Итоги № 53 (2011)

Кинорежиссер Евгений Герасимов решил снять фильм о жизни Саввы Мамонтова и, естественно, захотел максимально близко воспроизвести эпоху знаменитого мецената. Чтобы погрузить зрителя в атмосферу Италии XIX века, где Савва часто бывал, понадобилась декорация популярного тогда в Европе кукольного театра «Гиньоль». Позаимствовать ее решили в музее Театра Образцова. «Я взял ширму из экспозиции и отнес к себе в мастерскую, чтобы осмотреть перед съемкой, — вспоминает художник-технолог театра Александр Лигусов. — И вдруг в глаза мне бросился кусочек бумаги размером с почтовую марку и выцветшим орнаментом. Чернилами на нем было написано: «Александр. дворец пол. Насл-ка игральная № 333».

Расшифровать надпись не составило труда. «Александровский дворец» — резиденция последнего российского императора Николая II. «Пол. Насл-ка» — половина наследника. Слово «игральная», вероятно, означало либо игральную комнату, либо напрямую указывало на то, что с ширмой играл наследник престола цесаревич Алексей. Но самое интересное было дальше.

На товарной этикетке, которая сохранилась на передней панели ширмы, упоминалось, что ее сделали эксклюзивно, на заказ. Конкретный производитель, правда, не упоминался. Продана ширма в магазине «Детский рай» в самом центре Парижа на пересечении улиц Риволи и Лувр. Вероятно, вместе с ней были проданы и куклы, но кто сделал их, также неизвестно. «Можно сказать лишь то, что каждая из них изготовлена очень добротно и со вкусом, — продолжает Александр Лигусов. — Все указывает на работу талантливого художника. Но самое удивительное, что куклы оказались портретными».

Если вглядеться в лица кукол, можно увидеть изображения членов царской семьи и приближенных к ней. Капрал напоминает Николая II, Невеста — его супругу Александру Федоровну, Бабушка — вдовствующую императрицу Марию Федоровну, Служанка — няню Марию Вишнякову, Арлекин — это друг семьи Распутин, а Офицер в треуголке — сам цесаревич. Только личность Гиньоля осталась секретом. Хотя, возможно, он и не имеет отношения к окружению цесаревича, а просто олицетворяет собой знаменитый бренд того времени.

У каждой куклы свои отличительные черты. У той, что изображает бабушку цесаревича, характерная прическа — волосы заплетены в косы и уложены сзади кольцом. Именно такую прическу носила Мария Федоровна. У Невесты под прической осталось несколько гвоздиков для крепления диадемы — любимого украшения императрицы Александры Федоровны. У цесаревича — Офицера в треуголке — белоснежные волосы. Чем это объяснить, ведь он не был белокурым? Возможно, тем самым неизвестный мастер символизировал образ будущего помазанника Божия. Его долгожданное появление на свет в царской семье было воспринято как дар свыше.

Костюмы кукол тоже не без смысла. На пуговицах мундира Капрала изображен якорь — символ спасения и надежды, а кто как не император надежда и опора Российской империи? На костюме у Арлекина пять пуговиц с изображением пятиконечной звезды. «Вообще этот древний символ обозначает человека Космоса, Учителя, Наставника, — отмечает Александр Лигусов. — «Учитель» — именно так обращалась Александра Федоровна к Распутину. Да и как могло его не оказаться среди кукол? Императрица была очень суеверна. Известно, что она считала: пока жив Распутин, жив и наследник. Но символ пятиконечной звезды неоднозначен. Если вершина направлена вниз, то значение ее совсем другое — это символ дьявола. Распутина так и называли — «святой черт». Правда, сейчас трудно сказать, как первоначально были пришиты пуговицы к мундиру».

Кто мог сделать наследнику такой подарок? Может быть, бабушка Алексея Мария Федоровна, которая много времени проводила за границей, в том числе и во Франции? А может быть, президент Франции Пуанкаре? Ведь в своих дневниках Николай II вспоминал, что во время визита в Россию 9 июля 1914 года «Пуанкаре привез сам подарки для Аликс и детей».

«Надеюсь, рано или поздно мы сможем узнать точно, кто подарил цесаревичу кукольный театр, — говорит Александр Лигусов. — Для этого предстоит поработать в Российском государственном историческом архиве, который до 2006 года располагался в бывшем здании Сената и Синода в Санкт-Петербурге. Из-за переезда в специально построенное для него здание доступ к архивам был ограничен. Но как только нам удастся туда попасть, можно будет найти инвентарные книги Александровского дворца. В те времена на учете была каждая вещь, которой владели члены царской семьи. Там-то и должно быть сказано, кто и когда подарил цесаревичу кукольный театр».

Сейчас в музее Театра Образцова выставлены копии ширмы и кукол, изготовленные петербургскими художниками, а подлинники переданы в Александровский дворец. Скорее всего, они будут включены в постоянную экспозицию — ведь раритеты вернулись туда, где им самое место.

Но каким образом кукольный театр цесаревича очутился в музее Театра Образцова? Как удалось выяснить Александру Лигусову, ширма и семь кукол были зарегистрированы в описи в 1945 году, но попали они в театр восемью годами раньше из сергиевопосадского Музея игрушки. Последний же получил их в 1932 году из Екатерининского дворца, который расположен в Царском Селе по соседству с Александровским. Как куклы предприняли путешествие из Петербурга в Москву, пока тоже остается тайной.

Нина Важдаева

Особо интересен / Искусство и культура / Кино

23 апреля будущего года Тимуру Бекмамбетову вручат награду как лучшему иностранному кинематографисту. Церемония пройдет в Лас-Вегасе во время съезда CinemaCon Национальной ассоциации владельцев кинотеатров США — крупнейшего профсоюза прокатчиков в мире. Ни один из российских кинодеятелей еще не был отмечен этим клубом толстосумов. Да, конечно, несколько российских имен в Америке знают. Да, кто-то из них даже снимал там, и иногда небезуспешно. Но только Бекмамбетову удалось стать своим человеком в Голливуде. Он не только снимает высокобюджетные блокбастеры («Особо опасен»), но и продюсирует их («9», «Аполлон 18», «Фантом»), входит в топ-листы влиятельных персон киноиндустрии. Даже сам великий и могучий Спилберг был вынужден подвинуть свои планы из-за его нового фильма «Авраам Линкольн. Охотник на вампиров», который Бекмамбетов заканчивает в Америке. Один из известнейших и богатейших кинематографистов мира давно готовился к серьезному байопику о президенте США, покончившем с рабством. Но проект Бекмамбетова — примерно о том же, только сюжет решен в модном стиле mash up, «мешанина» по-нашему, поэтому там борьба с рабовладением идет параллельно войне с вампирами. И старина Спилберг терпеливо выдерживал паузу, чтобы фильмы с одним героем не столкнулись в прокате, как две машины на встречке. Да что говорить, Бекмамбетову не помешала даже труднопроизносимая фамилия, в которой долго путались россияне, а теперь вот без запинки произносят американцы. Совсем как когда-то фамилию Шварценеггера. Впрочем, Бекмамбетов, отметивший в уходящем году пятидесятилетие, шутит: «Но в мои планы не входит становиться губернатором Калифорнии».

Божий дар с яичницей

К полувековому юбилею Бекмамбетов достиг почти всего, о чем может мечтать в наше время человек кино. И по крайней мере в России он стал своеобразным эталоном. Начиная с невероятного успеха «Ночного дозора», когда какой-то непонятный трэш с вампирами за месяц собрал у нас немыслимые в 2004 году 16 с лишним миллионов долларов, обойдя финальную часть «Властелина колец», именно по Бекмамбетову сверяют зрительский спрос, кассу, идеологию, маркетинг, пиаровские ходы и даже часы. Ведь он еще и Дед Мороз — уже который Новый год страна встречает под звон бокалов и кавардак спецэффектов в фильмах, выпущенных под его брендом. «Дневной дозор», «Ирония судьбы. Продолжение», «Черная молния», «Елки». Не все одинаково успешно, но в этом году у него вышло сразу три предновогодних проекта — российские «Елки 2», «Смешарики. Начало» и американский «Фантом». Кому-то, конечно, не нравится, что одного человека так много. Но что тут поделаешь — у нас страна любит выбрать себе бренд по вкусу и не искать лучшего, когда есть хорошее. А то, что Бекмамбетов наш национальный бренд, — это безусловно. Не важно, является Тимур Нуруахитович в фильме режиссером или продюсером или даже просто так рядом постоял, почерк узнается. Вроде бы хороший знак. Только почему-то при виде этого почерка некоторые критики готовы галстук сжевать от злобы: публика-дура, во что она верит? В этот патентованный набор пошлостей, сдобренных майонезом продакт-плейсмента? В этот салат оливье из гэгов и штампов? В это безнравственное заигрывание с темными силами?

Действительно, Тим Бек, как иногда зовут его для краткости, бренд противоречивый. Вроде он всегда хочет как лучше — привить публике вкус к отечественному кино. А временами получается игра в поддавки со зрителями. Но в любом случае Бекмамбетов пытается играть не по школьным вгиковским правилам, когда мухи отдельно, а котлеты отдельно — как на вылизанной кухне, готовой к визиту санинспекции. У него все вперемежку. Наша отечественная традиция упорно талдычит, что режиссер — художник, живущий в башне из слоновой кости и не опускающийся до раздумий о каких-то там зрителях. Кто это? Зачем? У фильма есть автор, и ему не нужен зритель, а нужен инвестор, который даст кучу денег на самовыражение. Поэтому продюсеры в нашей внутренней системе кинематографа — враги рода человеческого, упыри, «дозоры» темных сил, барыги, ничего в кино не смыслящие, чья задача добыть творцу денег и убраться с глаз подобру-поздорову.

Бекмамбетов, даже выступая в роли режиссера, всегда смотрит на фильм взглядом продюсера: «Вопрос самореализации меня мало интересует. Что бы я ни делал, это буду я». Он удивляется тому, что критики не понимают: даже бюджет фильма может быть творчески осмыслен, как это было с продолжением «Иронии судьбы», где 45 процентов финансирования шло через художественно осмысленный продакт-плейсмент. Да, с майонезом переборщили. Ну бывает. «Зато я предпочитаю брать деньги с брендов, а не у государства», — гордится Бекмамбетов. Слыша эти слова, диву даешься. Ведь начинал-то он с самого что ни на есть арт-хауса, с фестивального хита «Пешаварский вальс», отмеченного в 1994 году призом за режиссуру в Карловых Варах.