Канашибари

Я заметила, что женщина уже не разглядывала небо. Она наблюдала за мной. На её губах вновь появилась бесцветная улыбка.

— Надеюсь, ты справишься.

Она вытащила темно-красный омамори из кармана и, сцепив зубы, сжала его в руках.

— Ваша защита заканчивается сегодня? — с тревогой уточнила я. Женщина, не отрывая взгляд от омамори, покачала головой.

— Завтра. Но я не хочу больше ждать.

Она размахнулась и кинула омамори куда-то далеко, в сторону фонарей, и оберег утонул в тенях. Я следила за ним взглядом, пока не потеряла из виду.

— Удачи, — проговорила женщина, и я обернулась к ней. И замерла, увидев, что она делала. Женщина держала в руке бутылку воды. И я сразу поняла, что та не была выиграна в тобаку.

Первым моим порывом было остановить женщину, забрать у неё воду… Но я не стала этого делать. Кто я была такая, чтобы мешать ее давнему решению? И смогла бы я, даже захотев?

— Вы уверены? — лишь спросила я, когда женщина поднесла бутылку к губам. Женщина не ответила и, прикрыв глаза, сделала небольшой глоток.

Всего мгновение ничего не происходило, но потом женщина закашлялась, судорожно вздохнула, но впустую — ей не удалось сделать ни глотка воздуха. По ее лицу и рукам, не прикрытым одеждой, побежали черные змеи вен, словно трещины. Пару секунд женщина простояла, схватившись за горло, и, упав на землю, рассыпалась, словно ее и не было.

Грудь сдавило от боли, хотя я не знала эту женщину. Не знала даже её имени.

Несколько минут я простояла там, словно застыв, хоть я и осталась совсем одна на окраине города. Я поняла, что продрогла, и поднялась на ноги.

Нужно было найти укрытие. И подготовиться к следующей страшной истории. Я твёрдо намеревалась бороться за жизнь.

Глава 8 ?????

Заснула я только под утро и проспала лишь пару часов, однако не смогла заставить себя продолжить отдыхать. Голова была тяжелой, но в сон совершенно не тянуло.

Умывшись, я постаралась привести в порядок волосы и заплела их в высокий хвост, оставив челку-химэ висеть у лица. Доела остатки сухой лапши и риса, выпила воды, отметив, что из запасов осталась всего половина бутылки и пачка сырных крекеров. Кинув их в рюкзак, я вышла из магазинчика, в котором провела последнюю ночь. Оставаться в нем дольше я не планировала.

Сегодня ночью я собиралась вновь пройти кайдан. Точнее, это было необходимо. Еще несколько часов назад мое сердце, казалось, кровоточило, но сейчас рана покрылась грубой коркой. Она все еще саднила, но я почти привыкла к постоянному ощущению боли. В голове даже мелькнула мысль, что в горе кайдан уже не так страшен… Смерть, обещающая забрать боль, пугала немного меньше.

Я резко остановилась и сцепила зубы. Нет, нельзя было позволять подобным мыслям проникать в голову. Они такие же опасные, как и эти страшные истории. Если я поддамся отчаянию, то никогда не выберусь. Пока я не попала сюда, временами мне казалось, что я не хочу жить. Несмотря на благополучную обеспеченную жизнь, несмотря на учебу в Токийском университете, к чему я готовилась много лет. Зачем все это, когда умирает близкий и родной человек?

Однако сейчас… Я понимала, что даже если жизнь казалась невыносимой и бессмысленной, я должна выжить, вернуться и что-то изменить. Ради родителей. Ради Минори.

Ради себя.

Да. Я поняла, что хочу жить. Когда смерть оказалась так близко, я осознала, что все еще цепляюсь за свое будущее. Причем сильнее, чем могла предположить. У меня еще была надежда. Не на то, что боль уйдет… Она будет со мной. Надежда на то, что я научусь жить с ней, научусь делить боль с радостью, что выберусь из этого омута.

Я поняла это еще до того, как потеряла Минори. До того, как встретила ту женщину.

Поэтому я отправилась искать место действия очередного кайдана. Я пока не поняла, была ли система в том, где и когда появляются новые страшные истории. Но была уверена, что поиски не затянутся, а искать я была готова хоть до ночи.

Так и случилось. Перекусив и сделав перерыв, я бродила по улицам, которые все не заканчивались. И когда вдалеке показался дом в традиционном стиле, небо уже приобрело темно-синий оттенок, по краям налившись чернильно-фиолетовым.

Несмотря на усталость, я ощутила прилив сил и ускорила шаг.

Этот дом был крупным, трехэтажным, со светлыми стенами и темной черепичной крышей с загнутыми вверх углами, выступающую часть которой поддерживали деревянные столбы, создавая перед стенами дома террасу, обнесенную низким заборчиком. К дому, огибая аккуратно подстриженные кусты и даже небольшой пруд с маленьким мостиком, вела кривая дорожка из круглых белых камней.

Ступив на эту дорожку я как будто попала в иное измерение. Сердце забилось быстрее, а по спине пробежали мурашки. Но я упрямо пошла вперед и остановилась только перед террасой. Поблизости росла сакура, и я уставилась на это дерево, пораженная его красотой. Я вновь на секунду заскучала по о-ханами [62] , но пообещала себе, что вернусь и еще полюбуюсь цветением сакуры вместе с родителями.

62

О-ханами (яп. ??) — японская национальная традиция любования цветами сакуры.

Ступив на террасу, я оглянулась и заметила, что еще пара человек приближались к дому в традиционном стиле. Кто это могли быть: мои будущие союзники или будущие соперники — я не знала. Знала лишь, что, вероятно, не все из тех, кто переступят этот порог, выйдут обратно. Но… я должна.

На секунду я представила, что и на это испытание отправилась вместе с Минори. Грудь опять прорезала боль, но я поспешила откинуть мысли о подруге. Она погибла, пытаясь выжить любой ценой. Я уже не винила её… почти. Тогда выжить могла либо она, либо я. И раз погибла Минори, я обязана выбраться отсюда, ведь если умру, будет так несправедливо…

Вдруг Минори смогла бы выбраться, а я лишила ее шанса на то, что сама сделать не смогу?..

— Все в порядке?

Я вздрогнула и посмотрела на девушку в простом черном платье и со странными татуировки красного цвета на шее. Крупные глаза с двойным веком на симпатичном небольшом лице смотрели на меня с легким беспокойством.

Улыбнувшись, девушка спросила еще раз:

— Вам чем-то помочь?

Я помотала головой. Задумавшись, я замерла перед входом в дом, так и не зайдя внутрь.

— Тогда пойдем, а то все начнется без нас.

Девушка уверенно зашла внутрь, и я последовала за ней.

Внутри уже было семь человек, и десятый зашел через минуту после меня. Я всмотрелась в соперников — после последнего кайдана я воспринимала их именно так. И первым делом увидела знакомые холодные глаза.

Кадзуо усмехнулся и слегка кивнул мне из дальнего угла. Я, хмуро кивнув в ответ, отвернулась. То, что этот парень очутился здесь, мне не нравилось. Неужели он проходил все кайданы, раз мы постоянно сталкивались? Этого не могло быть: слишком трудно и опасно…