Капитан

Для тех, кто решит просто воспользоваться прибором для подводного дыхания, чтобы заплыть в тайное убежище, путь может оказаться смертельно опасным. Возможно, те, кто качал газ, были осведомлены и не стали лезть в подводное укрытие, а просто забурились и пустили газ.

Склизкая ходила мрачнее тучи. Если бы просто стадо Тавров разнесло стоянку Народа Воды, то это было бы обычной жизнью в суровых местах, но подлое убийство терзало рыбообразную и погружало в самые тёмные мысли. Существовала ещё одна странность. Сверху звёздную кровь и стигматы забрали, но я не верил, что те, кто синтезирует яды в промышленных количествах и знает, где находится убежище, не имеют возможности туда добраться. Ядовитые растения и хищные рыбы могут стать препятствием, но не для тех, кто наверняка понимает, что такое скафандр. В крайнем случае можно было расширить проход сверху. Для взрывотехника не будет проблемой пробить проход, если есть столь удобное отверстие, но нет, они не взяли ни одной вещи, даже если они валялись под ногами и бесследно ушли.

Я не следопыт, а вот рыбообразная на животе облазила весь берег в тщетных поисках следов, но таковых не нашлось.

Глава 10 Храм

Храм был весьма странным заведением. Когда мы вышли из леса, перед нами оказалась полоска земли шириной в полкилометра, на ней разбросаны крупные глыбы камня, а каменистая почва заросла редкими кустарниками и травой. За каменистой полосой возвышался небольшой горный кряж, состоящий из оплавленного камня, словно кусок круглой скалы положили и немного прижгли. Виднелся просторный вход в пещеру, в который пройдёт телега с тауро и нахоженная тропинка. Подойдя ближе, мы оказались перед еле светящимся знаком и слегка мерцающей стеной силового поля.

Следовало войти в знак и оказаться в десяти метрах по ту сторону барьера, а дальше пройти сотню шагов по тропинке в пещеру. Согласно наставлениям Склизкой, я пошёл первым. Мы уже обсудили, как будем искать друг друга после того, как выйдем из храма через знак, и какие ориентиры будем при этом использовать. Выкинуть нас могло где угодно на огромной территории. Сама рыбообразная раньше тут не была, но отец ей всё подробно рассказывал и рисовал карты, которые она запомнила. Поэтому неплохо ориентировалась в этих местах.

Зайдя в огромную пещеру, я никак не ожидал увидеть удивлённое лицо воина в странном доспехе, висевшего на стене слегка вмятым в камень. Руки были прибиты в локтях светящимися шипами, а нижняя половина плавно переходила в тот самый камень, из которого и сделана вся внутренняя поверхность пещеры. Это был довольно молодой мужчина с прилично заострёнными чертами лица, как у почти всех местных, встреченных тут. Когда я зашёл, он заговорил сразу на Едином, но как-то странно. Я всё прекрасно понял, но всё, что не улавливал слухом, мне сразу транслировали прямо в голову.

— Так нельзя! В тебе кусок высшего создания Грани. Такого не бывает. Сущность может дать знак подчинения, может наделить силой, может подчиниться или подчинить. Ты можешь стать с созданием Грани единым целым, даёт тебе знак, одаривает рунами, но такого не может быть. Не бывает так, что можно просто взять кусок высшей твари Изнанки и присоединить к себе.

— Это, наверное, я оторвал, а потом он ко мне прилип. Да у нас на малом флоте каждый пятый с азур-мутациями, и ничего. Оранжевая нашивка над шевроном и запрет на посещение родительских перенаселённых планет, зато чувствительность к ментальным воздействиям на порядок меньше. Даже хотели искусственно приживлять куски созданий Грани, но специально не получается, только случайно, причем в бою. Есть целые промышленные комплексы с экипажами из тех, к кому прилипли куски азур-тварей. Они спускаются в Грань за ресурсами, чтобы черпать энергию. Чувствительность у экипажа падает настолько, что по коридорам летают войды, а народ от них отмахивается, как от насекомых.

— Покажи нам! Мы хотим! Нам это надо! — аж задрожал от волнения наполовину мужик, наполовину статуя, и мне открыли доступ могучего разума.

На симбионт пришёл открытый контроль-запрос на передачу информации. Мой имплант создан для жёсткого контролирования всех подобных соединений, ведь изначально эта технология придумывалась для защиты сознания человека от внешнего воздействия и ментальных атак, а уже потом к нему добавились возможности управления электроникой, контроля тела и доращивания недостающих органов чувств. Но изначально, как и прежде, это — защита.

Симбионт аж взвыл и болезненно отреагировал на открытый запрос.

— Открой, дай! — повторил ещё раз незнакомец и коснулся меня полностью открытым сознанием.

Я опешил не меньше моего симбионта. Так нельзя! Никто никогда так не делает, даже когда ты без сознания, даже когда ты приходишь в виде нематериального энергетического сгустка, улавливаемого тысячекилометровыми антеннами кораблей регенераторов, чтобы поместить твою душу в клон тела; даже когда тебя, чудом выжившего, собирают в медблоке. Никто и никогда не сделает так! Я сейчас мог сотворить с ними всё что угодно. Мог уничтожить, лишив разума; мог выжечь воспоминания, — я мог, но не стал, а тоже приоткрыл свои мысли, совсем немного, наплевав на вопящего импланта, который не понимал, что происходит, и дорисовывал самые страшные вероятности, какие только могут произойти с моим разумом.

С разных мест Единства ко мне потянулись тысячи тоненьких жгутов силы и осторожно замерли, боясь вспугнуть удачу, желая и вожделея. Они видели мои воспоминания, ощущая и чувствуя так, как это делал я, но ещё сильнее и реальнее, чем сохранилось в моей памяти. Я снова смотрел на себя, и они смотрели моими глазами. Я показывал всё, что считал позволительным, кроме нескольких личных событий, которые всегда будут со мной и никому в этом мире больше не нужны.

Я показывал звезды, дрожь корабля, который уходит в гиперпространственный прыжок; транспорты, идущие по маякам между галактиками, боевые корабли флота, добывающие платформы, погружающиеся в Изнанку мира за энергией и материей, звёздные кольца и орбитальные крепости человечества и негуманоидов. Ещё демонстрировал битвы, когда флот закрывал пробои и вышвыривал червей обратно в Грань. А также — своё училище, где начал летать и получил звание помощника капитана малого флота. И ещё — последний бой, после которого меня швырнуло в это мир.

«Вами получено пять Капель Звездной крови. Вами получено две капли звёздной крови. Вами получена проклятая руна, вами получена проклятая руна, вами получена проклятая руна».

— Руну сломай, пусть гадкий светоч думает, что ты с ними. Никому никогда обо мне не рассказывай, пока ты не поймешь сам, кому и что можно сказать. Ты потом поймёшь, что надо делать. Меня все до тебя видят по-другому.

— Как Говорящую каменную голову? — уточнил я.

Мне в ответ кивнули.

Через секунду мне пришло сообщение от Наблюдателя: «Мерзость! Уничтожь эту мерзость».

— Светоч засуетился? — наблюдая за моей реакцией, хмыкнул прикованный, изобразив кривую ухмылку.

«Воин — это про Наблюдателя, которого он называл светочем? И откуда он знал, что местные искины сразу плохо отреагируют на появившиеся у меня руны?..».

«Уничтожь. Сломай мерзость!» — от Наблюдателя пришло ещё два сообщения, по одному на каждую руну.

— Сломать? Хотелось бы знать, как это делается? Может, мне кто-нибудь объяснит, как это делать, если выдали кучу заданий? — произнёс я вслух.

Перед глазами появилась полупрозрачная проекция книги. «Судовой журнал. Капитана Архераила», — прочитал я. Потрепанные бумажные листы — точно такие же, как я себе воображал в детстве, когда читал книгу про ледокол первопроходцев. Не знаю, почему симбионт решил передавать мне информацию именно в таком виде; возможно, это связанно с интерфейсом Восхождения.

Мои родители договорились со мной, что я буду читать книги, которые настоящие, с текстом на экране браскома. Я должен был прочитать ровно столько же, сколько буду смотреть голофильмов. Эта книга была о том, как первые поселенцы осваивали Преторию. Я вначале её просто решил пробежать глазами, чтобы зачесть время, но книга повествовала о настоящих героях, которые сменили боевые космические скафандры на планетарную броню и на ледоколе поплыли организовывать первую ледяную колонию. Тогда, пять тысяч лет назад, Претория представляла из себя ледяной шар с узкой обитаемой полоской по экватору, где летом температура поднималась только чтобы растопить снег, а под ледяным панцирем жили гигантские и дико агрессивные твари. Колонисты противостояли холоду, жутким гигантам, выпрыгивающим из снега, и плыли на ледоколе, чтобы покорить агрессивную планету.