Капитан

— Это зверь Тени. Пока не поздно. Подари мне легкую смерть, — продолжала шептать Склизкая.

— В мои планы это не входит, — покачал я головой.

— Я не буду больше трелем. Я убью себя, — продолжала нашёптывать рыбообразная, но при этом не дёргалась, со страхом наблюдая за тем, как Кусь зализывает очередную рану, а я наматываю остатки тряпок, разодрав последний комплект белья и сделав из Склизкой настоящую мумию.

— Трель — это жена или наложница? Вначале хотелось бы понять, нужен ли мне трель, — поинтересовался я.

Девчонка округлила глаза. Я в ответ картинно сделал то же самое, смотря удивлённым немигающим, как у змеи, взглядом, а потом замотал головой:

— Трелем не будешь, я тебе волку скормлю. Оказывается, он у меня и рыбу тоже ест, — сострил я.

По попыткам мумии уползти как можно быстрее понял, что немного перешутил.

— Да не дёргайся, сразу не съели — и потом не съедим! Что я, зря на тебя все трусы и майки извёл? — шикнул я на водоплавающую, пресекая попытки дрыгаться.

— Я всё равно умру от потери крови. Это клыки червя. Раны от них лечатся только серебряными рунами, — заговорила болезная, а я понимающе кивнул и взял инектор.

— В мои планы это не входит. А теперь, Склизкая красавица, спать! — И, несмотря на отрицательное мычание, вколол обезболивающее и снотворное, а затем продолжил бинтовать, дополняя образ мумии.

На ней было ещё полно зацепов. Я только те крючки повыдёргивал, которые засели не так сильно, а были ещё такие, которые ушли под кожуо. Если бы не обезболивающие, дозу которых я на инъекторе щедро поставил на максимум, то девчонка могла помереть от болевого шока.

Вылизывались до глубокой ночи. Запас тряпок почти закончился. Я выгреб всё, что у меня было, включая трусы, носки и все тряпки их бивуачного набора, которые подходили в качестве бинтов. Пожалел, что не напихал тряпок в гостеприимном доме отравителей, но кто же знал, что мне придётся накладывать бинты на всю площадь женского тела?.. Кстати, надо будет потом про эти крючки её расспросить. Я сам заметил, что дырки от шипов затягивались от зализывания волка, а вот кровеостанавливающее почти не действовало, хотя на других ранах остановило кровь, и там сочилась только сукровица. Ещё приметил: несмотря на то, что после слюны волка кровь мгновенно останавливалась, сам волчара к изогнутым шипам относился настороженно и внимательно следил, чтобы они не попадались ему под лапы.

Вроде всё. Последний крюк я швырнул в пакет и убрал в криптор, чтобы поблизости от себя такие штуки не разбрасывать. Пусть лучше в экстрамерности полежать, чем случайно себе этим ногу проколоть. Что там Склизкая говорила про червей? Я замер от неожиданно пришедшей мысли.

Язык не был знаком, но я прекрасно её понимал. Странно. Задумался и тут же получил ответ от симбионта. Что?.. «Загружен новый языковой модуль»? Я открыл интерфейс Восхождения и просмотрел параметры. И действительно: звездной крови и рун прибавилось. Наверное, тот, которого я пристрелил, был Восходящим. Когда у тебя вытекает изо всех отверстий и нечем дышать, то как-то не до этого. Уже не помню, когда сюда заглядывал.

Пробежал взглядом по свойствам. Использовано: руна-свойство «Язык Народа Воды». Пока я выползал из лужи, вытаскивая беспамятное тело девицы, мой имплант занимался привычным своим делом, следя за обстановкой и контролируя моё состояние, а, получив в загребущие лапы новую руну, просчитал варианты и пристроил её к месту, внедрив мне новые знания.

Надо будет как-то ограничить его самостоятельность, а то непонятно, какая дрянь может попасться вроде навыка любовных мечтаний или искусства громкой отрыжки. Поставил команду имплантировать с подтверждением. А хороший способ у них язык изучать: надо всего лишь прибить кого-то поумнее.

Подобные знания, имплантированные как навыки, были на флоте не редкостью. Стандартная база — действие малых штурмовых групп, использование ротных средств огневой поддержки, полевой ремонт и единый упрощённый язык ксено, чтобы с пауками и богомолами на родном можно было пару слов чирикнуть, — загружалась прямо в мозг. Любой боец флота мог выстрелить из стационарного плазмомёта и понимал, куда бежать в случае, когда на борт прорвались твари Грани, но реально эти навыки тренировали только штурмовики, а остальные просто знали базу. Вот именно поэтому симбионт и принял руну за подобный носитель информации и сразу же имплантировал мне знание языка. Аж целых два раза. Вторым языком оказался единый, но руна как бы была раньше, и раз имплантировали язык Народа Воды, то и Единый до кучи.

Есть подозрение, что руна-свойство с Единым языком прилипла, когда я здоровяка осматривал, который меня около капсулы бил, но интеллектуалом он не выглядел, а тем более полиглотом. Это было ещё до того, как местный искин меня в Восходящие записал, поэтому происхождение этой штуковины симбионт не понял, а просто сообщил, что имелось до этого, и точка. А ещё я знал Глобиш. Это тот язык, на котором, очевидно, говорило это моё тело.

Дав себе обещание покопаться в украшенном завиточками интерфейсе Восхождения позднее, просто уселся на выброшенный когда-то водой ствол топляка и сидел в блаженном ничегонеделанье и никуданебеганье.

Глава 6 Бульбы

Увидев, что женщину я сам не ем и другим не даю, волчара немного расстроился, но тут же нашёл себе не менее увлекательное занятие. Забравшись на откос, с которого я прыгал для подводного боя, внимательно наблюдал за бурлением тёмной воды. В глубине огромные рыбины пировали парочкой трупов. Волк внимательно смотрел в тёмную воду, а потом прыгнул, уйдя в глубину почти без брызг. Подводная суета немного усилилась, а потом, отфыркиваясь и пыхтя, мой красавец показался на поверхности, держа в пасти огромную змееподобную рыбину. Здоровенная туша подергивалась в судорогах и весила, наверное, килограмм за сто.

— Вот это рыбалка! У меня так скоро комплексы неполноценности появятся, — сообщил я своей зверюге, помогая вытащить на берег извивающуюся тушу.

В голове трофея торчало несколько игл из гривы Куся. Вокруг этих мест кожа подводного гиганта меняла цвет с тёмной на почти белую.

— Ага, вот ты его как!.. Значит, ядом. Хорошо, тогда я буду есть с хвоста, — сообщил я и, достав нож, под неодобрительное порыкивание хищника отрезал себе кусок килограмм на пять. — Ничего, от одного кусочка не убудет, всё равно за один раз не сожрёшь.

Мясо было жирное, с приятным запахом и без костей, а локоть показывал, что токсинов нет, и при необходимости можно есть даже сырым. Древо уже скоро начнёт растить световой круг, и мой зверь с раздувшимся от переедания брюхом потрусил вдоль берега в своё тёмное логово. У меня появилась возможность поспать пару часов. Если сюда придут преследователи, то раньше рассвета они по следу не двинутся. Мы с Кусем тут такую суету развели, что, если бы здесь были те, кто рискнул бы подходить к моему волку, то давно бы напали, а остальные уже давно разбежались. Поставив будильник, я заснул.

Когда проснулся, игг-древо уже набирало свет. Зашёл на уступ, с которого прыгал в воду. Было неглубоко. На дне лежали два обглоданных скелета, а в прозрачной воде проглядывался мой Дефендер и даже, похоже, мой нож. Огромных ночных рыбин не было. Наверное, мой волчара своей рыбалкой разогнал местный крупняк, о чём говорили стайки мелких рыб, спокойно общипывающие остатки костей, совершенно не показывая беспокойства. Возможно, дело было и не в Кусе, просто водные гиганты отожрались и уплыли спокойно переваривать добычу.