Кам
Шрифт:
Убедившись, что лицо после одиннадцатичасового дня выглядит более-менее прилично, в назначенное время я спускаюсь в ресторан. Таисия уже сидит за возле столом возле окна, который, как я теперь знаю, закреплен за Булатом.
— Привет, Дина!
– восклицает она настолько радостно, будто наша встреча стала для нее приятнейшим сюрпризом.
– Ты замечательно выглядишь. И не скажешь, что допоздна работала.
Даже если со стороны Таисии это чистейшей воды лесть, я все равно расплываюсь в улыбке. Вот поэтому ее любят все, а меня - выборочно. Потому что не умею я быть настолько милой и жизнерадостной, чтобы говорить
— Ты уже заказала?
– осведомляюсь я, углубляясь в меню. С обеда маковой росинки во рту не держала.
— Нет, я ждала тебя. Ты голодная, да?
– Таисия смотрит на меня с сочувствием.
— Если бы в зале не играла музыка, ты бы услышала рев моего желудка. Я буду суп дня… И салат с тунцом. И те вкусные спагетти с гребешками.
— Да, ты действительно проголодалась, - смеется она и, подозвав официанта, мило щебечет: - Мне, пожалуйста, пасту и клубничный чай. И заказ, включая Динин, запишите, пожалуйста, на счет Булата. Это его личное распоряжение.
От удивления я чуть не давлюсь скопившейся слюной. Каким образом я попала список личных распоряжений Булата?
— Да зачем, Тай?.
– возмущаюсь я, сминая страницы меню. — У меня здесь и так скидка…
— Без возражений, - улыбается она, успокаивающе накрывая мою руку своей. — Я знаю, что ты очень помогаешь Булату и Камилю с автосалоном и будущим слетом дилеров. Булат когда узнал о нашей встрече, сразу сказал, чтобы ужин на его имя записали. А я стараюсь с ним по пустякам не спорить.
Я закатываю глаза, но тоже не спорю. Ясно ведь, что Каримов не обеднеет, оплатив мой ужин из трех блюд. Но то, что он ценит мою работу - конечно, приятно. Я и правда стараюс,ь как могу. На составление сметы для рекламной кампании запчастей убила два свободных вечера.
— Расскажи, как у тебя дела? — подперев щеку, Таисия смотрит на меня с обожанием.
– Я так тобой восхищаюсь. Все успеваешь. Булат с Камилем на тебя молятся.
Я редко краснею, но после услышанного становлюсь пунцовой как помидор. От удовольствия. Когда столько времени и сил отдаешь работе, получать такую похвалу - круче любой премии. Тем более, когда на тебя молятся не кто-нибудь, а два успешных бизнесмена. И чтобы не лопнуть от растущего чувства собственной значимости, приходится экстренно представлять, как Камиль и Булат бьют поклоны иконе с моим ликом. Становится дико смешно и меня отпускает.
— Это тебе спасибо за рекомендацию. Работать в автосалоне мне очень нравится, и я стараюсь никого не подвести. Дела у меня отлично. Правда в последнее время стало все больше не хватать развлечений… - Я благодарно улыбаюсь Таисии.
– Так что твое приглашение на ужин пришлось очень кстати.
— А я всю неделю про тебя думала!
– воодушевленно подхватывает она. — Все говорила себе: надо увидеться с Диной. Но сначала Тагир приболел, потом в агенство потребовало внимания. В любом случае, я очень рада, что мы наконец увиделись.
— И я. А как у Тагира дела сейчас? Все в порядке… Ну, со здоровьем?
— Ой, да, - беспечно отмахивается Таисия.
– Улымка весь в Булата пошел. Больше двух дней болеть не может. Искапризничается весь.
— А что, Булат тоже капризничает?
– не удерживаюсь я от шутливого замечания.
Таисия
хихикает.— О, это отдельная история. Но я тебе ничего не говорила.
Жестом изобразив знак «Я могила», я набрасываюсь на принесенный официантом суп. Пусть Таисия посчитает меня не слишком воспитанной, но секунда промедления чревата голодным обмороком.
— Ой, смотри!
– весело произносит она. — Стоило нам тут встретиться и Камиль тут как тут. Да еще и не один, а с прекрасной дамой.
Моя спина странно деревенеет и обернуться, чтобы взглянуть на Камиля и прекрасную даму, удается с трудом. Он привел Лику в «Холмы»? — злобно язвит внутренний голос. — А, что, других ресторанов нет?
Но открывшееся картина заставляет меня шумно выдохнуть и расплыться на стуле подобно плохому тесту. Прекрасная дама, упомянутая Таисией - это вовсе не идеальная Лика или другая фотомодель, а темноволосая девочка лет семи в джинсовом комбинезоне и переливающихся неоном кроссовках.
36
Наклонившись, Камиль что-то спрашивает у девочки и, получив кивок, оглядывается. Я разглядываю его миловидную спутницу во все глаза в попытке уложить в голове картинку, которая до этого момента никак не складывалась. Да, эта девочка точно его дочь: те же волнистые волосы, тот же разрез глаз. С ума сойти можно. Камиль действительно папа.
— Камиль, Карина!
– звонко выкрикивает Таисия, маша им рукой.
– Место встречи изменить нельзя, да?
Обернувшись на зов, парочка направляется к нашему столу.
— Кариш, привет!
– Улыбаясь, Таисия сжимает ладошку девочки.
– Вы с папой покушать зашли?
—Мы катались на картинге, а потом я захотела бургер, - важно говорит девочка.
– Папа предложил приехать сюда.
Я встречаюсь взглядом с Камилем и, с трудом сдержав улыбку, киваю в знак приветствия. Так-так. А он, как выясняется, отец-подкаблучник. Захотела дочка бургер, и он сразу повез ее в ресторан.
— Карина, познакомься с Диной, - торжественно говорит тактичная Таисия. — Она работает у твоего папы и очень ему помогает.
Внимание девочки моментально переключается на меня. Во взгляде нет ни растерянности, ни смущения - лишь здоровое детское любопытство.
— Здравствуй, Дина. Я Карина и мне семь лет. А сколько тебе?
Я почти сразу же проникаюсь к малышке уважением. Общается в моем стиле: прямо, четко и по делу. Подняв ладонь с приглашением дать мне «пять», я отвечаю ей вежливо и предельно серьезно:
— Привет, Карина. Приятно с тобой познакомиться. Мне двадцать четыре.
Девочка оценивает мою руку и звонко ударяет в нее ладошкой, после чего, задрав голову, с улыбкой смотрит на Камиля. Мол, видел, как я круто сделала?
Он показывает ей большой палец, а потом строго добавляет:
— Но про возраст у незнакомых людей спрашивать не слишком вежливо.
Девочка недоуменно сводит к переносице брови, очевидно, обдумывая это замечание.
— Это неправда, — шепотом говорю я и, поймав ее повеселевший взгляд, подмигиваю.
Волна неодобрения, исходящая от Камиля, моментально оседает на коже. Я с легкостью от нее отмахиваюсь: рядом с Таисией и Кариной его гнев бессилен. Да и что ужасного в том, чтобы спросить у собеседника о его возрасте? Я вот по поводу своих двадцатичетырех нисколько не комплексую.