшейся рожей... Зачем вызывать дополнительное раздражение людей? Они и без того сильно заведены и напряжены.

— Можно стекла затонировать, шторки повесить, как многие начальники делают.

— Но из машины ведь выходить надо… ГИБДД ко мне хорошо относится, этого вполне достаточно. От безысходности я предпринимал попытки пересесть на метро, но практически любая поездка неизбежно превращалась в диспут о проблемах российской культуры. Я находился в постоянном диалоге с попутчиками. Меня и на улице останавливают, чтобы спросить о чем-то сокровенном. Впрочем, не тягощусь некоторой степенью узнаваемости. В отличие от ряда коллег по телецеху, прилагающих титанические усилия, дабы сохранить инкогнито где-нибудь в публичном месте. Говорят же: человек первую половину жизни тратит на то, чтобы добиться известности, а потом в пасмурную погоду носит темные очки, опасаясь, что его опознают. Я к этому отношусь спокойно, не заморачиваюсь ни в одну сторону, ни в другую. Никогда не стремился к популярности, но и открещиваться от нее не собираюсь.