Камера абсурда

– Конечно, дорогая, – произнесла Ирина.

– У меня к тебе просьба, – я сделал паузу.

– Твоя просьба для меня – закон, – услышал я в трубку. – Проси все, что угодно…

– Я это знаю, милый, – сказал я. – И очень ценю.

– Говори же мне свою просьбу, я все исполню, – с придыханием произнесла в трубку Ирина, все больше входя в роль мужчины. Надо признать, у нее получалось отменно. В ней всегда жил эдакий чертенок.

– Я хочу, чтобы сегодня вечером мы с тобой поиграли в насильника и жертву, – произнес я чарующим (как я это понимал) голосом.

– Как скажешь, милая, – тотчас последовал ответ Ирины. – Если это тебя заводит…

– Еще как заводит, – прошептал я. – Я уже ни о чем не могу думать, кроме как о тебе, как ты входишь ко мне и вдруг бросаешься на меня, срываешь с моего тела одежду и неистово и грубо насилуешь меня…

– Ты хочешь, чтобы я тебя… изнасиловал? – Голос Ирины был немного удивленным.

– Да, милый. Но ведь это только игра, – ответил я. – И я страстно желаю этого…

– Я весь в твоей власти, любовь моя, – сказала Ирина. – Значит, в девять?

– В девять, милый, – сказал я. – И не забудь: как только я открываю тебе дверь – наша игра начинается.

Я нажал клавишу отбоя. Ирина сделала то же самое, а потом вопросительно посмотрела на меня:

– А пистолет?

– Пистолета у тебя, то есть у Ярошевича, нет, – наставительно произнес я. – Он у меня, у Алениной…

– Ты думаешь? – удивленно посмотрела на меня Ирина.

– Именно так я и думаю, – ответил я.

Ирина какое-то время сидела, о чем-то думая. Потом встала и пошла к двери.

– Ты куда? – спросил я.

– За дверь, – ответила она. – Время уже как бы девять часов, и нам пора начинать игру…

– Не как бы, Ира, не как бы, – сказал я. – Все должно быть натурально.

– Да поняла я, – отмахнулась от меня Ирина.

Она вышла за дверь. Я прошел в комнату. Взял плюшевого мишку, который сидел в кресле и наблюдал за мной блестящими бусинками глаз, и положил его в изголовье дивана. Примерно через минуту раздался звонок. Я прошел к двери и открыл ее.

Вошла Ирина. Она посмотрела на меня глазами, полными любви, затем втолкнула в комнату, повалила на разложенный диван и стала срывать с меня одежду. Ее взгляд наполнился вожделением. Она весьма натурально порвала на мне рубашку и стала стаскивать с меня джинсы. Я сначала сопротивлялся вполсилы, но совладать с Ириной не мог. Тогда я стал сопротивляться в полную силу, пытаясь оттолкнуть ее от себя.

– Не сопротивляйся, убью! – прорычала она, навалившись на меня, и впилась поцелуем в мою шею, хватая одной рукой меня за грудь, а другой стараясь расстегнуть «молнию» на моих джинсах.

Я обмяк, а потом, схватив плюшевого мишку, стукнул им Ирину по голове. Она ослабила хватку. Тогда я, выбравшись из-под нее, ударил ее еще и еще. Она перестала двигаться и закрыла глаза. Тогда я столкнул Ирину с дивана на пол…

Наступила тишина. Было слышно только, как мы оба натужно дышим. Потом я поднялся с дивана, поискал взглядом, что бы такое могло заменить пистолет, увидел на столе ее сотовый телефон, вложил его Ирине в руку, сжал ладонь, чтобы на телефоне появились ее четкие отпечатки, разжал ладонь и столкнул телефон носком тапочка на пол. Потом я наклонился к Ирине и прислушался. Когда я услышал, что она «еще дышит», я схватил мишку и, имитируя удар, каковой зовется «что есть силы», хватил Ирину плюшевой игрушкой по голове еще раз. Потом бросил мишку на диван, взял свой сотовый, не включая его, «позвонил» в полицию, забрался на диван, сел поближе к спинке, обхватил колени руками и принялся ждать…

Ждать пришлось недолго. Где-то через полминуты Ирина спросила:

– Все?

– Все, – ответил я.

– Ну ты и сади-и-истка, – протянула девушка, поднимаясь с пола.

– А ты – настоящий маньяк-насильник, – ответил я. – Откуда у тебя такие задатки? Может, в прошлой жизни ты была разбойником?

Ирина фыркнула, а потом спросила:

– Что, думаешь, так оно и было у Алениной и Ярошевича, как мы с тобой тут разыграли? – Ирина села рядом со мной.

– Да, думаю, так и было, – ответил я.

– И пистолет она ему в руку вложила? – спросила девушка.

– Думаю, что так, – сказал я.

– А откуда он у нее? – поинтересовалась моя подруга.

– Это пистолет продюсера Лисянского. Ты помнишь, Светлана Аркадьевна говорила нам, что восемь лет назад в Лисянского стреляли и ранили в плечо? И если бы не его пистолет, который его тогда выручил, он бы давно уже лежал в земле?

– Помню, – сказала Ирина. – Ты думаешь, что с тех пор Лисянский хранил пистолет у себя дома?

– Уверен, – тоном, не терпящим возражений, произнес я. – Какой мужик просто так выбросит оружие? Тем более спасшее ему жизнь. Более того, уйдя от Светланы Аркадьевны, Марк Лисянский прихватил пистолет с собой в числе немногих личных вещей.

– И его нашла Аленина? – сделала вывод Ирина.

– Получается, нашла, – ответил я. – Я уверен, что именно из этого пистолета и был убит продюсер Лисянский. И в меня стреляли тоже из него…

Сказав это, я прикусил язык. Но было уже поздно. Ирина вскочила с дивана и уставилась на меня сверлящим взглядом:

– Кто стрелял? Когда?

Вот ведь чертов язык. И когда только я научусь сначала думать, а потом говорить?

– Пару дней назад, – нехотя признался я. – После того как я проводил тебя после нашей прогулки по вечерней Москве, помнишь?

– И что? – продолжала сверлить меня взглядом Ирина.

– Ничего, как видишь, жив, – дружелюбно улыбнулся я, но ответной улыбки не дождался. – Ну, они промахнулись, Иришка.

– А если бы не промахнулись? – спросила девушка с истеричными нотками в голосе.

Хороший вопрос, хотя и неприятный. Ну, если бы они не промахнулись, то первая пуля попала бы мне в грудь, а второй меня бы добили. Это как пить дать. Конечно, Ирине я ответил не так:

– Но промахнулись же! – Я продолжал улыбаться и выказывать себя эдаким бесстрашным бодрячком, которому несказанно везет по жизни (что было явным преувеличением) и будет везти всегда.

– Почему же ты ничего мне не сказал? – услышал я резонный вопрос. И вполне резонно ответил:

– Я не хотел тебя расстраивать…

Ирина едва не задохнулась от негодования:

– Расстраивать?!

– Ну да… – промямлил я. – Вот видишь, ты и сейчас переживаешь.

– Да как ты можешь такое говорить. Ведь ты… Ведь мы… – У Ирины явно недоставало слов, чтобы сказать все, что она обо мне думает. – Я даже не знаю, что тебе и сказать…

– Ну, вот и не надо ничего говорить, – взял я ее за руку и потянул к себе. – Тем более что он больше стрелять в меня уже не будет…

– Кто не будет? – Ирина сопротивлялась, но я притянул ее к себе сильнее, и она плюхнулась на диван. – Ярошевич?

– Конечно, Ярошевич, – ответил я. – Больше некому.

– А почему ты думаешь, что это он стрелял, а не Аленина? – кажется, успокоилась по поводу покушения на меня Ирина.

– В меня стрелял тот, кто убил Марка Лисянского, – чуть подумав, ответил я. – А поскольку Наталья Валерьевна в момент убийства продюсера была дома, что подтверждается показаниями Маши, то Лисянского убил Ярошевич. Поэтому-то Аленина и создавала для него ложное алиби.