Капитан

Проведя рукой над кучей оружия, в его руку взлетел ещё один шест, почти такой же, как у меня. Существо выглядело в точности как парень, не перешедший подростковый возраст. Остальные предметы рассеялись, растворившись серебристой пылью.

— У меня командирский имплант, немного реакции, усиление костей и связок. Дубль хрящей позвоночного столба, усиление шеи. Второй уровень мышечного усиления Восхождения. Это мое нынешнее тело, и убрать не могу, — предупредил я.

— Я всё вижу, — совершенно дружелюбным тоном сообщил мальчишка, широко и открыто улыбнулся, дунул вверх, сбив с сглаз налезающую на лицо чёлку засаленных волос. — У меня будет то же самое, — и в эту же секунду атаковал.

Резкий выпад вперед я отвёл своей палкой и, бросив свою деревяшку, схватил за рукав широкой рубахи, дёрнув на себя. Мы оказались рядом, и я сгреб его в охапку, повалив на пол. В бок, лицо и голову посыпались удары, мне в живот воткнулся кусок обломанного шеста мальчишки, но я был вдвое больше и тяжелее щуплого подростка. Обломок шеста пробил мне живот, но я душил и давил. С пробитым животом я наверняка сдохну, но на пару минут позже после того, как додушу мальца.

Я продолжал давить без изысков, без болевых приемов. Сдавливал и душил, стараясь не выпустить брыкающееся тело, наплевав на все удары, щипки и укусы. Мальчишка отчаянно пытался выскользнуть. Укусил за щеку, и я тогда в ответ укусил за бровь. Мы сцепились, словно дикие звери, только один был поменьше, а другой совсем здоровый. Из передавленной шеи пацана неслись булькающие хрипы, а я давил и давил. Во рту стоял вкус крови из прокушенной брови, а зубы прочно вцепились в кость под бровью пацана.

Мы валялись и хрипели, а затем мышцы парня налились невероятной силой, и он, словно тонкие веточки куста, раздвинул мне руки, лёгким движением отдернул прокушенную бровь и так же легко отодвинул меня. Я плюхнулся на спину и раскинул руки. Он сел рядом, посмотрев на меня заинтересованным взглядом. На меня опустилось светящаяся руна, и места ушибов перестали болеть, кусок палки выкинуло из моего живота, а прокушенная насквозь щека и живот прекратили саднить и кровоточить. Языком больше не прощупывалась дырка от укуса на щеке.

— Придушил бы? — поинтересовались у меня.

— Да. Придушил, — ответил я, лёжа на полу, раскинув руки и смотря в потолок.

— Так нельзя. Так никто никогда не делает.

— Это до меня так никто не делает. Один раз из Грани вывалились бестелесные твари. Новый вид Войдов. Ничего особенного, но они научились проникать внутрь шлема скафандра и на несколько секунд повышать температуру градусов до трёхсот. Через несколько дней научники разобрались, добавили чего-то в защитные экраны, и всё, о проблеме забыли. За эти несколько секунд у меня белки глаз спекались, и я потерял зрение. Ожоги кожи блокировал имплант, по-вашему — гвоздь в голове, а мне приходилось использовать симбионт и воевать по приборам на ощупь. Понимаешь, о чём я говорю?

— Я понял. Ты — иной. Ты другой не снаружи, а внутри, — кивнул мальчишка.

— В эти дни кроме новых войдов открылись два огромных прорыва класса «Альфа плюс», и меня три раза прибили, отправили на регенерацию, выдав новое тело. Мне три раза за пару дней глаза сварили, а пока сдыхал, то воевал на ощупь и со спёкшимися бельмами в глазницах.

Пацан внимательно смотрел, а потом, немного выждав, сказал:

— А ведь меня учили драться с шестом; вернее, моё тело учили драться с шестом. Трелям нельзя пользоваться оружием, но палку можно найти везде, и никто не узнает о твоём умении, пока не умрет.

— Я сразу понял, что ты умеешь драться на палках, поэтому её и взял.

— Мое тело умеет драться, — поправили меня.

— А что ты с остальными будешь делать?

— Ничего. Умрут с голода, если за ними никто не придет.

— А зачем они тебе нужны?

— Это испытание. Своих детей могут получить только те, кто готов стать сильнее. Грядут большие изменения, и нужны испытания, чтобы Восходящие становились крепче, выше и смогли возвыситься. Каждому из них у меня есть своё испытание, но они мало приходят. Может быть, ты хочешь ещё возвысится?

— Нет. Я сделал, что мне нужно. На сегодня, пожалуй, достаточно навозвышался.

— Твоё право, упавший с неба и хранящий кусок чёрной души Восходящий Архераил!

Последние слова меня совсем не удивили. Я прекрасно видел отблеск золота в его глазах. В великой мощи твари, которая вселилась в тело подростка, даже не сомневался. Каждый получает испытание на пределе своих сил. Уверен: приди сюда варвар с серебряной скрижалью, закованный в броню и обвешанный древними артефактами, он получит равного противника, такого же, как он, и сможет победить только как я, рискнув всем. Моя победа далась не за мою силу и находчивость, а стала вознаграждением за мою отмороженную голову и безупречно-неадекватную психику.

Я спустился за дочкой вождя наиправдивейших в каменную яму. В подвале мне кричали на незнакомых языках, падали на колени и вцеплялись в одежду. Пытались под шумок подсунуть младенцев и разные непонятные предметы. Всех остальных ждало что-то плохое, может быть, гораздо хуже смерти, но я не мог, а, самое главное, не хотел никому помогать. У меня был долг перед помешанным на правде азио, который в ответ на мою нескончаемую наглость спас жизнь тем, кто мне дорог, а на остальных мне плевать. В этом мире многим на всё наплевать, и я точно не смогу спасти всех и сразу.

Решил немного понаглеть и спросил:

— А зачем тебе купол, если ты жалуешься, что сюда мало приходят? Через барьер могут пройти только теневые твари, черви и такие, как я. Убери — и к тебе куча народа повалит.

— Купол — это всего лишь защита от света игг-древа, и он не имеет смысла со стороны Теневых Земель.

— Получается, что если подойти к тебе сзади и проковырять скалу, то можно пройти? В скале нет барьера?

— Да. Там всего три шага камня. Восходящим это — на один удар. Единству нужны сильные и умные, при этом хотелось бы видеть оба качества одновременно. Сильные способны меня победить, а умные могут подумать, что линия купола необязательно должна быть круглой, а вполне может прерываться в тёмных землях. Это защита от света игг-древа, и со стороны ночи она не нужна. Это видно обычным взглядом простого человека, но почему-то никто об этом не догадался. На защитном барьере погибали целые армии отчаявшихся правителей, потерявших детей, но никому не пришла в голову идея просто зайти с другой стороны. За один день никто не умрёт, даже если это младенец, но герои, желающие вознестись, не приходят.

— Я стазу подумал о том, что есть тайные проходы, — кивнул мальчишке.

— Тебе не надо. Ты можешь и так пройти.

— А что это за космические корабли, которые сюда прилетают?

— Это Нилли. Они живут далеко, за много кругов отсюда.

— А что они тут забыли?

— Это мне неведомо, я просто посмотрел твою память и узнал их летающие машины, на которых они путешествуют над землями тьмы и между кругами. Мне неведомы их помыслы.

— Так они не из Вечности?

— Они тоже Восходящие, как все, и к Вечности имеют отношение так же, как и иные народы Единства.

— А космические корабли?

— А почему ты думаешь, что все народы Единства одичали и пользуются только рунами и палками?

— А можно ещё один вопрос? — попытался я выведать всё, что можно, пока позволяют.

— Нет, но тебе отвечу.

— А почему ты все время таскаешь детей из этой части круга?

— Потому что сюда указывает знак.

— А почему он сюда указывает?

— Потому что так хочет тот, у кого знак.

— А у кого знак?

— Раньше знак был у достойнейшего, и он выбирал тех, кто должен пройти испытание, а теперь знак у тех, у кого он оказался.