Кам

Вместо ответа я встаю на цыпочки и тянусь к его виску. Все мои действия - чистейшая импровизация, но получаются она так естественно и легко, словно я их отрепетировала.

— Помнишь, мы стояли в лифте?
– шепчу я в своей самой интимной тональности.
– Ты сказал, что при желании можешь заставить меня встать на колени и сосать твой член. И что даже если я закричу, в доме меня все равно никто не услышит.

От собственной безбашенности бегут мурашки и во рту неожиданно пересыхает. Зрачки Камиля расширяются, и дыхание будто становится горячее.

— Все еще хочешь это осуществить?

– добавляю я, сощурившись.

Внутренний голос, принадлежащий разумной и скучной половине меня, истерично визжит: «Ты что творишь?!», но моя неразумная, а оттого гораздо более веселая часть легко его игнорирует. Вечер, не взирая на результат, уже стал особенным.

— Иди, блядь, домой, - хрипло выплевывает Камиль. — Малолетка.

— Начинаю сомневаться, что ты кого-то там изнасиловал. Или твои приоритеты с годами действительно поменялись и ты теперь пушистый котик.

Глаза напротив ярко вспыхивают - так, что на секунду мне становится страшно, - и затылку вдруг становится больно. Это Камиль стиснул его ладонью так, будто вознамерился сломать мне шею.

— Я говорил тебе, что однажды ты сильно огребешь за свой язык.

Его лицо так близко, что я могу разглядеть несколько едва заметных шрамов на его переносице, и родинку на нижнем веке. Почему-то мне совсем не страшно, хотя сердце молотит так, словно готово выпрыгнуть из груди. Сдави Камиль помимо шеи мою задницу, я бы сказала, что момент стал бы идеальным.

Я ничего не отвечаю, только улыбаюсь в стиле сумасшедшей Харли Квин. Ему кстати, идет, когда он злится. Его бешеная энергия меня с головы до ног окатывает.

Сила намерения все же существует, потому что рука Камиля ощущается сначала на бедре, а потом под моей юбкой прямо на голой ягодице.

Тугой спазм резко сдавивливает живот и изливается влагой в промежность. Забыв как дышать, я распахиваю рот в глухом пошлом звуке. Очень кстати, потому что в следующее мгновение в него грубо вторгается чужой пряный вкус.

28

На короткое мгновение я испытываю шок и неверие. Кажется, в реальности на то, что мой дерзкий экспромт получит продолжение, я не рассчитывала. Еще бы. Я целуюсь с мужчиной на целых пятнадцать лет меня старше, и он не кто-нибудь, а самый страшный кошмар моего детства.

В этом поцелуе все непривычно: доминирующий напор, трение щетины и особенно непривычен запах… Концентрированно мужской и тестостероновый, он всюду: в носу, в глазах, на коже, у меня на языке.

Повинуясь порыву, я прижимаюсь к Камилю всем телом. Его рука все еще на мой заднице - царапает, мнет, сжимает. Нервные окончания звенят странным восторгом и неверием: той твердой штуковиной, которую я ощущаю своим животом, можно выиграть пару партий в билльярд.

— Хочешь меня, извращенец, - бормочу я, задирая края его футболки.

Мой центр удовольствия взрывается эстетическим оргазмом: живот Камиля такой же каменно-твердый, как и его член. Никакой дряблости, никаких обвисших складок и прочих изъянов, приписываемых мной мужчинам его возраста. Но несмотря на это, я бы ни за что не спутала его тело с телами своих сверстников. Оно совершенно другое, но в чем именно, объяснить себе не могу.

В ответ он рывком поднимает меня в воздух и плюхает задницей на край стола, чем вызывает очередной возбужденный стон. Какая девушка не хотела хотя бы раз в жизни испытать то, что чувствуют все эти счастливицы в кино?

Мое белье промокло насквозь, и тело полностью лишилось контроля. В сексе я всегда вижу себя со стороны: знаю, где находятся мои руки и ноги, и что в данный момент делает партнер. Сейчас же с удивлением обнаруживаю, что мои голени, оказываются, намертво стиснули бедра Камиля, а пальцы щупают его спину. А еще эти звуки, самовольно вырывающиеся из глубин грудной клетки… Стону, как дешевая порно-звезда.

Без контроля я ощущаю себя беззащитной. Обычно я чувствую хотя бы небольшое свое превосходство, и лишь в качестве исключения соглашаюсь на равноценное партнерство. Сейчас нет ни того, ни того. Я нахожусь в подчинении.

Рука Камиля вклинивается между моих ног и, зацепив резинку стрингов, дергает их на себя. Я же, вместо того, чтобы его остановить, торопливо приподнимаю бедра, не прекращая сосать его язык.

Так. Я, что, готова с ним переспать? В процессе разберемся, - моментально находится с ответом безбашенная часть меня.

Это решение в буквальном смысле развязывает мне руки: они перемещаются на пояс брюк Камиля и, нащупав молнию, решительно тянут ее вниз. От зашкаливающих адреналина и возбуждения кружится голова. Еще пара секунд - и пути назад не будет. Касание его там равносильно точке невозврата, тогда как за пределами этой комнаты есть столько решительных «против», которые обязательно шарахнут по голове с наступлением утра.

— Хватит, - раздается вдруг хриплый голос Камиля. Одновременно с этим его пальцы больно сдавливает мое запястье.

Рука, выпустив замок, опадает вдоль тела, глаза открываются. Коротким злым движением Камиль застегивает ширинку и отступает назад. Вид у него потрепанный в самом хорошем смысле: футболка смята, волосы взъерошены, взгляд обезумевший. Возле его ног валяются мои скомканные, насквозь промокшие трусы.

— Иди домой, - раздраженно рявкает он.
– Без разговоров.

Часть меня готова стонать от разочарования, вторая выдыхает с облегчением. Мол, слава богу, это закончилось и нам не придется бежать из страны.

— Не нужно так рычать, - как можно небрежнее бросаю я: настолько, насколько позволяет сбившееся дыхание и возбуждение, горячими волнами гуляющее под кожей.
– Конечно, я уйду.

Спрыгнув на пол, я подбираю белье и демонстративно запихиваю его за пояс юбки.

— Проводишь?

Не дожидаясь ответа, я обхожу Камиля и дефилирую в прихожую. Сердце колотится как ненормальное, щеки и губы горят. Так будет правильно, - назидательно произносит внутренний голос - тот, который разумный.
– Сейчас ляжешь баиньки, а на утро будет не о чем жалеть.