Каллиграфия

— У меня для вас объявление, — сказала она, обводя их пытливым взглядом.

— Устроят маскарад? — замирая от волнения, спросила Роза.

— Да ну тебя, маскарад же только зимой! — проворчала Мирей.

— Вы с Франческо наконец-то заключили мир? — предположила Джейн.

— Нет и нет! Кстати, вот и он, легок на помине! — сказала Джулия, когда в дверную щель просунулся любопытный нос итальянца. — Благородному мужу подслушивать не к лицу. А ну, давай, к нам! — и она ловко втащила Франческо внутрь.

— Я вовсе не благородный муж, — с легкой обидой в голосе произнес тот, расправляя на одежде несуществующие складки. Он тупил глаза, смущался и, вообще, вел себя как девица на выданье.

— Ты до сих пор сердишься на меня? — нерешительно спросил он.

— Сержусь, но меньше… Гораздо меньше. Я даже разрешу тебе участвовать в нашем предприятии.

— В нашем?! — подскочила Мирей. — Что-то не припомню, чтобы нас ввели в курс дела. Я уж точно не дам согласия, пока мне не разъяснят сути.

— Дело элементарное, — непринужденно сказала Венто и тотчас перешла в наступление: — Как насчет того, чтобы искоренить мировое зло? Я имею в виду торговлю людьми.

При этой фразе кенийка вжалась в диванную обивку, у Франческо вырвалось какое-то нелепое восклицание, а Мирей неодобрительно поморщилась, шепнув на ухо Розе:

«Она не из тех, кто разменивается на мелочи».

— Но бороться с преступностью отнюдь не легкая задача, — вмешалась Джейн, которой эта затея пришлась не по душе.

— Безрассудство! D'eraison! — вскричала Мирей.

— Позвольте мне пояснить, — примирительно сказала Джулия. — У естествоиспытателей есть одно правило: сперва они проводят серию опытов in vitro, в лаборатории, а уж затем приступают к операции in vivo. Переводя на нормальный язык, следует вначале разузнать, где находится источник всех зол, откуда у мафиози растут корни и какой отравой их полить, чтобы истребить сорную траву.

«Изъясняется, что твой проповедник», — не удержалась Мирей от реплики в сторону.

— А я знаю того, кто нам поможет! — сказала вдруг Лиза. — Сатурнион Деви.

— Директор?! — как по команде воскликнули остальные. Джулии совсем не хотелось вмешивать сюда директора.

— Кто как не он? Ведь ему одному доступны все рычаги в Академии, он ведет переговоры с учеными зарубежья и наверняка состоит в дружеских отношениях с некоторыми представителями ООН. Деви непременно подскажет путь.

— А ведь верно! — заметил Франческо, который до той поры молчал. — Если заострить его внимание на проблеме, из твоего d'eraison, Джулия, может, и выйдет толк.

— Коль вы, и правда, прибегнете к его помощи, то я, пожалуй, признаю, что идея эта не так глупа, — отозвалась Мирей.

Как и следовало ожидать, «бразды правления» перешли в ее руки. Теперь главным организатором была она. Франческо она поручила прозондировать почву в библиотеке, и когда тот заикнулся, что книгохранилище имеется также и в саду сакур, Джулия была готова его придушить.

— Вот, значит, откуда взялась Клеопатра! — сощурилась Джейн. — Невероятно, как вам двоим удавалось так долго скрывать от нас существование рая!

— Вход в параллельный мир! Феноменально! — воскликнула Лиза.

Джулия отнюдь не разделяла общего энтузиазма. Она была несколько удручена сложившейся ситуацией: из-за легкомыслия Росси двери в заповедный край могли навсегда для нее закрыться. Если уж Аризу Кей и берет с кого слово, то подразумевается, что слово это надо держать, а не трубить о саде на каждом углу. Если новость расползется по Академии, никто не поручится, что вскоре она не облетит весь земной шар. А против шестимиллиардного населения Аризу Кей вряд ли устоит…

— Внимание! — возвысила голос Венто. — Кхм, пока не случилось непоправимое… Обещайте мне… Нет, поклянитесь! Дайте нерушимую клятву, что ни при каких обстоятельствах не раскроете тайны сада. Поклянитесь держать язык за зубами. И ты, Франческо. Но тебя, боюсь, даже клятва не остановит.

— Там, где бессильно внушение, вполне сгодится скотч, — вставила Роза. — Или иголка с ниткой.

— Обойдемся и без варварских методов. Но учти, Франческо, если проболтаешься, не сносить тебе головы.

— Угу, — вякнул он.

В тот знаменательный ноябрьский вечер Мирей присягнула на верность Аризу Кей, как если бы та была Людовиком XVI; Роза с жаром пообещала, что скорее позволит сварить себя в кипятке, чем обмолвится о Волшебных Деревьях. Джейн дала честное «космическое» слово (в ее понимании, беспредельно честное), а Лиза сказала, что у нее в роду сплетники и болтуны вымерли еще к началу девятнадцатого века.

— Нам нужно как-нибудь назваться, — скромно заметила Джейн, когда с клятвами было покончено.

— Зачем? Чтобы выделиться? — въедливо поинтересовалась француженка. — По-моему, известности как раз и следует избегать. Мы же договорились действовать втайне.

— Так-то оно так, и всё же… Я не ставлю целью популярность. Название должно подбадривать нас самих. И пусть оно будет звучать только в нашем, узком, кругу. Знаете, как приятно…

— Ага, назовемся, к примеру, «Шестерка проныр и К.», — предложил Франческо, который с юмором всегда был на «ты».

— Ну, насчет «Шестерки проныр» всё ясно, а что такое «К.»? — удивилась Джулия.

— Да Клеопатра же!

— Остроумно, остроумно, — сказала Мирей, которая не упускала случая вставить в разговор свои два цента [13] .

После того как были распределены обязанности, никто и думать не думал об учебе. Все беседы неминуемо сводились к предстоящей миссии, и старания, в прошлом направленные на выполнение практических работ в лаборатории, текли теперь в другое русло. Кристиан Кимура уже не раз замечал кого-нибудь из «Шестерки», бродящего по коридорам с многозначительным видом. Если ему попадались Джейн или Франческо, он приписывал их загадочность тем идеям, которые они, возможно, вынашивали, и очень надеялся, что идеи эти связаны с их курсовыми. С Джулией он виделся реже обычного, хотя под крышей белой пагоды встречи их были неизменны. Прежняя открытость ученицы уступила место отчуждению и холодности, и порой в ее речи звучали не нотки, а целые аккорды недоверия. День за днем она всё более отдалялась от синьора-в-черном, который никак не мог уяснить себе причину ее странного поведения. Но, быть может, то сказывалась унылость осенней поры?

13

inserer deux cents — вставить пять копеек (фр.)