Из дневников

Эта жалоба словно бы исторгнута из груди Фауста, и в то же время она настолько сугубо польская, что невозможно обвинить поэтессу в плагиате чувства. Сравнив этот демократизм с философскими рассуждениями Словацкого в письме, например, «К автору трех псалмов» или с иронией, звучащей в его «Гробнице Агамемнона», [50] мы легко заметим различие. Струны же, которую с такой силой затронула Конопницкая, у нас не касался еще никто.

Прочтите, например, «La r'epublique» Уейского [51] и «На Новый год» Асныка, и вы поймете, что они провозглашают демократизм, исходя из принципа во имя благородной идеи равенства, в которой заметен легкий оттенок космополитизма. Конопницкая же не может молчать, потому что ее ранит, мучает, терзает нищета мужика, мужика, а не мужичка, и притом польского мужика.

50

Стихотворение Словацкого «К автору трех псалмов» («Ответ на «Псалмы будущего», 1845), опубликованное анонимно в 1848 г., было вызвано полемикой между демократическим и реакционным лагерями польской эмиграции во Франции, в которой 3. Красинский выступил как идейный противник польской демократии. Отвечая на его «Псалмы будущего». Словацкий в этом своем стихотворении, являющемся вершиной его политической лирики, решительно защищает справедливость народной революции.

В стихотворении «Гробница Агамемнона» (1839) Словацкий, скорбя по поводу поражения национально-освободительного восстания 1830 г., обрушивает свой гнев на шляхту – виновницу поражения восстания.

51

«La r'epublique» Уейского– перевод стихотворения выдающегося немецкого поэта Фердинанда Фрейлиграга (1810–1876), написанного им на весть о февральской революции 1848 г.

И она вовсе не доктринер, она не подчиняет интересы всех слоев общества интересам народа. Извините, господа, что я непрерывно цитирую стихи, но приведенные отрывки лучше всего говорят сами за себя:

Как брат, что своего родного брата Увидел после долгих лет разлуки, Так мы, придя в каморки к вам и в хаты, Безмолвно вам протягиваем руки. Как далеки мы!.. Как давно расстались!.. Зачем не вместе в гору шла дорога? Мы вверх ушли, а вы внизу остались… Кто даст ответ за это перед богом? О братья! Мы приходим к вам в жилища Не ссориться, не спорить понапрасну. Откройте нам объятья! Мы вас ищем, Мы более виновны… и несчастны. [52]

52

Жеромский полностью цитирует стихотворение Конопницкой «На пороге» (1883). Перевод П. Железнова.

Я уже отмечал, что Конопницкая в творчестве своем использует достижения нашего прогрессивного движения. Посмотрим, как обычно рассуждают поэты, и раскроем философию нашей поэтессы. Мракобесам и тем романтикам, которые не понимают поэзии без галлюцинаций и безумствований, может показаться странным, как некоторые современные теории, в корне разрушающие прежние понятия об устройстве и целесообразности мира, могут проникнуть в поэзию, которая парит над действительностью. Многие деликатные умы считают теорию движения, постоянного изменения и неуничтожаемости материи, а особенно теорию борьбы за существование жестокой и отталкивающе бездушной. Но поэтический ум, в котором будят отзвук знамения времени, не может оставаться равнодушным к значительным философским течениям. Он воспринимает их по-своему, придавая рационалистическим теориям символическую окраску. Так, например, теория движения и развития выступает в поэзии в идеалистическом освещении как постоянное возрождение идеала. Детерминизм порождает идею любви и прощения, теория причинности – идею божества. У Конопницкой идея божества выглядит так:

Не ведаю! О, если б сам ты, боже, Небесное покинул благолепье, Увидел хаты, поле, бездорожье И злой судьбы бесчисленные цепи, И бледность лиц, и в каждом сердце – горе, И тайную слезу в печальном взоре, И на груди пылающие раны… Увидел бы, как мрачно и туманно, И голодно, и худо нам на свете, И сколько бед стоит перед порогом… Ты зарыдал бы, видя страсти эти, Ты тот, кого мы называем… богом. [53]

53

Строки из стихотворения Конопницкой «Перед богом» (1883). Перевод Д. Самойлова.

Одним словом, в философское рассуждение вплетаются чувство и жалоба. Знакомая нота, звучащая еще со времен «Импровизации» Конрада. [54] Эти постоянные в поэзии Конопницкой жалобы и молитвы уравновешивает неизменная в каждом стихотворении надежда на… рассвет.

Смело иди, молодой и мятежный, Действуй во имя наших потомков! Труден, товарищ, твой путь неизбежный, Но завтрашний день уже рдеет в потемках. [55]

54

«Импровизация» Конрада – центральная сцена романтической драмы Мицкевича «Дзяды, часть III» (так называемые «дрезденские «Дзяды», 1832), в которой герой драмы «страдающий за миллионы» Конрад бросает вызов богу.

55

Отрывок из стихотворения Конопницкой «Молодым братьям» (1883). Перевод П. Железнова.

Она всегда борется с неверием. Все зная и всех жалея, она встает на защиту чувства и требует милосердия и света для народа, для темных и обездоленных. Упоминая о католической церкви, она всегда зло издевается над ней, отворачивается от нее, как от олицетворения подлости.

О! Если бы Христос сейчас был с нами, Он эту ночь провел бы с бедняками. Сирот детей и нищих матерей Согрел бы возле алтарей. [56]

56

Строки из стихотворения Конопницкой «Без крова» (1881). Перевод П. Железнова.

Читателю, который перелистает подряд два тома стихотворений поэтессы, [57] пафос ее может показаться однообразным. Но он пьянит и возбуждает, как музыка.

В молитвах и фрагментах Конопницкой всегда чувствуется глубокая ненависть к привилегированным. То не вспышки гнева, не Дантонова ненависть, какую мы находим у Высоцкого. [58] В устах Конопницкой протест часто звучит жалобой:

Но издавна, знаю, учили батогом Главу обнажать перед панским порогом. [59]

57

Имеются в виду вышедшие в 1881 и 1883 гг. два тома «Стихотворений» Конопницкой.

58

ВысоцкийВлодзимеж (1846–1894) – польский поэт, друг и единомышленник Элизы Ожешко. В творчестве Высоцкого, связанном с жизнью украинского крестьянства, выделяются сатиры на шляхту и духовенство («Все за одного», 1882; «Новые Дзяды», 1884; «Сатиры и сказки», 1894).

59

Но издавна, знаю… – строки из стихотворения М. Конопницкой «С колядой» (цикл «Картинки», 1883).

Что касается третьей особенности, отличающей идеалы поэтессы от романтических идеалов, то она состоит в том, что Конопницкая вслушивается в чувства и думы крестьянина, в то время как романтизм воспроизводил лишь народные предания, верования и легенды.

Обратимся, например, к образцу романтического поэта – Мицкевичу. Мицкевич, изображая колдовской мир, мир духов и русалок, не остается равнодушным, он черпает оттуда темы, образы, перерабатывает их, переплавляет в своем сердце и уме и сам, как в «Дзядах», [60] верит в него; ему кажется, что он окружен роем своих таинственных героев, которые понимают его, сочувствуют ему, служат средством для выражения его чувств.

60

Жеромский имеет в виду вторую часть романтической драмы Мицкевича «Дзяды» (Вильно, 1823), в которой поэт использует народные белорусские обряды и верования.

Конопницкая же передает нам чувства мальчика, пасущего лошадей на выгоне, мужика, что утопился с отчаяния, бредущего на заработки батрака, девушки, которую манит широкий свет, матери, провожающей в солдаты единственного сына и умирающей с горя. Здесь крестьянская речь, их говор, их чувства. В этом и заключается черта, которую я назвал натурализмом поэзии Конопницкой. Иначе ее не назовешь. Тенденция проявляется у поэтессы только в выборе темы, образ же говорит сам за себя. В этом заключается непреодолимая трудность для поэта-лирика. То, что Конопницкой удалось одолеть эту трудность, свидетельствует о силе ее таланта.

Поэтесса настраивается, вживается в духовный мир крестьян, отрекается от индивидуальности и тенденциозности ради изображения правды, которая бросается в глаза. Подобной способности не было и нет ни у кого из наших поэтов.

Ибо для этого надо: 1) почувствовать всю глубину крестьянского горя, 2) почувствовать это горе так, как чувствует его крестьянин, 3) сказать о нем мужицкими словами, но без всякого при этом ущерба для художественности произведения.

Поэтесса удовлетворяет всем этим требованиям, в чем легко убедиться на следующем хотя бы примере:

Мерцает, серебрится Студеная водица… Она лепечет, льется, Аж в сердце отдается. А во поле туман… В потемках вздрогнет хата, Когда жена застонет. Рука чужая чья-то Меня со света гонит: Эй, отдохни, мужик… Как этот месяц светит! Помилуй, божья мати! Некормленые дети, Холодные полати… Наслал господь беду!.. Приду ль им на помогу? В дорогу! Эй, в дорогу! Волна же успокоит, Соленый пот омоет. Кровавую слезу. Шумит вода у млина, Ложится тень в долину. Ой, завтра зорька будет, Не всех она разбудит! Уснувшие пусть спят! Белеет зорька низко. Что там шумит так близко?… Молю отца и сына… О господи, спаси нас… Будь милостив ко мне! [61]

61

Стихотворение Конопницкой из цикла «С полей и лесов» (1883). Перевод Д. Самойлова.