Как молоды мы были...
Шрифт:
— Что, ромалэ, не лучшее утро сегодня?
— Да, Иван Михалыч, злое, — ответил дедуле, наверное восьмидесятилетний цыган.
— А ведь я тебя… ладно, дело давнее. Рассказывай.
— Два негодяя, подговорили двух дураков, как товар получить и деньги таборные сохранить. А я прошляпил.
— Я так и думал, что бы на моего внука, твои внуки и с ножом… В страшном сне не привидится.
— Правнуки, Иван Михалыч и мои не брались за ножи.
— Да, деда, только двое достали ножи, но у тех тоже они были. Да это и понятно, сумма то не маленькая, — заметил я.
— Как поступим, Иван Михалыч? — Спросил старый цыган.
— По справедливости. Забирай товар, — и дед, дав мне на прощанье хорошего леща, уехал.
Цыгане забрали
— Я твой должник, молодой Буримский.
Пусть так, я просто пожал плечами и не стал ему говорить, что я Медведев. Это стало мне уроком на всю жизнь. Что бы больше не думал, какой я умный и Бога за бороду держу. А если бы, вовремя не просек и Веньку полосанули? Я никогда бы себе этого не простил.
Тем не менее, в общак ушло полторы тысячи и по двести рублей каждому.
Еще зимой, Маркиз взял у меня копию свидетельства о рождении. Так же сказал взять справки с места жительства, о составе семьи, образовании и характеристику с места работы. Спросил не стою ли на учете в милиции и долго сетовал, что я еще не комсомолец.
Как оказалось, в конце августа я еду на юношеский международный турнир по боксу в Югославию. В этом турнире будут участвовать представители стран Средиземноморского региона и Черного моря. От нас заявили представителей Грузии, РСФСР и Украины, всего три человека. В турнире примут участие не команды стран, а персонально приглашенные боксеры юноши. Такой себе смотр олимпийских резервов региона с прицелом на 1966 год. На участие в соревнованиях собирают боксеров из Франции, Испании, Италии, Греции, Югославии, Албании, Румынии, Болгарии, Турции… почти всех стран регионов. Тренер от СССР поедет один — Маркиз и еще руководитель делегации с заместителем. Ну куда без них. Когда я спросил тренера, почему он согласился поехать на турнир, да еще взял меня, он сказал:
— Николай, я не соглашался, а настоял на этой поездке сам, по двум причинам. Первая — Средиземное море, так как турнир пройдет в Триесте. Это такая красота и память. Подвернулась возможность снова увидеть то, что не видел… много лет. И второе, тебя нужно показать за рубежом. Потому что, какая бы у тебя ни была репутация в Союзе, наверху очень прислушиваются к мнению спецов за границей. Как бы они не утверждали обратного.
— Но, Михаил Игнатьевич, очень многие считают, что вашего мнения вполне достаточно для Олимпийского комитета и федерации бокса.
— Пока это так, но ведь все может измениться.
Здесь было над чем подумать. В секции упорно ходили слухи о возможном возвращении советских испанцев на историческую Родину. И значит возможен отъезд семьи Агирре… Кровь родная — не водица. А отъезд Маркиза, это уход бокса в Крыму на вторые роли даже не в Союзе, а на Украине. Авторитета учеников Маркиза, пусть и специалистов союзного уровня, не хватит что бы удерживать провинциальный бокс в союзной элите. Разве, что в Украине… Личность тренера и его связи играют очень важную роль, как для доступа к полезной информации, так и при распределении привилегий сверху. Проще говоря, мы можем оказаться в глубокой заднице, если тренер не передаст нас в надежные руки. Все это требует тщательного осмысления на серьезном уровне.
Потеря палубного матроса, оказалась для команды «Богатыря» легко возместимой. Кэп, с его то авторитетом, быстро нашел пенсионера на временную замену и искренне пожелал мне доброго пути и удачи. Которая мне понадобилась, в Триесте была настоящая рубка, мало похожая на соревнования юношей. Скорее это была выставка продажа молодых дарований и они стремились себя показать не боксерами любителями, а прежде всего бойцами. Но, как оказалось, Маркиз этого ожидал.
Два круга предварительных боев, мы прошли без потерь только потому, что Маркиз сумел нас настроить на рубилово. А в тридцать второй и шестнадцатой накал боев спал, поэтому наша, более высокая, техническая оснащенность позволила пройти и эти этапы. Относительно
легко. А вот в восьмой вылетел грузин. Кацо завелся в бою с французом африканских кровей и пошел на обмен ударами. В результате чего Шота получил рассечение брови и врач снял его с поединка, а негр прошел дальше в турнирной сетке полутяжей.И если легковес краснодарец, Юра, прошел в четвертую с большим трудом — в равной борьбе выиграв у румына. то я нокаутировал албанца во втором раунде. Этот, явно старший, а отнюдь не семнадцатилетний, боксер решил подавить меня сериями тяжелых ударов. Однако силенок мне хватало и на этого переростка мне их было вполне достаточно. Процесс отделки щенка под боцмана, включал в себя тяжелую физическую работу, где приходилось терпеть и терпеть. Поэтому я терпел, а к середине второго раунда албанец спекся и я его уложил чистым боковым справа. Несмотря на то, что он поднялся до счета десять, врач снял его с поединка. Правда этот ханыга сумел разбить мне нос, но это не впервой. Главное, что не сломал.
Одну четвертую, мы с Юрой, проскочили на ура. Против Юры вышел итальянец, со свежим рассечением и врач его снял уже в первом раунде. Мне же попался болгарин, физически очень сильный и техника неплохая, но тактически очень плохо подготовленный. Видимо в бокс пришел поздно и достойных соперников ему в Болгарии не было. поэтому победы давались легко. Парень просто не знал, что ему со мной делать. Когда он шел вперед, я спокойно работал на дистанции, набирая очки. Даже не вис на нем, а встречал сериями и передвигался под левую руку. Тогда он решил, тоже, работать на дистанции, а я стал сокращать ее до средней. И как только он ловил ритм, то навязывал ему ближний бой. Я его читал, как раскрытую книгу. В начале третьего раунда, судья остановил бой за явным преимуществом. Когда судья в ринге поднял мою руку, на лице парня было выражения глубокого недоумения. Вроде и не бит, и силы есть, а проиграл вчистую.
В наш угол пришел тренер болгарина поздравить коллегу:
— Мануэль, я во время боя прижмурился и мне показалось, что это ты, молодой, на ринге, — начал он… по-испански.
— Увы, Хорхе. А твой парень хорош, от души говорю, но в боксе скорее всего пару лет?
— Да, всего полтора года. А у твоего Николо и удар есть?
— Да не очень, но… быка уложит, — и они захохотали чему-то своему, далекому и знакомому только им. Как могут только друзья детства.
Ну Коля, — сказал он мне по-русски, — держи знамя моего земели. Как у вас говорят.
После полуфинала еще и Юрий отправился в аэропорт, с заместителем руководителя. А у меня до финала был перерыв в два дня. Юрий проиграл в равном поединке любимцу публики, уроженцу Триеста. Этого и стоило ожидать, когда мы узнали кто будет его соперником. А я победил хорвата в каком-то тяжелом, корявом бою. Чему тот научился в боксе, так это множеству грязных приемчиков и трюков — он и вис на мне, толкал, заплетал руки, наступал на ноги, бил ниже пояса и открытой перчаткой…Однако его не дисквалифицировали, как же хозяин ринга. Я устал, как никогда и морально, и физически так, что и победа не радовала. На что Маркиз мне сказал:
— Николай, а вот у профи каждый второй бой такой. Да еще плюют на тебя в клинче, вытирают об тебя нос. Клоуны вроде, но как только ты потеряешь концентрацию… все. Выключают свет.
— Нет, ну это не спорт.
— Да, не спорт, это больше шоу и бизнес, но будь уверен — любителям они наваляют всегда. Конечно, в поединках по профессиональным правилам. — Он помолчал и продолжил. — Николай, у меня к тебе просьба. Я сейчас уйду, по приглашению югославских друзей, до завтрашнего вечера. На это есть разрешение от руководителя. Однако, я приду лишь вечером послезавтра. Завтра, вечером, они не придут меня проверять. А ты утром, послезавтра, передай им вот эту мою записку. А на словах скажи: «Рано утром приехали хозяева и мол я срочно уехал с ними по каким-то делам.» Сделаешь. — И неловко посмотрел мне в глаза.