Канашибари
Шрифт:
Спустившись по неработающему эскалатору, я нашла заброшенный книжный магазин. Внутри вспыхнула слабая искорка интереса, и я вошла внутрь.
Проходя мимо полок с книгами, журналами и тетрадями, я вспоминала, как мы вот также бродили вдоль рядов в книжных магазинах и библиотеках вместе с Минори. Она, бывало, брала с полки заинтересовавший её том, открывала и начинала читать. Подождав пару минут, я вздыхала и просила подругу пойти дальше. Не понимала эту ее привычку.
— Подожди, — обычно отвечала мне Минори, прикусывая губу, и переворачивала очередную страницу. Тогда я понимала, что подруга собирается купить эту книгу. Если же Минори не отвечала и через пару секунд молча возвращала
Я резко остановилась, почувствовав жжение в сухих глазах, и схватила первую попавшуюся книгу. Обложка едва не оторвалась, но я аккуратно уложила книгу в ладонях и принялась читать. Часть иероглифов была не пропечатана, а некоторые слоги хираганы менялись местами, затрудняя чтение. Спустя пару минут, во время которых я даже не осознавала, что именно читаю, я аккуратно поставила книгу на место и направилась к выходу.
На улице я поняла, что уже наступил полдень. Короткая тень жалась у самых моих ног, а солнце приветливо светило на самой верхушке неба. Я подняла лицо навстречу солнечным лучам, морщась от резкого света, и некоторое время разглядывала голубо-синее полотно, прошитое золотыми нитями. До тех пор, пока перед глазами не поплыли цветные и черные пятна.
В желудке вновь заурчало, и я поняла, что терпеть голод стало слишком сложно. Это был повод сыграть в тобаку — и способ вновь отвлечься. Я знала, что очередная логическая загадка или что-то подобное хотя бы на короткое время займут мой мозг, и воспоминания оставят меня в покое. Хоть ненадолго.
Домик в традиционном стиле с вывеской «тобаку» я довольно быстро нашла в одном из проулков, где спутанные провода свисали со столбов, к треснувшим дверям были прислонены мопеды со спущенными шинами и изредка встречались припаркованные бесполезные автомобили, тронутые ржавчиной.
Выбрав шкатулку с гейшей, я поставила на воспоминания о Минори. И пожалела о своем импульсивном решении в ту же секунду, как сделала ставку. Но вернуть ничего уже было нельзя. В то же время… я не была уверена, что изменила бы ставку, будь у меня возможность. Я чувствовала, что одновременно хочу победить — и сохранить воспоминания, но в то же время подкрадывались мысли, что, забудь я о Минори, о нашей дружбе, о её обвинениях, мне стало бы легче.
Я выиграла в этой игре. Не могла позволить себе проиграть специально. Я вышла из традиционного домика и с рюкзачком, наполненным едой, и со своими воспоминаниями. Посмотрела на кольцо, которое носила в кармане шорт.
«Карп, плывущий против течения, может стать драконом». Пусть душевная боль будет этим течением. Пусть все эти кайданы, пусть мое нынешнее одиночество будут течением. Я не хотела позволять им управлять мной, задавать мне движение. И если я была карпом, у меня все еще был шанс стать драконом.
Я пробродила по улицам еще около часа, но уставшие мышцы ныли, прося об отдыхе. И хоть бездействие пугало, я понимала, что мне нужно дать телу возможность восстановиться. Ведь уже через два с половиной дня я могла погибнуть.
Кто знает, какой сюжет будет у следующей страшной истории?
Я зашла в жилой дом, который показался мне самым надежным на той пустынной улице. Я могла бы найти укрытие еще раньше, но решила сделать крюк, который обошёлся мне еще минут в двадцать, потому что заметила неподалёку группу из трех человек. Спрятавшись, чтобы незнакомцы не заметили меня, я аккуратно сменила маршрут.
Теперь же я оказалась в маленькой квартире, состоящей из двух крошечных комнат и туалета. Та, что была
чуть больше, представляла из себя спальню, и двухместная кровать занимала почти всю площадь, оставляя пространство только для небольшого комода под треснувшим зеркалом. Вторая комнатка служила кухней, но холодильник был пуст, а газовая плита не работала. Больше техники в квартире не было. К моему глубокому сожалению, водопровод тоже не работал.Усевшись на кровать, я с болезненным наслаждения вытянула ноги. Подложив под спину тонкую подушку, открыла рюкзак, чтобы оценить свой выигрыш — я не стала делать это сразу после тобаку. Первым делом я жадно выпила несколько глотков воды, но потом взяла себя в руки и медленно сделала последний, чтобы сэкономить воду.
Среди выигранной еды оказались закрытая коробка с сашими из лосося и рисом на пару, две упаковки жаренного сладкого картофеля, острая сухая лапша, пачка сырных крекеров и два мелонпана. Я невольно зажмурилась, откладывая булочки. Это была любимая сладость Минори. Она бы так обрадовалась сегодняшнему выигрышу…
Я оборвала эту мысль. Аппетит окончательно пропал, но желудок вновь заурчал, и я взяла себя в руки.
С тихим вздохом открыла коробку с лососем и рисом. Подумав, что эту еду я должна растянуть на два с половиной дня, я медленно съела все сашими, оставив почти весь рис. Сырая рыба быстро портится, а рис я решила приберечь на потом. Спазмы в животе прекратились, но я все ещё чувствовала голод, от которого разболелась голова. Я нерешительно взяла один мелонпан и откусила небольшой кусочек. Хрустящий сверху и мягкий внутри, он был слегка сладким, воздушным, а песочная верхушка с сахаром приятно таяла во рту.
Съев булочку, я почувствовала, что вслед за сахаром в крови слегка поднялось и настроение Затем пришла сонливость. В глаза словно попал песок, голова потяжелела, и я зевнула. Поняв, что после кэйдоро поспать мне удалось не больше пяти часов, я решила не сопротивляться и немного вздремнуть.
Когда я легла на кровать, подтянув колени к груди и закрыв глаза, в голове сразу же всплыли недавно увиденные сцены. Задыхающаяся Минори, истекающий кровью Имаи, Харада с перерезанным горлом, кричащая от боли и гнева девушка со шрамом, Шоичи, угрожающий невиновному Саито ножом, и вновь Минори, которая стоит передо мной в одной из комнат и раздраженно кричит о том, как устала от меня.
— Хватит! — закричала я, обхватив голову руками, но крики, плач и обвинения все ещё звенели в ушах. Я зло схватила подушку и кинула ее в стену. — Хватит!
Из горла вырвалось рыдание, и голос сорвался на середине слова. Я вновь упала на кровать, уткнувшись лицом в матрас, и почувствовала, как мокнут от слез щеки. Внутри поднялась обжигающая волна злости, раздражения, горя, усталости, вины, и я яростно ударила по матрасу кулаком. Сначала один раз, потом ещё несколько раз, не обращая внимания на то, как удары отдавались в голове.
Спустя какое-то время я затихла, ударив в последний раз, и замерла. Я и так была измотана, а эта вспышка отняла последние капли сил. Меня слегка затрясло, но я не двигалась, хотя по коже бежал мороз. Несмотря на все эти неприятные ощущения, я все же уснула, провалилась в глубокий сон, но даже в нем не смогла скрыться от мучительных образов.
Однако я смогла отдохнуть — по крайней мере физически. Последние пару часов забытья были спокойными. Я то дремала, то вновь проваливалась в глубокий сон, но теперь уже без сновидений, а когда проснулась, чувствуя себя отдохнувшей, за небольшим окном виднелся уголок уже вечернего неба. Выпив ещё четверть бутылки воды, я съела пол пачки сухой лапши и, накинув рюкзак на плечи, навсегда покинула квартиру, которая на какое-то время стала моим убежищем.