Иван Ефремов

Любая система развивается, проходя череду столкновений противоположных сил, которые в обществе называются конфликтами. Стараться избежать их бессмысленно, необходимо направить эту энергию в плодотворное русло.

Такие конфликты происходят и в гармоничном обществе ефремовского будущего, но их спектр сдвинут. Основные противоречия перенесены на процессы овладения тайнами природы, а не самоутверждения перед другими людьми. Эрг Hoop много лет носит в себе мечту о прекрасных планетах Веги, Мвен Мае безоглядно устремлён в ещё более далёкий мир Эпсилона Тукана. Сама жизнь доказывает этим незаурядным людям незрелость их мечтаний.

Вторая сторона медали, искренняя устремлённость, порождённая творческим воображением, — самоценна. В истории с «Парусом» она оказалась чрезмерной, но это частный случай, в большинстве других ситуаций ведущий к победным открытиям. Дерзкая увлечённость и готовность к самопожертвованию — это и есть ярое преодоление апатии и унылого скепсиса — энтропии человеческих душ.

Примерна такова же психологическая проблема африканца. Обоих героев возвращает к радости жизни любовь. Прежде весь устремлённый в недоступную даль девяноста парсек, Мвен Мае понял, что в необъятном богатстве красоты земного человечества могут вырасти цветы, столь же прекрасные, как и бережно лелеемое им видение далёкой планеты.

Но стала ли от этого напрасной их романтическая тяга к дальним мирам? Может, как раз благодаря этой ещё юношеской тяге оба героя стали участниками серьёзных открытий, пусть их внутренняя жажда великого переворота жизни и осталась неисполненной. Безоглядная романтика ушла, но собрала свой урожай достижений. Энергия творческого поиска никогда не пропадает втуне, даже если изначально был выбран неверный путь. Главное, чтобы вовремя произошло осознание.

Серьёзная дилемма стоит перед всеми людьми эпохи. Центральный вопрос человеческого существования — продолжительность жизни. Люди живут более 150 лет, но понимают, что сами укорачивают жизнь нервными и эмоциональными перегрузками, неизбежно сопутствующими любой творческой работе. Однако их выбор осознан. «Смерть страшна и заставляет цепляться за жизнь лишь тогда, когда жизнь прошла в бесплодном и тоскливом ожидании непрожитых радостей, — задумчиво произнесла Эвда Наль, невольно подумав, что на острове Забвения люди живут, пожалуй, дольше».

Остров Забвения — ещё одно противоречие, своеобразный «клапан» описываемого общества. Люди живут там натуральным хозяйством как много веков назад, они отказались от энергичного и динамичного существования. Они живут дольше, но что стоит длительность их жизни в череде единообразных годовых циклов? Жизнь для себя бедна и узка.

Одна из периодически всплывающих проблем ефремовского общества — вопрос материнства. Дети после года воспитываются не в отгороженных от общества семьях, сковывая население планеты и его энергию, а в специальных группах, которые ведут профессиональные педагоги. Веда Конг говорит: «Одна из величайших задач человечества — это победа над слепым материнским инстинктом. Понимание, что только коллективное воспитание детей специально отобранными и обученными людьми может создать человека нашего общества. Теперь нет почти безумной, как в древности, материнской любви. Каждая мать знает, что весь мир ласков к её ребёнку. Вот и исчезла инстинктивная любовь волчицы, возникшая из животного страха за своё детище».

Остров одиноких матерей — для тех, кто, несмотря ни на что, решил воспитывать своего ребёнка самостоятельно. Такова обратная сторона общественной дисциплины и условий существования подавляющего большинства людей. Можно увидеть в двух этих островах место ссылки, очаги подавления свободы. Можно задуматься о том, что вся инфраструктура общества, включая детские учреждения и места работы, географически и транспортно несовместима с индивидуальной семейной жизнью или жизнью вне общества. За много столетий такое серьёзное социальное изменение могло произойти постепенно, без потрясений и борьбы — просто благодаря пониманию очевидного преимущества. На этом фоне восклицание: «Я не люблю ефремовское будущее, ведь там отнимают детей у родителей или отправляют их в ссылку!» — выглядит болезненным преувеличением.

Можно вспомнить высказывание Грома Орма: «Мне неясны многие обстоятельства, и я воздерживаюсь от суждения».

Люди будущего готовы анализировать собственные действия и давать им самую жёсткую оценку. Так, Мвен Мае, размышляя на острове Забвения о мотивах своего трагического поступка, задумывается, не является ли он «быком». Дальше идёт пояснение: «Бык» — это сильный и энергичный, но совершенно безжалостный к чужим страданиям и переживаниям человек, думающий только об удовлетворении своих потребностей».

Принимая ответственные решения по оценке того или иного действия другого человека, ефремовские люди отвергают поспешность суждений и высказывание этих суждений на фоне негативных эмоций.

«Прежде люди часто не умели взвесить реальную ценность своих дел и сопоставить её с вредной оборотной стороной, которой неизбежно обладает каждое действие, каждое мероприятие. Мы давно избавились от этого и можем говорить лишь о действительном значении поступков».

Ефремов подчёркивал отличие людей будущего от нас с вами. Их радости и горести не будут похожи на наши, — утверждал он. Теперь, когда история делает первые шаги к подлинному пониманию особенностей исторической психологии, мы можем с уверенностью сказать, что так оно и должно быть. Кардинальное отличие людей будущего от людей всех предыдущих эпох заключается в том, что они будут максимально приближены к подлинной реальности — в противовес изменчивым идеологиям и эстетикам прошлого. Ведь и сейчас, несмотря на резко возросшее за последние десятилетия техническое совершенство, информационно объединившее всю планету, мы погружены в мифы, что хорошо понимают создатели таких фильмов, как «Матрица», «Начало» или «Облачный атлас». Навязчивое стремление видеть в иной эпохе или культуре «неправильную» свою — огромная ошибка. Идеализация координатной сетки смыслов — лишь разновидность системного нарциссизма, ведущая к краху.

Многие истины просты и ясны, но они отвергаются или замалчиваются, ибо открытое признание всей хрупкости нашей жизни означало бы обязательную перестройку сознания. Такую перестройку, когда люди не будут скрывать свои истинные чувства, боясь насмешки. Напротив, дружеская помощь всегда будет наготове, потому что великая нервная чуткость на базе общей доброжелательности приведёт к способности мгновенного распознавания, а в жизни человека не останется минут слабовольной бездеятельности, апатии или истерической впечатлительности, разрушающей интересы дела.

Образец тонкого взаимодействия людей показывает такая сцена:

«Дар Ветер спохватился, нервная реакция сделала его многословным. Излишества речи в Эру Великого Кольца считались одним из самых позорных недостатков человека, и заведующий внешними станциями умолк, не закончив фразы.

— Да, да! — рассеянно отозвался Мвен Мае.

Юний Ант уловил нотку отрешённости в его голосе, замедленных движениях и насторожился. Веда Конг тихо провела пальцем по кисти Дар Ветра и кивнула на африканца.

«Может быть, он чересчур впечатлителен?» — мелькнуло в уме Дар Ветра, и он пристально посмотрел на своего преемника. Но Мвен Мае, почувствовав скрытое недоумение собеседников, выпрямился и стал прежним внимательным знатоком своего дела».

Понимание себя обязательно взаимосвязано с общей проницательностью. Мельчайшие нюансы поведения не остаются незамеченными. Но люди Ефремова не только проницательны, они ещё и тактичны.

Жизнь выстроена в соответствии с постоянно уточняющимися законами социального и психологического развития. Соответственны и отношения между людьми, созидающиеся на основе всеобщей уравновешенности, стремления к красоте и знанию. Нам, живущим в труднейшую эпоху, непросто встать на уровень таких людей. Но иметь перед внутренним взором пример чистоты и искренности отношений — значит приближать его торжество уже здесь и сейчас.

Дар Ветер полюбил молодую археологиню. Её собственный избранник в многолетней звёздной экспедиции, и неизвестно, вернётся ли из неё. Влюблённых разлучила не война или стихийное бедствие. Эрг Hoop улетел на много лет по своему выбору. Но Дар Ветер считает неуместным открыто выражать свои чувства, угнетая психику любимой женщины, тем более настойчиво добиваться взаимности. Узнав о возвращении Эрга Ноора, он принимает решение уехать.

Обратим внимание на поведение Рен Боза. Несмотря на всю свою гениальность, он, пожалуй, наименее гармоническая личность. Привыкший к абсолютным абстракциям сверхвысшей математики, которые непросто бывает выразить словом, он плохо понимает складывающиеся вокруг взаимоотношения. Он чувствует это, отсюда и его застенчивость и боязливость перед наиболее полным выразителем мира эмоций — Чарой Нанди. Недаром он сторонится её. Но в то же время, опасаясь упустить шанс быть приобщённым к этой неподвластной ему силе, хищно хватается за предложенную Эвдой руку, как за соломинку, — ведь Эвда Наль сочетает в себе абстрактное знание (и этим понятна Рену) с богатым миром эмоций. Он словно боится опоздать из-за постоянных сомнений относительно правильности того или иного поступка, которые более остальных должен продумывать.