Камешки

— Баярица, — уверенно сказал Миран. — Та, что изредка будит вечный вулкан и заставляет кипящую воду вырываться из-под земли.

— Вулкана с гейзерами нам здесь как раз и не хватает, — проворчал Роан, понимая, что на некоторое время придется забыть о своей кукле.

Лучше для начала научить Джульетту чувствовать и соизмерять. Или хотя бы убедить ее отходить для экспериментов подальше от лагеря. Иначе тут и гнева богини не понадобится, Джульетта с ее работой отлично справится.

— А как было бы красиво, если бы оно полетело ночью, — мечтательно сказала Йяда.

— Хотите, я вам фейерверк сделаю? — тут же предложил жизнерадостный Хэнэ. — У меня как раз порох есть.

Роану захотелось стукнуться лбом по столу, остановило только то, что такого удара судьбы эта шаткая конструкция уже не выдержит.

Нет, Хэнэ отличный брат. Но когда на него нападает жажда деятельности, от него лучше держаться подальше. А то и себе найдет кучу работы, и других нагрузит, а попутно обязательно что-то сломает. Потом сам же и починит, конечно, но все равно неприятно. Оставалось только надеяться, что так на него вино подействовало и это скоро пройдет.

На третий день Джульетта обнаружила, что в находящемся поблизости от лагеря овраге растут кустарники. Ветки у этих кустарников были тонкие, ломкие и колючие, но девушка и таким обрадовалась. Теперь она бегала туда-сюда, как заведенная, таская в лагерь сухие ветки. Ломать живые ей было жалко, тем более одна из знахарок рассказала Джульетте, что к осени мелкие зеленые ягодки превращаются в такие же мелкие, но черные. На вкус эти ягодки преотвратны, но зато здорово лечат простуду, особенно у детей. Поэтому их очень аккуратно собирают, сушат, а потом либо перетирают в порошок для своих нужд, либо продают. Цена у этих ягодок, не такая и маленькая.

Иногда Джульетту кто-то сопровождал в ее походах за дровами, но чаще она сама бегала. Тем более бежать было недалеко, а Йяда уже установила шесты с колокольчиками, которые бы предупредили, если бы к лагерю стал приближаться кто-то чужой.

На пятый день к Джульетте прибился воришка и выдумщик в одном лице. Чем он ее разжалобил, она никому так и не сказала, но ветки пацан таскал честно, и все делали вид, что не узнают его. Возвращался домой недоросль только поздним вечером. То ли делать там было нечего. То ли наоборот, дел было много, но заниматься ими не хотелось. То ли рядом с магами ему было интереснее.

Хэнэ в тот же день слетал на кайгаре в село, рассказал мамке пацаненка, где он пропадает, а заодно одолжил у кого-то шапочку-ведерко и стал рисовать обещанный портрет. Шелла изредка ему даже позировала, отдыхая от попыток собрать из подземной воды силу и влить ее в деревянную заготовку так, чтобы получился амулет, а не горка трухи. В шапочке девушка выглядела совсем уж степнячкой, только синие глаза выдавали, что среди ее предков были не только дети Каранки.

Роан, прочитав на всякий случай планы всех подопечных и убедившись, что занимаются они именно тем, чем надо, наконец разложил вокруг ящика накопители и стал превращать свою татуированную куклу из мяса в подобие мага. Слабенького воздушника, чей щит в лучшем случае продержится не более получаса, а в худшем сожжет только куклу. Ну, или поджарит, и тогда студентусы будут есть запеченное магией мясо, а Роан метаться между селами, пытаясь купить новую свинью. Магу очень этого не хотелось, поэтому он действовал медленно и осторожно, часто проверяя, как растут энергетические каналы. И именно в такие моменты кто-то обязательно пытался его отвлечь. Чаще всего Яс, таскавший из оврага камешки разнообразной формы. По поводу каждого камня он советовался то с Роаном, то с Йядой, и обоим успел надоесть.

На шестой день в лагерь стали стаскивать травы зельевары, успевшие разведать местность и найти все, что им было нужно. Они натягивали между палатками веревки и развешивали на них пучки трав. Потом это дело накрывали плотной тканью, спасая свою добычу от солнца. А внизу раскладывали амулеты, призванные спасти ее же от тумана, росы и даже наглых коз, несколько лет назад сожравших часть собранных пучков.

Правда, как потом оказалось, от вороватых студентусов амулеты не спасали. И часть пучков успели общипать любители экзотического чая. Как Роан подозревал: оборотниха, Тея с Ольдой и, вероятнее всего, Льен. Именно они поглощали кипяток литрами, уверяя, что чай помогает им соображать. Но ничего доказать Роан не мог, да и не сильно хотел. У него и без того забот хватало.

Вообще единственным его развлечением было наблюдение за оборотнями, старавшимися незаметно найти неизвестно кого. Они то обнюхивали студентусов, якобы случайно приблизившись чуть ли не вплотную. То в палатки забирались, когда там никого не было. То лежали в бурьянах и наблюдали.

Йяду оборотни тоже веселили. И именно их преподаватели обсуждали по вечерам, сидя за шатким столиком и наблюдая за тем, как студентусы пытаются перед сном убрать весь тот бардак, который разводили в течение дня.

— Хочешь я тебе что-то интересное покажу? — спросил Локан, вытирая исцарапанной ладонью вспотевший лоб.

Джульетта посмотрела на него скептически, сложила с трудом вытащенные из глубины кустарника ветки в кучку, а потом увидела Яса. Парень брел, как сомнамбула, плавно так, медленно и со склоненной головой.

Локан шустро метнулся к Ясу, остановил его, упершись ладонью в грудь, и повторил заманчивое предложение.

Яс вздрогнул и уставился на пацана так, словно впервые его видел, а потом протяжно спросил:

— Интересное?

— Да, — жизнерадостно подтвердил Локан и добавил: — Я такого раньше нигде не видел, но оно точно магическое.

— Хм, — сказал Яс и посмотрел на Джульетту.

Девушка пожала плечами.

А потом они взяли и пошли следом за мальчишкой к его загадочной находке. И наверняка сделали это из-за похожих причин. Джульетте хотелось отдохнуть от перетаскивания мгновенно сгоравших веток, а Ясу — от поисков подходящих по размеру и форме камешков.

Шли они не очень долго. Овраг петлял туда-сюда, как змея. Потом дошли до ручья, на дне которого Яс насобирал полные карманы камней. Ручей выныривал из-под булыжника, торчащего на склоне оврага этаким козырьком, сбегал вниз и через несколько шагов пропадал в кустах. А от ручейка оказалось рукой подать до находки глупого Локана. И если Джульетта с интересом таращилась на черные с белыми прожилками листики непонятного растения, выросшего между склоном оврага и большим плоским камнем, а пацан разливался соловьем и хвастался своей наблюдательностью, то Яс, успевший даже завалить экзамен по темным явлениям, сразу понял, что оно такое.

— Ты его не трогал? — предельно серьезно спросил у пацана.

В отве получил удивленный взгляд и неуверенное "нет".

— Сколько раз ты его трогал? — с нажимом спросил Яс.

— Один, оно жжется, — признался пацан. — Тогда только один листик был и я подумал, что это камень такой, красивый. Я бы дырку просверлил, повесил на шнурок и мамке подарил.

— Так, — сказал Яс, не очень понимая, что теперь делать.

Если бы растение было ядовитое, пацан бы давно умер. Если бы подселяло сущность, это бы тоже уже было заметно. А значит, оно или стихийно-боевое, или скоро из этого оврага полезет всякая пакость. Естественно, надо рассказать Роану и Йяде. Но что делать сейчас? Может, оно пацана так спокойно отпускало именно из-за того, что он понятия не имеет, что это такое? Тогда и Локан, и Джульетта могут уйти, главное, чтобы не задавали дурацких вопросов и не требовали ответа. Роану девушка в любом случае расскажет.

— Так, — повторил. — Сейчас вы тихо, мирно и не спеша вернетесь в лагерь. Я пока побуду здесь.

Пацаненок смотрел круглыми глазами и порывался что-то спросить.

Джульетта сморщила нос и, неожиданно для Яса, не стала привычно хлопать глазами, замерев любопытным сусликом. Вместо этого она схватила пацаненка за ладонь и потянула за собой.

Яс аккуратно переступил с ноги на ногу, изо всех сил стараясь думать о том, что со спины Джульетта очень хороша, а не о том, что в шаге от него по зеленой траве разползлись черно-белые побеги. Беспокойство эта штука чувствует, это Яс помнил отлично.