Иван Кондарев

— Делай шаги поменьше и не спеши, — сказала она строго и серьезно.

В аромате, исходящем от нее, в тонкой талии, разгоряченном лице, обрамленном черными кудрями, в сияющих глазах было что-то бесконечно дорогое, и К оста дину казалось, что все это ему снится. Подчинившись Христине и перестав думать о том, как двигаться, он, к собственному удивлению, убедился, что вальсирует вполне сносно.

— Я так счастлива, Коста, — сказала Христина. — Хочу танцевать до упаду. Но ты умеешь танцевать только вальс, и мне придется взять себе другого кавалера.

Костадин осмелел и даже попытался вести ее, но сразу же наткнулся на чью-то спину. Вальс окончился, и зал снова заполнился шумом и говором. Многие направились в буфет. Остальные стояли вдоль стен. Сквозь высокие, настежь распахнутые окна вливалась ночная прохлада и виднелось темное небо.

— Пойдем за наш столик, — предложил Костадин. — Вот не думал, что когда-нибудь буду танцевать. Райна говорит, мне танцы не к лицу.

— Почему?

Христина остановилась перед открывшейся дверью, ведущей в буфет, — перед ними оказались Сотиров и Сийка. Глаза Сийки, полные ненависти, сверкнули стеклянным блеском. Христина отвернулась. Взгляд Сийки омрачил ее радужное настроение. «А чего на них обращать внимание! И в мыслях держать не стоит, как если бы ничего не было. Да ведь и в самом деле ничего не было!» — подумала она, входя в буфет.

Их столик оказался занятым. За ним сидели братья Стоенчевы. Младший Стоенчев со своей молодой и красивой дамой забавлялись, играя с английским сеттером. Свободных столиков не было, и Христина пожелала вернуться в зал.

— Давай сядем там, — сказала она, показав на стулья у стены возле сцены. — Там обычно восседает наш «хайлайф», но что из этого? Мне кажется, что мы сейчас одни на свете — ты да я и никого другого. — И она смело направилась к свободным стульям.

— Ты сегодня просто удивительная, — сказал Костадин, восхищенный ее непринужденностью. Ему было приятно подчиняться ее прихотям. — Если хочешь знать, я предпочел бы прогуляться. Сейчас никто не увидит.

— Нет, Коста, мне хочется еще потанцевать. Ты ведь сам говорил, что нам незачем сторониться людей.

Христина села и посмотрела на него снизу вверх.

— Конечно, коли на то пошло, — сказал он.

Она уловила озабоченность в его взгляде.

— Мне кажется, мама догадалась, когда я сказала ей, что ты будешь сегодня моим кавалером.

— И у нас домашние все знают. — Он хоть и зарекся промолчать о скандале в семье, но рассказал все. Христина с тревогой слушала его; лицо ее померкло.

— Знай, что, хотя мы еще не обручились, ты уже моя жена, — сказал он, заметив ее тревогу. Слушая его срывающийся от волнения голос, она закрыла глаза и опустила голову. — Ты должна знать это и не думай… Никаких, никаких сомнений.

— Коста, не говори здесь об этом, — промолвила она.

— Райна сказала мне, что я эгоист, правда, я так и не понял почему. Но сейчас я эгоист. Сейчас мне ничего не надо кроме тебя.

— Пусть даже эгоист, что из этого? Говорят, все мужчины эгоисты, и, сказать по правде, не пойму, что в этом плохого. Если мужчина не эгоист, он не будет заботиться о своей семье. Значит, он вертопрах, — живо заметила она, глядя на группу молодежи, горячо о чем-то спорящей.

— И я особенно не вдаюсь в эту философию. Если я эгоист — ну и пусть. И пчела, как говорится, за сладким медком летит. Кого ты там увидела? — спросил он, заметив, что Христина снова поглядела на сцену.

— Какой-то господин смотрит на нас. Тот, что стоит рядом с внучкой хаджи Драгана.

— Знаю я его. Это судебный следователь.

Костадин разглядел в группе спорящих Христакиева.

Осыпанный конфетти, он действительно наблюдал за ними. Заметив, что и Костадин обратил на него внимание, он улыбнулся и направился к ним.

— Я чрезвычайно и приятно удивлен, что и вы здесь, — сказал он с присущей ему любезностью и отчетливо произнося каждое слово. — Вовсе не плохо, господин Джупунов, повеселиться в обществе. Я очень, очень рад. Разрешите познакомиться с вашей дамой. — Он поклонился Христине и протянул ей свою белую руку. — Я не устоял от искушения поговорить с вами, господин Джупунов. Хотя мы с вами прошлый раз и не поняли друг друга, я не теряю надежды найти общий язык в будущем.

Христакиев рассмеялся и, обернувшись к своей компании, дал знак пришедшей с ним хорошенькой девушке подойти.

Костадин насупился, задетый фамильярностью, с какой этот почти незнакомый человек заговорил с ними. Но, заметив, что Христина польщена его вниманием, постарался быть вежливым.

Смуглая девушка тотчас подошла к ним. Ее черные как смоль косы спускались на грудь по белому платью, которое подчеркивало чистоту и непорочность стройной девичьей фигуры. В больших глазах сквозила печаль. Она напоминала голубку на этом усыпанном конфетти паркете.

— Госпожица Антоанета Тодорова, — представил ее Христакиев.

Костадин неумело поклонился.

— А ведь мы с вами знакомы. Вы учительница, не правда ли? — сказала девушка. Она украдкой оглядела Христину любопытным взглядом девочки-подростка, смотрящей на зрелую девушку.

— Да и я вас знаю, но у нас с вами не было случая встретиться, — сказала Христина, пожимая ей руку.

— Пожалуйте к нам, господин Джупунов. Человек не должен чуждаться общества. — Христакиев поглядел на Христину холодно блеснувшими глазами и энергично добавил: — Ваш кавалер для меня здесь самый интересный человек, а вы — одна из прелестнейших дам на вечере. Вы окажете честь нашей компании?

Удивленный неожиданным приглашением, Костадин еще более смутился, но, заметив, что Христина, покраснев от удовольствия, приняла его, опустил голову и присоединился к компании Христакиева.

37

Компания состояла из видных семей города. Кроме аптекаря, который часто отлучался, чтобы посмотреть, что происходит в зале, в нее входили: мировой судья, высокий, сухопарый молодой человек с живыми глазами и орлиным носом; белогвардеец князь Левшцев; двое каких-то русских и Ягодов. Ягодов не принадлежал к «хайлайфу», но, как поэт, был приглашен развлекать господ и барышень.

Барышни, в большинстве засидевшиеся девушки, откровенно кокетничали с судьей. Русский князь, чей титул, впрочем, подвергался сомнению, был еще почти юноша с нежным лицом и необыкновенно светлыми волосами. Было видно, что красота Христины произвела на него сильное впечатление. Он смотрел на нее со сдержанным и почтительным восхищением. Остальные встретили холодно появление Костадина и Христины, удивляясь причуде Христакиева, который привел к ним людей не их круга, и старались не замечать обоих. Общее внимание было привлечено к спору между судьей и Ягодовым.