Два дерева возле дороги –Друг к другу вершины склонив.В туманеих длинные ноги,папахи зелёные их.И издали кажется:встречаприятелей старых.И вот –друг к другу приближены плечи.А время плывёт и плывёт.И дым сигаретный струится.Забыты семья и дела.Волненьем отмечены лица.Доверье меж нимии лад.Забот у них будтоне много.Ждут женщины будтоне их…Мужской разговор у дороги.Касаетсятолько двоих.
Пей, земля!
Наконец-то дождь ударил!Дождь ударил в барабаны.«Отряхнись, земля, от пыли!» –тонкой
струйкой прозвенел.Ухнул басом контрабаса.«Остудись, земля, от жара!Пей, земля!»И пискнул мышью.Заурчал котом довольным.Квакнул радостной лягушкой.Воробьём чирикнул.«Пей же!Распрямись, трава сухая!»Зажурчал ручей по полютонко, жарко, как кузнечик.Листья хлопают в ладоши.Пьёт земля.Живёт земля!
В земляничных лугах
Лес, словно губка, втягивает темень.Аж чёрен. А луга ещё ясны.Но скоро и они уже тесны.Сухим теплом спокойно дышит камень.Но вот и он уже теряет лик…Я упаду, раскинув руки длинно.Горячий земляничный сок землиначнёт спокойно впитываться в спину.
Сентябрь
Горит восток осиновым листом.Лесной настой живительнее чая.Во мху, за пнём, ореховым кустомсентябрь тишайший таинством встречает.Прекрасная дорога наугад!Здесь всё так неожиданно и ново!Вот к деревеньке выводок опятторопится от зарослей ольховых.А здесь над шляпкой розовой склонюсьи поднесу,сдержав дыханье,руку.Отличья шляпки знаю наизусть.Влажна она на ощупь и упруга.Но стоит отвести в сторонку взгляд –и праздником нечаянным одарятголовки шоколадные масляти сыроежек синие медали.Какие краски выложил сентябрь!.И листья, лаской позднею пригреты,как бабочки-лимонницы летятна эти разноцветные береты.
«Вот когда я на пенсию выйду…»
Вот когда я на пенсию выйду,отдых дам и душе и уму,я, конечно, забуду обидына судьбу, да и зависть уйму.Я пойду по сморчковым апрелям,по черничным июльским краям,по пеньковым опёночным прелям,на метельный призыв октября.Я, бродячий, свободный, безвинный,не желающий лучшей игры,торговать буду нежной калинойдо ноябрьской подснежной поры.И на стёртых прилавках базараразложив дорогие дары,опалённый осенним пожаром,я скажу: «Подходи и бери!Не стесняйся, мне денег не нужно.Слышишь, сколько я леса принёс?От меня пахнет солнечной стружкой –это жёлтые листья берёз.От меняпахнет груздем-чернушкойи брусникой – хоть пробуй на вкус!А на мягкой и рыжей опушкемне орехи пожаловал куст.В волосах и бровях моих ветер,что у ног увивался осин.А какого я белого встретил!Ты уважь меня – ты расспроси…»А старик, сизоносый и ржавый,что с грибами торчит круглый год,зло сверкнёт на меня и, пожалуй,отвернувшись,меня проклянёт…
«В аннотацию загляну…»
В аннотацию загляну.Полистав, оценю: «Годится».На прилавок уже не верну.В книжный шкаф мой ляжет пылиться.Пробегу глазами стишок.Тонкий трепет поймаю строчек.И порадуюсь: «Хорошо…»Этак походя, между прочим.Всё – на завтра, на «после», «потом» –в обещание светлого пира.К факту – фактик и к томику – том.Обрастай ожиданьем, квартира!Ах, каких наслаждений гора!Вот наступит время безделья,И начну я с утра до утрапоглощать это чудное зелье…Будет время – и доберусь.Окончательно разберусь.Прочитаю, что захочу.Разгляжу. Изучу. Заучу.Будет время…. Вот будет время…
«Когда над землёю летаешь…»
Когда над землёю летаешь,взираешь на мир с высоты,мне кажется, что обретаешьбожественный мир доброты.Так всё с высоты откровенно,мало таки обнажено,что сердце твоё непременноотцовской тревогой полно.И хочется ринуться сверху,прикрыть
своим тонким крыломи пашни, и горы, и речку,и город, где мирно живём.
Знергия
Растёт цветок.Из солнечного спектраон выбрал цвет. И радуется глаз.Подсолнухи ломаются от ветра.Бьют родники.И вспыхивает газ.Гремит гроза, пропахшая озоном.Дымит труба. Несутся поезда.И бабочка порхает над газоном.И соки устремляютсяк плодам.Под пальцами рождается элегия.С улыбкой лепит первые словадитя.Мир жив, покуда есть энергия…А я живу – покуда мысль жива.
Из книги «Тревога» (1990 г)
Памяти безымянной деревни
Скопирован крапивой контур дома.Площадка возле – двор когда-то был.Но до сих пор всё жмутся к ним знакомодеревья, тропки, редкие столбы…Труба печная… Нет, не от пожара.Ушли сначала дети. Кто куда!Привычных вёдер тщетно ожидалав колодце застоялая вода.В полях всё васильки. Да молочаи.За хлебом – в город.«Эк настала жизнь!»На письма всё ж обиженно молчали.Потом перекрестились – и снялись…Там всякие.Выдумывают плазму.И вкалывают просто за рубли…Как мало не поддавшихся соблазну,сумевших не отречься от земли!Хозяйским обойдённые вниманьем,сутулясь, чахнут яблони в саду…Начало ли, конец повествованью?Но я и там ответа не найду,где, раненые памятью о лете,ещё держа глазами васильки,накормлены, при тёплом туалететоскуют о деревне старики…
Липа на проспекте
Заботу о нейпроявляют.Укрыли в асфальт провода.Из шланга её поливают –журчит по асфальту вода.Под стволик, асфальтом зажатый,кладут удобренье: расти!Есть шефы – из школы девятой.В чести у них липа. В чести.В достатке и солнца, и влаги…И, сил животворных полна,цветы, как победные флаги,в июле раскрыла она…Но только… Не будет похожих.Асфальт неподатлив и груб.Слетают под боты прохожихсозревшие шарики. Хруп!И листья слетают урочнона мокрые чьи-то следы…И запах забылся цветочный.И смыло с асфальта плоды.И словно какая-то малостьушла из её красоты.И словно в ней что-то сломалось.Весна. Но унылы листы.И снова цветения время.Но что ей цветы без числа,коль некуда сбрасывать семя,чтоб новая жизнь проросла!..
Яблоня
Её к земле тянули яблоки.Струились трещинки ствола.И вот с колен подняться на ногиона однажды не смогла.Но снова цвет держала бережно,как бы приподнятая им.И вновь цветка не стало белого.А стал он шалом наливным.И вился аромат над кроною.Не замечал случайный взглядствола уродливого, чёрного.А видел: яблоки висят.Сгибалась медленно до осени.Как снегирей пылала стая…Пока не вызрели – не сбросила.А после рухнула – пустая…
Через тысячу лет
При самой удаче великой(Не вспыхнет большая война.Спасусь от болезни столикой.Не тронут огонь и шпана.Удастся сберечься от зелья.Меня не завалит безделье.Не высушит зависть. Иначе –минует любая напасть)…При самой великой удачемне в эти годане попасть.Зачем же я взглядом тревожнымопять и опять заглянув тот край, для меня невозможный,в запретную эту страну?Враждуют ли там? Перестали?Как нервничают города?И чист ли там воздух?Чиста ли?Жива ли речная вода?Слышна ли там песня удода?Не вымерликобра и волк?Зачем мне такая забота?Ведь я женавеки умолк.Давно погрузился в потёмки…Но острые щупальца глаз,ещё не родившихся, странных(потом они будут – потомки)тревожат из далей туманных:«Ты помнишь,ты помнишь о нас?»..