Избранное

И поскольку мы охотно оправдываем наши прегрешения, сколь бы они ни были велики или малы, многочисленны или незначительны по числу, то Сенека во II книге О гневе спрашивает. «В самом деле, какому пороку недостает защитника?» [267] Но пороки других мы оправдываем не столь охотно. Ибо там же Сенека говорит: «Пороки других у нас перед глазами, а к своим мы поворачиваемся спиной». И поскольку с благочестивым будешь благочестивым, а с невинным — невинным, то Сенека говорит во II книге Писем: «Никакая вещь не внушает столь сильно душам благочестие и не обращает к правильному [пути] колеблющихся и склоняющихся ко злу, как общение с добрыми [людьми]»…

267

Dialogi, IV, 3.

Раздел IV

Глава I

Я сделал третью часть моральной философии столь объемной, чтобы показать красоту и полезность наук о нравственности, а также из-за того, что редко встречаются книги, из которых я извлек сии корни, цветы и плоды благонравия. Теперь же я хочу обратиться к четвертой части этой науки, которая, хотя и не столь обильна и велика, как третья, но куда более удивительна и обладает большим достоинством не только сравнительно с той [третьей] частью, но и со всем прочим, ибо она убеждает в том, что надлежит верить истинному учению, которое должен принять род человеческий, любить его и удостоверять делами. И из всей философии нет ничего более необходимого человеку, более полезного и благородного. Ибо [положение, согласно которому] моральной философии подчинены прочие науки, истинно прежде всего благодаря этой части. Ибо вся мудрость направлена на постижение того, как спастись роду человеческому, а это спасение заключается в принятии того, что ведет человека к счастью будущей жизни, о которой Авиценна, как было сказано ранее, говорит, что ее глаз не видел и ухо не слышало. И поскольку эта четвертая часть стремится к постижению этого спасения, и увлекает к нему людей, то все науки, искусства и занятия, да и все, что может быть рассмотрено человеком, обязано [служить] этой благороднейшей части гражданской философии; и в ней положен предел человеческому познанию.

Поэтому полезно рассмотреть основные идеи этой части, и любому христианину подобает сделать это для подтверждения своих убеждений, и в ней он обретет [знание] того, как исправить [ошибки] заблуждающихся. И Бог никогда не мог отказать человеческому роду в познании пути к спасению, ибо, согласно Апостолу, Он желает, чтобы все люди спаслись. И Его благость бесконечна, а потому Он всегда предоставлял людям способы, благодаря которым они просвещались бы в познании путей истины. Аристотель же в своей Политике нисходит до рассмотрения видов учений, и говорит, что собирается исследовать четыре или пять простых видов учений и законов государств, и постигнуть, какие законы губительны для городов и государств, а какие — нет. И он говорит, что существуют четыре или пять простых учений, являющихся губительными, имея в виду то, что учение или закон называется простым из-за простоты цели, а составным — из-за сложности цели, ибо учения различаются по своей цели, как говорит аль-Фараби в книге О разделении наук, разъясняя высказывание Аристотеля об учениях. И эти простые цели, о которых упоминает аль-Фараби, более четко перечислены Боэцием в III книге Утешения философией, и они суть: плотское наслаждение, богатство, могущество и известность, т. е. слава имени.

А теперь я укажу главные народности, у которых различаются [религиозные] учения, существующие ныне в мире. И это: сарацины, татары, язычники, идолопоклонники, иудеи, христиане. И большего числа основных учений нет и быть не может — вплоть до появления учения Антихриста. А составные учения формируются различными сочетаниями [элементов] всех этих [учений], или пяти, или четырех, или трех, или двух.

Но помимо указанных имеется и еще одна цель, а именно счастье в иной жизни, которую различные [люди] ищут различными способами и к которой по-разному стремятся. Ибо одни рассматривают [это счастье] как удовольствие телесное, другие — как наслаждение духовное, а третьи — как то и другое. А есть еще учения, которые сочетают это счастье с иными целями — всеми или несколькими, и различным образом. Ибо хотя они стремятся к будущему счастью, многие, тем не менее, позволяют себе вожделение, другие стремятся к богатству, третьи желают почестей, четвертые — могущества и господства, пятые — славы. И я в первую очередь затрону первые три учения, чтобы было ясно, к чему они стремятся. А затем поведу речь о [необходимости] избрания учения верных, которое одно должно быть сообщено миру.

Некоторые же хотят обладать этими целями настоящей жизни, не считая, что они при этом отдаляются от будущего счастья, как бы они ни злоупотребляли временными благами и ни погружались в соблазны вожделения, как сарацины, которые, в соответствии со своим законом, имеют столько жен, сколько хотят.

А другие горят желанием повелевать, как татары, поскольку их правитель говорит, что должен быть один господин на земле, так же, как на небе есть только один Бог, и этим господином должен быть провозглашен он сам, как ясно из письма, которое он послал королю Франции господину Людовику, в котором он требует от последнего дани. Об этом говорится в книге брата Гильома О нравах татар, которую он написал для вышеупомянутого короля Франции. И это явствует также из их деяний: уже захватив восточные царства, они не помышляют ни о каких сладостях жизни, но ведут себя, с этой точки зрения, не по-человечески: употребляют в питье молоко кобылиц, нечистую пищу и нечистым образом, что вошло у них в обычай. Это явствует из вышеназванной книги, а также из книги брата Иоанна О жизни татар [268] , а также из Космографии философа Этика. И этот философ и те книги о нравах татар описывают их как нечестивейший и зловреднейший род, что явствует из математической части, где повествуется о народах и местах этого мира.

268

Речь идет о францисканце Иоанне де Плано Карпини.

Чистыми язычниками являются те, у кого, как у пруссов и сопредельных им народов, место закона занимает обычай. Они считают, что удовольствия от богатства и славы в этой жизни имеют значение для жизни будущей, веря, что каков был человек здесь, таков он будет и там, и тем, чем он обладал здесь, он будет обладать и в будущей жизни. Поэтому они [имеют обычай] публичного сожжения мертвых вместе с драгоценными камнями, золотом, серебром, помощниками, семьей, друзьями, всеми богатствами и благами, надеясь, что те будут наслаждаться всем этим после смерти.

Равным образом и идолопоклонники надеются достичь благ будущей жизни с помощью благ этого мира, но с одним исключением — их жрецы дают обет чистоты и воздерживаются от плотских наслаждений. Это, как было сказано выше в разделе, посвященном местам мира, известно на примере стран, расположенных на северо-востоке. И все они ожидают в будущей жизни благ телесных, не помышляя о благах духовных…

Иудеи же стремятся как к временным, так и к вечным благам, но по-разному, поскольку мудрецы, помышлявшие о духовном, исполняя закон, стремились не только к телесным, но и к духовным благам. Однако те, кто толкует закон буквально, ожидают в иной жизни только телесных благ. Опять же, они ищут временных благ не в соответствии с дозволенным и недозволенным, но сообразно с их законом, в согласии с Божественным авторитетом и правом. Ибо хотя они овладели имуществом и подчинили себе многие народы, тем не менее, они сделали это по справедливости. Ибо им по праву наследования должна была достаться Земля Обетованная, ибо они происходили из рода сынов Ноя, а сыны Хама захватили эти земли не по праву, поскольку изначально они не были даны им в удел. Ибо сынам Хама были даны Египет, Африка и Эфиопия, как явствует из Писания, [трудов] святых и исторических сочинений (и это уже было затронуто прежде).

Христиане же, в соответствии со своим законом сообразуя духовное с духовным (1 Кор 2, 13), могут обладать временным, по причине человеческой немощи, ради того чтобы практиковать духовное в этой жизни, пока не придут к вечной жизни как духовно, так и телесно. Но в той жизни они будут жить без внешних вещей, которыми человек пользуется в этой, ибо животное тело станет духовным и будет прославлен весь человек, и он будет жить с Богом и ангелами.

Итак, таковы основные религиозные учения. Первое — учение язычников, менее всего знающих о Боге. Они не имеют священнослужителей, но кто угодно по своей собственной воле может измыслить себе бога и поклоняться ему и приносить жертвы так, как ему вздумается. Далее следуют идолопоклонники, у которых есть священнослужители и общие места для молитв; и, как у христиан, у них есть большие колокола, которыми они пользуются во время служб, а также определенные молитвы и жертвоприношения. И они полагают, что существует много богов, но никто из них не всемогущ. На третьей ступени находятся татары, которые поклоняются и почитают единого всемогущего Бога. Но, тем не менее, они чтут огонь и домашний порог. Ведь они проносят и проводят через огонь вещи умерших, посланцев и другое, чтобы они очистились. Ибо их закон учит, что все очищается огнем. А тот, кто наступает на порог дома, осуждается на смерть. И в этих двух вещах, а также в некоторых других они являются весьма жестокими. На четвертой ступени находятся иудеи, которые должны, в соответствии со своим законом, больше знать о Боге и искренне ожидать Мессию, который есть Христос. И так поступали те, кто познал закон духовно, а именно, святые патриархи и пророки. На пятой ступени находятся христиане, которые постигают иудейский закон духовно и добавляют к нему как завершение веру Христову. А затем придет закон Антихриста, который на время уничтожит прочие законы, разве что устоят избранные в вере христианской, пусть даже и с [большим] трудом по причине сильнейших гонений. Итак, сообразно этому делению имеется шесть законов и шесть — сообразно предшествующему: плотское наслаждение, богатство, почести, могущество, слава, счастье будущей жизни вкупе с презрением к временным благам.

О ТАЙНЫХ ДЕЯНИЯХ ИСКУССТВА И ПРИРОДЫ И О НИЧТОЖНОСТИ МАГИИ. ПОСЛАНИЕ БРАТА РОДЖЕРА БЭКОНА [ГИЙОМУ ПАРИЖСКОМУ]

Глава I

О ложных явлениях и призывании духов, а также против того и другого

Подробно отвечаю на ваш вопрос. Ибо хотя [дела] природы могущественны и удивительны, тем не менее, искусство, использующее природу как инструмент, могущественнее, чем естественная сила, что мы обнаруживаем во многом. А все, что за пределами действия природы или искусства, или вне человеческой власти, или же выдумка и обман. Ибо есть такие люди, которые создают [ложные] явления благодаря ловкости рук, различию голосов, хитрым инструментам, темноте, или заранее сговорившись; и они показывают смертным много удивительного, каковое не существует на самом деле. И исследователю ясно, что мир полон таких людей. Ибо фокусники часто вводят в заблуждение благодаря быстрым движениям рук, а чревовещатели добиваются различия утробных, гортанных и ротовых звуков, создавая, когда захотят, человеческие голоса, которые [как бы вещают] издалека или с близкого расстояния, как если бы с человеком разговаривал дух, или же производят звуки, характерные для неразумных животных. [А если говорить о хитроумных инструментах, то иногда обманщики вводят в заблуждение], передавая звук по скрытым в траве или каком-либо укромном месте трубкам, но [их наличие] показывает нам, что это — голос человека, а не духа, созданный с помощью большого обмана, А когда в темное время суток — в сумерках, ранним утором или ночью быстро передвигают неодушевленную вещь, то это не истина, а обман и лукавство. А по сговору люди делают все, что захотят, в зависимости от того, как договорятся между собой.

И все это не подлежит рассмотрению философии, и здесь не действуют силы ни природы, ни искусства. Но из-за этого занимаются и еще более негодными вещами, когда люди вопреки всем законам философии и против всякого разумения вызывают нечестивых духов, чтобы с их помощью осуществить свои желания. Но уже в этом имеется заблуждение, а именно в том, что они верят, что смогут подчинить себе духа, так что он будет управляться человеческой силой. Но это невозможно, потому что сила человека куда слабее, чем сила духа. И эти люди ошибаются еще и в том, что считают, что с помощью неких естественных вещей, которыми они пользуются, можно призвать или изгнать духа. И еще они заблуждаются в том, что с помощью призываний, воззваний и жертвоприношений стремятся умилостивить их и побудить к совершению полезного для вызывающего: ведь несравненно легче им было бы просить у Бога или благого духа все то, что человек должен считать полезным. Хотя и в вещах вредоносных злых духов нельзя считать предпочтительными, разве что в случае, когда по причине человеческих грехов попускает [вмешательство злых духов] Бог, Который есть Царь и Правитель рода человеческого. И поэтому эти пути вне свидетельств мудрости, более того, скорее против них, и истинные философы никогда не имели дела с этими шестью видами [обмана].

Глава II

О магических формулах, заклятиях и их использовании

Чего же следует держаться в отношении заклинаний, заговоров и т. п., рассматривается следующим способом. Вне сомнения, все таковое в настоящее время следует признать ложным и сомнительным, ибо кое-что из такового совершенно неразумно, и это, относящееся к деяниям природы и искусства, изобрели философы, чтобы скрыть тайны от недостойных. Так, если было бы совершенно неизвестно, что магнит притягивает железо, и некто пожелал бы показать это деяние [природы] простому народу, то он произнес бы магические формулы и заклятия для того, чтобы не было заметно, что все это действие притяжения носит естественный характер. Но все то, что [связано с магическими формулами и заклятиями] было бы заблуждением. Так в словах философов многое сокрыто различными способами, и мудрый должен быть в них столь сведущ, чтобы отвергнуть магические формулы и заклятия и объяснять деяния природы и искусства [надлежащим образом], понимая, что как одушевленные, так и неодушевленные вещи стремятся друг к другу по причине сходства природ, а не благодаря магическим формулам и заклятиям. Но именно так тайны природы и искусства воспринимаются теми, кто не обучен магии, а маги напрасно надеются, что они посредством магических формул и заклятий дают силу [этим природным явлениям]. И следуя этому, они оставляют деяния природы и искусства ради заблуждения магических формул и заклятий. И так оба рода этих людей, движимые своей глупостью, испытывают нехватку в пользе, приносимой мудростью. […]