Иван Кондарев

— О, конечно, все это проблематично… Сказать по правде, я ничего не поняла… Мы, женщины, в таком случае станем лишними… Представь себе… нет, это просто смешно, — обернулась она со смехом к Христине. — В каком-то свином пузыре не то в тыкве… Там будет создаваться будущее человечество. Как это унизительно!

— Глупости все, — сказала Христина. — Я потому и не хожу на лекции. Затея ради денег. Остался человек без жалованья, а жить надо.

— О, ты напрасно относишься с пренебрежением к таким вопросам. Человек должен интересоваться всем. Господин Кондарев, а вы что думаете об этом? У вас, конечно, отрицательное мнение, но все-таки скажите, стоит ли слушать такие лекции?

— Стоит, если они вас интересуют… Вы, наверно, пришли заказывать ковер? — спросил Кондарев усвоенным в разговорах с Райной пренебрежительным и насмешливым тоном, которого она, однако, не замечала.

— Да, мы с Костой за этим пришли сюда. — Она поправила плечики своего небесно-синего платья с белым воротничком, придававшим ей вид наивной абитуриентки. — Вы выступили с очень интересным докладом. Жаль, что я слишком поздно узнала, иначе я непременно пришла бы послушать вас.

— А вы уж не венчаться ли собрались?

— Почему вы так думаете… Ничего подобного.

— Если девушка заказывает ковер, значит, собирает приданое. В наших краях ковер стал традицией.

— Я не соблюдаю традиций, господин Кондарев, вы не очень наблюдательны, — сказал она, с грустью глядя на Кондарева. — Вы, умные мужчины, иногда бываете далеки от мира сего. Ковер я заказываю не для приданого, этого у меня и в мыслях нет, а просто потому, что ковер — красивая и практичная вещь… Я не разделяю тривиальных взглядов на семейную жизнь.

— Ну, не говори так! Неужто можно без приданого?.. До чего назойливы, никак не отстанут! — Христина отогнала пчелу, которая норовила сесть ей на голову.

— Какая ты чудачка! Разве вещи укрепляют брак? Что хорошего, если мой будущий избранник возьмет меня лишь за то, что у меня кружева и платья?.. Принесут ли они счастье?..

— Но ваш избранник, очевидно, будет из того круга, где любят и ценят вещи, — заметил Кондарев, пытаясь поддерживать разговор в прежнем шутливом тоне.

Христина беспокойно вертела в смуглых руках стеклянную вазочку, поглядывая время от времени на лежащую на столе шляпу Костадина.

— Ах, господин Кондарев, я всегда считала вас проницательным человеком, хотя вы меня очень часто разочаровывали. Но я не потеряла надежды, что когда-нибудь вы согласитесь со мной, — сказала Райна, бросив взгляд на Христину. — Вы можете быть абсолютно уверены, что если мне понравится мужчина, то он будет только из вашего круга.

Кондарев откинулся на спинку стула. Христина опустила глаза; на ее высоком лбу пролегла складка.

— Никто не знает, с кем сведет его слепой случай.

— Тогда нам остается лишь одно: верить в предопределение судьбы и вытягивать билетики у попугая. Воля богов или воля отцов — все равно.

— Одна моя двоюродная сестра стала попадьей, хотя никогда не думала выходить замуж за попа. За два месяца собрала приданое и вышла замуж по любви. До сих пор жалуется, что никак не может привыкнуть к его бороде. — Христина расхохоталась: смех ее прозвучал вызывающе и вульгарно. — А вы почему молчите, господин Джупунов? Почему не берете слова, чтобы высказать нам свое мнение? Ну-ка, расскажите, что вы думаете по этому поводу! — сказала она с внезапной горячностью.

Костадин вздрогнул как ужаленный.

— Кто, я? Что я понимаю в таких делах? — Он повернулся на стуле и недоверчиво поглядел на нее, словно колеблясь с ответом, явно застигнутый врасплох. — Сестра говорит невесть что. Есть такая поговорка: кто летом в тени лежит, зимой из снега хлеб месит. Так и она.

— Это вы о приданом говорите? И я того же мнения. А вы верите в судьбу и в то, что ее можно заранее узнать? — Христина смотрела на Костадина с торжественным блеском в глазах, словно ожидая услышать нечто весьма важное.

— Можно узнать, отчего же нет, — неуверенно сказал он. — Что на роду написано, то и сбудется.

— Ах уж эта судьба — людское суеверие! Хочется не верить, а должна признаться — не могу, — сказала со смехом Райна.

— И вы тоже будете заказывать ковер? — спросил Кондарев.

Костадин чуть повернул голову, искоса глянул на него.

— Да, я пришел за этим, а вы зачем?

— Ну, а я по другому делу, — миролюбиво ответил Кондарев, скорее удивленный, нежели задетый резким тоном Костадина.

— Господин Кондарев — наш коллега, вы ведь знакомы? — сказала Христина, испуганно взглянув на Костадина.

Наступило молчание. Казалось, жужжание пчел стало громче. В свисавших над столом белых цветах акации шла неугомонная возня насекомых, занятых своим делом. Прозрачная тень листвы падала на сидящих за столом, словно паутина, изорванная солнечными лучами, которые скользили по лицам и одежде. Райна беспокойно теребила цепочку сумочки, лицо ее помрачнело, губы надулись, как у ребенка. Христина с нетерпением поглядывала на пристройку, из которой должна была появиться мать.

«Пора уходить, — подумал Кондарев. Он понимал, что Христину тяготит его присутствие, но что-то удерживало его. Этот торгаш вырядился как на сватовство. Возможно, Христина нравится ему. Неужели ей приятно такое внимание с его стороны? Нет, просто ее раздражает пустая болтовня его сестры. Христина знает, что Райна без ума от него, и нервничает, считая, что он засиделся, забыв о приличии. Кроме того, ей, как хозяйке, положено быть любезной с гостями, и ему, заметив неприязнь Костадина, следовало тотчас же уйти, чтобы не ставить ее в неудобное положение. Но уходить сейчас, как побитому, нельзя. Удобный момент упущен, надо ждать прихода матери.

Костадин взял со стола шляпу, словно собираясь идти.

Христина вздрогнула и повернулась к нему.

— Мама где-то замешкалась, господин Джупунов, и вы теряете терпение, — сказала она с подкупающей улыбкой. — Райна пошутила, и не надо сердиться на нее. У вас могут быть совсем другие взгляды, — добавила она и с недовольством взглянула на Кондарева, который постукивал очередной сигаретой о крышку коробки.

Костадин положил шляпу на колени.

— Я уже сказал, что не разбираюсь в таких делах.

— И все же у каждого есть свое мнение, но его не всегда можно высказать.

— Почему? — спросил Кондарев, чтобы заговорить с Христиной. Она все время избегала даже его взгляда.

— Все зависит от случая и среды.

— Это так, — он усмехнулся, давая ей понять, что прекрасно понимает, о каком случае и среде идет речь. — Но я не вижу, в чем вина госпожицы [37] Джупуновой. Она подходит к браку весьма серьезно и возражает против мещанских браков, где в большинстве случаев материальные интересы стоят над чувствами.

37

Госпожица — барышня.