Канатоходцы

–  Почему почти?

–  Потому что я кое-что рассекретил.

–  Сомневаюсь, - сказала Линнет.

–  В том, что есть такой город?

–  Нет, в том, что тебя туда пустят.

–  Почему нет? Пройду проверку. Попытка не пытка.

–  Боюсь, что пытка. Ты не знаешь, как проверяют людей в системе Уоррена.

–  Меня подготовили.

–  Когда?

–  Полгода назад.

–  Здесь новые методы. Иные машины и другая химия. Тебе надо встретиться с моей теткой, Эллен Мит. До катастрофы она работала психиатром в той же системе.

–  До какой катастрофы?
– насторожился я.

–  С аэробусом. Перелом бедра и голеностопного сустава. Сейчас она поправляется.

–  А ей можно доверять?

–  Абсолютно.

–  Когда можешь устроить встречу?

–  Хоть сейчас. Она никуда не выходит.

–  Тогда поехали, - решил я.
– Лучшего времени для встречи не будет. Весь этаж гуляет в пустыне, а меня, по-видимому, еще не засекли.

Эллен Мит оказалась пятидесятилетней сухопарой южанкой, похожей на директрису пансиона для благовоспитанных девочек. Умные, внимательные глаза и жестко очерченный рот. За все время нашего разговора она ни разу не улыбнулась.

Разговор начался без преамбулы.

–  Чабби Лайк должен пройти проверку в системе Уоррена. Нужна консультация, - сказала Линнет.

–  Кто будет проверять?
– последовал строгий вопрос.

–  Возможно, Уоррен лично.

–  С какой целью?

–  Определить готовность для ответственной, очень важной и очень секретной работы.

–  Значит, проверка досье, детектор лжи, сомнифоксы и химия.

Я молчал: ей лучше знать.

–  Его уже готовили для такой проверки, - пояснила Линнет.
– Не важно где, но готовили. Полгода назад.

–  Легенда закреплена гипнотически?
– спросила Мит.

–  Да. Теперь она уже часть моего сознания, - ответил я.

–  Есть еще подсознание.

–  Психологический барьер, созданный непосредственно в мозговых клетках, сможет противостоять любой вторичной попытке гипноза.

–  Какие химические средства применялись для закрепления такого барьера?

Я облизал пересохшие губы. Вопросы задавались знатоком своего дела, отбирающим самое существенное.

–  Сначала препараты из группы барбитуратов, чтобы отключить сознание, вызвать длительный мозговой шок. Потом амальгебоид.

–  Сомнифоксы учитывались?

–  Сомниферы?
– поправил я неуверенно.

–  Сомниферы наводят по заказу любые галлюцинации, сомнифоксы просматривают ненаведенные сны. В первом случае - наводка, во втором - контроль, - пояснила она без улыбки.

–  Контроль учитывался.

Она встала и прошлась по комнате, тяжело опираясь на палку.

–  Сейчас амальгебоид - это вчерашний день, - произнесла она тоном лектора.
– Действие его целиком снимается глизолом. Когда вас готовили, глизол еще не был открыт.

–  И вы думаете, что его применят?

–  Уверена.

–  А зачем? Меня будут проверять не для того, чтобы найти замаскированного сламиста псевдо-Лайка - это уже было!
– а чтобы узнать, годится ли Лайк - настоящий, конечно!
– для сверхсекретной работы.

Она усмехнулась:

–  Они и будут проверять настоящего Лайка - так всегда поступают с кандидатами на секретную работу, - а вы или в бессознательном состоянии, или во сне расскажете всю правду, тщательно упрятанную в мозговых клетках.

–  Значит, провал?

Она ответила не сразу:

–  Если бы вы с Линнет не обратились ко мне, я сказала бы: да, провал. Почти неминуемый. Но и против глизола есть средство. Назовем его… Впрочем, зачем вам это? Не надо перегружать вашу память. Вам нужно действие, а не название. Линнет, приготовь шприц, а я возьму ампулу.

Укол. Почти безболезненный и точный: вену она нашла сразу и безошибочно.

–  Ну как?
– спросила Эллен.

Я пожал плечами:

–  Никак. Ничего не чувствую. Может, не подействовало?

–  Нет, - сказала она опять без улыбки.
– Миллионы крохотных стражей входят сейчас к вам в мозг и занимают оборонительные позиции. Ни один реагент глизола даже близко не подойдет, а почки и потовые железы выбросят его - обезвреженного. Но не показывайте виду, что вы вооружены. На ввод глизола ответьте псевдопотерей сознания и работой воображения - как вам будет выгодно.

Я низко поклонился и поцеловал ее сухую узкую руку. Еще один союзник в осином гнезде врага.

Глава 18, в которой Лайк проходит первое испытание у «Тени»

Утром я встал поздно и с головной болью: сказались все-таки остаточные явления вчерашнего препарата. Половина одиннадцатого. Джин, вероятно, уже прибыл и отсыпается в своих апартаментах. Звонок по видео подтвердил предположение. Хриплый голос машины сообщил в ответ, что господин Факетти спит и просил не беспокоить его до трех часов дня. Но завтракать одному мне не пришлось. Пока я орудовал кнопками, выбирая холодные блюда - горячих моя система «для прислуги» не подавала, - появилась Жаклин. Свежая, завитая и косметически выхоленная, как на официальный прием.

–  Когда это вы успели?
– удивился я.

–  Я мало сплю, Чабби. Привыкла. А почему вы отказались от предложенных вам апартаментов?

–  Привык, Жаклин, - ответил я тем же тоном, - к тесноте привык, увы.

–  Не кривите душой. Я ведь знаю, чем отличаются помещения для гостей от комнат для прислуги. Впрочем, это меня не касается. Закажите коктейль, пока завтракаете, - мне достаточно.

–  Визиты вежливости не в ваших привычках, Жаклин. Я вам нужен. Зачем?

–  Сначала новость: Джин назначен генеральным директором рудников СВК.

–  Понятно. Но эту новость я мог бы узнать и позже.

–  А мне нужно, чтобы вы узнали ее раньше. Ведь вы будете работать с Факетти, - вероятно, будете работать с Факетти, - повторила она, подчеркнув «вероятно».

–  Согласен на «вероятно». Имею право подумать и отказаться. Но вы-то при чем?

–  Чтобы сообщить вам, что вы, по-видимому, не сможете подумать и отказаться. И не надейтесь на Факетти, Чабби. Вами заинтересовался Уоррен.

Я обозлился:

–  Ясно: значит, из аппарата Тейлора в ведомство Уоррена?