Капкан для лисички

— Здравствуй Тамара, — кивнул он мне и, получив ответный знак приветствия, снова обратился к Тоне. — Как живешь, Тоня? У тебя все хорошо?

— Конечно, — хохотнула совушка. — Живу вот с Томой, подрабатываю будильником у нее.

— Это хорошо, что вместе. Вместе всегда лучше. Молодцы. Антонина, ты приходи. Не обращай внимания ни на кого. Просто приходи. Тебе тут рады.

Губы совушки искривила ухмылка, полная горькой иронии.

— Далеко не все.

— А какая тебе разница? Главное, есть те, кто рады. А остальные со своим бесценным мнением могут возмущенно петушиться, сколько им заблагорассудится. Сама же понимаешь, что вслух негодовать никто не станет.

— Спасибо, Геннадий Захарович, — улыбнулась троюродная.

— Приходи, Тоня. Приходи. Хотя бы иногда.

Глаза змея горели убеждением и искренними эмоциями.

— Что ж, не буду задерживать, девочки. До скорой встречи, — улыбнулся он.

— Передавайте Меланье Андреевне большой привет от меня, — попросила Тоня.

Геннадий Захарович пообещал, что непременно передаст, наказал не проходить мимо его дома, если будем проходить мимо, и снова пожелал нам благополучного пути.

До остановки было десять минут пешего хода. Несколько секунд прошли в молчании — но я быстро сдалась.

— Тонь, я не понимаю. Откуда такое отношение?

Антонина усмехнулась и махнула рукой.

— Не забивай голову, Тома. Просто наша община смахивает на кубло. И, как ни удивительно, но именно змеи тут самые дружелюбные.

— А в чем, собственно, дело? Откуда столько неприязни?

Сестра вздохнула.

— Вот что бывает, когда влюбляешься в парня-человека.

Я нервно сглотнула. Во всех наших общинах существовало неписаное правило: если дуал выбирает в спутники жизни человека, то его контакты с общиной прекращаются. Но обычно, если пара распадалась и дуал хотел вернуться, то проблем с этим не возникало. Я жила с Тоней уже второй год, и все это время у нее не было отношений. Так в чем же проблема?

Этот вопрос я и задала сестре. В ответ Тоня рассмеялась.

— Тома, ну ты прям как маленькая. Видела, сколько в общине девчонок? — я кивнула. — А парней?

Парней было меньше.

— Неужели ты думаешь, что мамаши не уцепятся за повод выпнуть из общины лишнюю девицу? Тем более что повод-то отменный.

Я нахмурилась. Ситуация пренеприятная. Взяв троюродную под руку и крепко прижав к своему боку, пробурчала:

— Ты золотце, а они все дураки.

Тоня снова рассмеялась. На этот раз весело и легко.

— Прямо-таки все?

— За редким исключением, — небольшая справедливая уступка в счет Геннадия Захаровича.

А поздно вечером я получила сообщение в сети. Самый активный дуал из общинной молодежи, Римма Травцева, попросила меня о помощи в приюте для бездомных животных. И это было странно. Когда я только переехала, то оставила в общине контакты. Но сегодня был первый раз, когда меня куда-то позвали. И, в свете рассказанного Тоней, я начала понимать, почему. Тем удивительней было это неожиданное приглашение.

Следующим утро началось поздно. Тони дома уже не было — ушла на сутки. Проводить весь день за монитором не хотелось, так что, побарабанив по столу руками, я отписалась Римме и стала собираться. Джинсы, свитшот, сапоги, куртка, волосы — в косу. Общение с братьями нашими меньшими, шерстистыми и когтистыми не располагает к вечерним туалетам.

Приют 'Дай лапу' располагался на стыке частного сектора и многоэтажек. Небольшой дом со своим двором, опрятный и довольно чистый. На улице было устроено несколько крытых вольеров для здоровых крупных собак. На мой стук дверь отворила все та же Римма.

— Привет! Хорошо, что пришла. Проходи.

Активистка была приятной улыбчивой девушкой с огненно-рыжими вьющимися волосами — гораздо более яркими, чем мои, темно-ржавые — редкими премилыми веснушками, глазами цвета молодой травы и очаровательными беличьими ушками с кисточками.

Скинув куртку в прихожей, вымыла руки и отправилась знакомиться с местными постояльцами. Из всей благотворительной работы общин больше всего нравилось мне именно та, что со зверятами. Животные не притворяются, они искренние.

Первым мне доверили маленькую трехцветную кошечку Мальвинку. У малышки гноились глазки.

— Так, вот тут вата, раствор фурацилина и капли, — выдала мне инвентарь Римма и уточнила:

— Справишься? Чуть позже народ подтянется.

— Конечно.

Белочка кивнула и отправилась в другую комнату к собакам, откуда слышался ее деловой, но дружелюбный голос, как будто дающий указания другому волонтеру.

Я надела перчатки и достала подопечную из клетки. Малышка, почувствовав тепло, мгновенно изобразила работающий трактор.

— Ну, что, красавица, давай-давай лечиться.

Нагрев бутылочку раствора в кружке с горячей водой, запеленала кошечке передние лапы и крепко обхватила рукой.

— Это чтобы у нас с тобой друг о друге остались только хорошие воспоминания, — объяснила я пациентке и, тихонько рассказывая, какое она красивое, чудесное и со всех сторон замечательное создание, принялась за работу.

Мальвинка честно слушала и терпела процедуру, только изредка пытаясь выпутать лапки из пеленки. Спустя двадцать минут полностью свободная кошечка сидела на моих коленях, моргала свежезакапанными глазками и довольно принимала поглаживания и почесывания.

— Какая терпеливая девочка. Какая умничка, — приговаривала я, сгребая отработанный материал в урну и дезинфицируя стол и перчатки.

— Сколько ласки. Вот бы и мне так кто-нибудь за ушком почесал.

Я резко повернула голову в сторону двери. В проеме, прислонившись к косяку в позе уверенного самца, стоял старший сын Ростислава Алексеевича. Кисточка его хвоста лениво шевелилась, то поднимаясь вверх, то опускаясь к полу.

— Здравствуй, Тамара.

Он слегка сощурил глаза

— Привет, Игорь, — кивнула я и вернулась к прерванному делу: посадить Мальвинку на место и закончить дезинфекцию.

— Наконец-то ты решила присоединиться к нам, — улыбнулся парень.

— Видимо, раньше необходимости в помощи не было, раз не звали, — пожала плечами я, откладывая проспиртованную салфетку.

— Так, а что тут у нас за заторы на дорогах? — послышалось из-за спины лиса.

Парень посторонился, чтобы пропустить Римму. Белочка, увидев причину 'пробки', приподняла левую бровь.

— Игорь? А Ты что тут делаешь?

— В смысле? — переспросил лис, нервно дернув хвостом.

Римма нахмурилась.