Капкан для лисички

— В смысле, топай дальше. К собакам. Сегодня будешь помогать с ними.

— А я вообще с кошками лучше лажу. Может…

— Может-может. Но сегодня — к собакам. Нам как раз там требуется сильная мужская рука. Свечи Лопуху поставить нужно.

Игорь будто переменился в лице, мне даже показалось, что он дернулся по направлению к выходу. Белочка подхватила его под руку и профессионально отбуксировала в соседний зал, приговаривая: 'Да что ж ты такой впечатлительный-то, как будто тебе свечи ставить собрались. Подержишь пса — и всех делов'

Я же изо всех сил старалась не рассмеяться.

После Мальвинки пришел черед таблеток еще пятерым постоялицам, затем нужно было наполнить миски кормом, поменять воду, за некоторыми прибраться, помыть пол в зале и так, по мелочи.

Я выплыла из рабочей собранности только через часа четыре. Выклянчив у автомата стаканчик эспрессо, накинула куртку и вышла на улицу.

Воздух был прохладным и свежим, а после проделанной работы дышалось особенно сладко. Я присела на пластиковую табуретку и сделала глоток горячего напитка. Не прошло и минуты, как рядом со мной оказалась Римма. Она вела на привязи средних размеров кобеля. Отстегнув собачку поводка, девушка отпустила подопечного пошататься по двору, а сама присела рядом со мной на сестру-близняшку моей табуретки, стоявшей рядом.

— Сегодня, как видишь, тихо. Народу почти нет. Я думала, побольше будет.

Белочка наблюдала за перемещениями пса.

— Я думала, ты меня потому и позвала, что помощи не хватает, — удивилась я ее словам. Звучало так, будто малое количество волонтеров стало для нее сюрпризом.

— Ну да… — кивнула девушка. — А ты молодец. Хорошо справляешься.

— Есть опыт. Дома я часто помогала в приютах для животных.

Белочка улыбнулась и заправила выбивающуюся кудрявую прядь за ухо.

— Скоро уже по домам можно будет идти. Через полчаса придет тёть Галя, она присматривает за приютом ночью.

Не иначе, как почувствовав тему разговора, в дверном проеме показался Игорь. Снова приняв театральную позу, он произнес:

— Девчонки, раз уж скоро свобода, айда гулять?

Мы с Риммой переглянулись, и в ее глазах я увидела свое собственное сомнение.

— А кто будет? — поинтересовалась белочка.

— Все наши, вроде должны быть.

— И куда пойдем? — уже более заинтересованно стала допытываться девушка.

— На пляж.

— Что в январе на пляже делать? — удивилась Римма.

— Так повод же сезон открыть. Девятнадцатое же, — хохотнул лис и обратился ко мне:

— Ты же с нами, Тамара?

Я замялась, не зная, стоит ли принимать приглашение.

— Поехали, Тома. Когда еще пустой и чистый пляж увидишь? — легонько пихнула меня в плечо белочка.

Я улыбнулась. Дома делать было нечего, Тоня на сутках, да и не поздно еще.

— Поехали, — согласие далось легко.

Городской пляж был пустынным и чистым. Ларьки и лавочки спали, отгородившись от редких прохожих исписанными роллетами. Молодежь общины, человек двадцать пять — тридцать, сгрудилась у забора, отгораживающего сам пляж мелкой гальки от пешеходной дорожки. От них, то и дело, доносились раскаты хохота. Неподалеку стояли три мотоцикла и пара машин.

Игорь и Римма мгновенно влились в компанию. Я же ограничилась банальным 'всем привет' и пристроилась за их спинами. Вроде бы и вместе со всеми, но, в то же время, отдельно. Мой маневр остался незамеченным. Общение было в разгаре. Мы были последними, кого ждали, так что скоро вся толпа отправились на пляж.

Мелкая галька хрустела и скрежетала под сапогами. Народ гурьбой двинулся на верхний ярус волнореза, смеясь и подстегивая друг друга первыми полезть в воду. Зимнее море было прекрасно. Серо-синее, матовое, неразбавленное и чистое. Отойдя к самому ограждению, я глубоко вдохнула воздух, насыщенный солью, и, поддавшись порыву, ухватилась за перекладину, подпрыгнула и уселась на ограду. Заведя ногу за железную балясину и крепко держась за перекладину руками, закрыла глаза и подставила лицо ветру. Невероятное ощущение сыто-спокойной стихии за спиной и игры воздушных потоков кружило голову. Смех и гомон дуалов отошли на задний план. Или сами дуалы отошли. Сейчас мне это было неважно. Сейчас я растворялась в первозданно-сущем.

— Лисичка отрастила себе крылья или просто поклонница экстрима?

Чужой голос нарушил мое уединение. Первозданно-сущее, почувствовав потерю концентрации, отказалось растворять в себе инородное тело. Я открыла глаза.

Передо мной стоял высокий парень с серо-зелеными глазами с вертикальным зрачком, беспорядочно зачесанными вверх короткими темно-русыми волосами и до неприличия очаровательными ямочками на щеках. Молодой человек стоял, засунув руки в карманы брюк, и пристально смотрел на меня. Первая мысль, мелькнувшая в голове, была: 'Йожкин полудомашний питомец! Какие плечи! Интересно, это эффект куртки или все натуральное?'

Глаза парня смеялись, и было в них что-то знакомое.

— Мимо. Я крепко держусь, — ответила я.

— Ну, держись, раз так. Тебя Тамара зовут, верно?

— Тома, — поправила я. Не то чтобы мне не нравилось полное имя, но сокращение ощущалось теплее.

— Тома, — повторил он. — А я Ар.

— Ар? — странное имя, я такого не слышала.

— Аркадий, — пояснил парень.

А я вспомнила, что именно мне показалось знакомым в его глазах. Аркадий, если я не ошибалась, был старшим сыном Геннадия Вольских. Геннадия Захаровича, члена совета общины. Змей, значит. Теперь понятно, откуда этот гипновзгляд, от которого сложно отвести глаза.

— Тебя редко видно в общине, — заметил Ар, сделав шаг к ограде и оперевшись на нее. Он стоял ко мне вполоборота, на расстоянии вытянутой руки. И мне отчего-то сделалось немного волнительно. — Зря. У нас бывает весело.

— И как часто бывает? — поинтересовалась я, обвивая вокруг балясины темно-рыжий хвост.

— А это смотря с кем, — улыбнулся уголком губ змей и весело сверкнул глазами.

Как тут не улыбнуться в ответ?

— Спускайся. Сейчас внизу будет забавно.

Я посмотрела вниз. Толпа дуалов стояла на пляже и, хохоча и улюлюкая, подбадривала двух самых отважных парней, пока они раздевались. Я поежилась, представляя, как им сейчас, должно быть, некомфортно, и спрыгнула с перил. И только повернувшись к Аркадию, заметила предложенную мне в помощь ладонь. Широкую, с длинными пальцами и парой мозолей. Мужскую. В легкой панике я ощутила вяжущее чувство смущения. Нет. Только не это. Сейчас же красная буду, как вареный рак. Чувствуя, как кровь, радостно бурля, стремится к лицу и шее, я поблагодарила парня улыбкой за желание помочь и пошла к выходу первой. Хорошо, что у меня уши не краснеют. Вернее, они, может, и краснеют, да только под шерстью не видно. Ушки мои родименькие, морозоустойчивые. Одна польза от вас.

Когда мы подошли, двое парней — волк и медведь — быстрыми движениями уже разоблачались до трусов и теперь пунктирными перебежками торопились к воде, набирая скорость. В море оба прыгнули с разбега и с дикими воплями, полными адреналина. Окунувшись с головой, вынырнули, отфыркались и шустро заработали конечностями в обратном направлении, где их уже ждали полотенца и сменное белье.

Девчонки стояли чуть поодаль и хихикали. А вот парни обступили двух отчаянных героев, и с их стороны доносились громогласные раскаты хохота, которые бывают только от физиологических шуточек над замерзшим ближним.

— Как бы чего не отморозили себе, красавцы, — пробурчала Римма, оказавшаяся рядом со мной.

— Да ладно. Кратковременный мороз горячей мужской натуре не страшен, — улыбнулась я.

— Да плод фигового дерева с ней, с натурой. Мозги только б льдом не покрылись, и так у некоторых через раз работают, — пробурчала девушка, но было видно, что ей так же весело, как и всем остальным.

Когда сумерки сгустились настолько, что пришло время фонарей, я попрощалась с белочкой — больше прощаться мне было не с кем. Другие девчонки, хоть и не были настроены враждебно, но не спешили идти на контакт — и уехала домой, пока был еще вечер, а не уже ночь.