Капли дождя

Тут вмешался глава семейства Тынупяртов.

– Кулдар, возможно, прав. Извини, - обратился он к Андреасу, - что не представил тебя. Андреас Яллак, с которым мы выросли на одной улице. Мой сын Лембит, невестка Сирье и внук Кулдар.

Сын и невестка встали и поклонились. Кулдар пожал ему руку, Андреас чувствовал, как малыш пытается как можно крепче пожать и его руку.

– Ты здорово наблюдательный парень, - похвалил Андреас, - острый глаз у тебя. Если увидишь тетю Каарин, передай привет от меня. Не забудешь?

– Не забуду, - серьезно, по-взрослому, пообещал самый младший Тынупярт.

– Я только не знаю, когда снова увижу тетю Каарин. Она редко бывает у нас, мы всего два раза ходили к тете Каарин. Я и не знал, что есть тетя Каарин.

– Когда вы... ходили туда?
– спросил у сына Эдуард Тынупярт.

– Они ходили с бабушкой, - ответил сын,

– Да, мы ходили с бабушкой, - подтвердил Кулдар и снова обратился к Андреасу: - Вы были женихом тети Каарин?

– Ой, Кулдар, ты опять говоришь глупости, - попыталась невестка спасти положение.

– Воспитанный ребенок так не спрашивает, - поспешил на помощь жене отец Кулдара.

– Если ничего нельзя спросить, то я не хочу быть воспитанным, - сказал Кулдар, он склонился к уху Андреаса и прошептал: - Были, да?

– Любопытный, как старуха, - сказал теперь и дедушка.

Кулдар как бы испугался.

– Нет, не был, - спокойно сказал Андреас. Ему нравился не по летам смышленый мальчонка.
– Хотел, правда, стать женихом тети Каарин, но тетя Каарин не захотела.

– Тетя Каарин захотела дядю Яака?

– Да, тетя Каарин вышла замуж за дядю Яака. Сколько тебе лет?
– в свою очередь спросил Андреас, чтобы перевести неловкий разговор на другое.

– Шесть, - ответил Кулдар, - На следующий год пойду в школу. Сразу во второй класс.

– С чего это ты взял?
– спросила мать, которую и эти слова, казалось, приводили в неловкость.

– Бабушка сказала, - объяснил Кулдар.
– Бабушка сказала, что в первом классе мне делать нечего, Я умею читать, писать и решать. У меня вся таблица умножения в голове.

– Сколько будет дважды три?
– спросил Андреас,

– Шесть.

– Четырежды пять?

– Двадцать, - последовал Моментальный ответ.

– Семью девять? Это спросил уже отец.

– Шестьдесят три.

– Это и для меня новость, - развел руками Лембит Тынупярт.

– Разве ты не знал, что семью девять шестьдесят три?
– удивился сын.

Мать засмеялась. Улыбнулся и Андреас.

– Испортите вы парня, - сказал старый Тынупярт сыну и его жене.

– Вас зовут Андреас или Атс?
– не отставал от Андреаса Кулдар.

– Ты же слышал, что Андреас, дедушка сказал, когда знакомил нас, быстро произнесла мать, которая чувствовала, что снова может возникнуть неловкость.

– На фотографии у тети Каарин написано "Атс", - защищался Кулдар.
– Я сам читал. Там было написано: "Не забывай. Атс",

– Извините, - обратилась к Андреасу невестка Тынупярта.

– Мое настоящее имя Андреас, - ответил он малышу.

– Дядю Андреаса мы звали Атсом. Я, и тетя Каарин, и другие. И дядя Яак тоже. Когда молодыми были. Еще моложе твоего отца. В твоем возрасте, - счел нужным объяснить старший Тынупярт.

– Так что друзья детства, - произнес Лембит Тынупярт.

– Одни юхкентальские парни, - сказал Тынупярт-старший.

– В школьные годы действительно друзьями были, - заметил Андреас.

– Потом шли разными дорогами, -добавил Эдуард.

– Что такое юхкентальские парни?
– заинтересовался Кулдар.

– Юхкенталём называлась часть города вокруг юх-кентальских улиц. Примерно район между нынешним рынком и улицей Кингисеппа. Ребят, которые там жили, называли юхкентальскими парнями, - объяснил Андреас.

– Папа, своди меня на Юхкентальскую улицу, - попросил Кулдар отца.

– Юхкентальских улиц нет больше, - сказал Лембит Тынупярт.

– А куда Юхкентальские улицы делись?
– допытывался Кулдар.
– Сгорели? Дедушкин дом сгорел.

– Улицы остались, но им дали новые названия, - пояснил старший Тынупярт,

– Почему?

– Старые названия не подошли новому времени.
– В голосе Эдуарда Тынупярта послышалась ирония.

– Прежние названия не подходили и старому времени, - заметил Андреас, и в его голосе прозвучала ироническая нота.
– Юхкентальские улицы перекрестили еще во времена покойного президента.

Эдуард Тынупярт кольнул в ответ:

– Покойный президент был чертовски дальновиден: Большая Юхкентальская носит имя Кингисеппа.

– Преобразование и изменение - закон развития, - отметил Лембит Тынупярт. Андреас так до конца и не понял, сказал он это просто по ходу беседы или знал о чем-то большем и пытался снять возможную напряженность.

Эдуард Тынупярт усмехнулся про себя.

Самый младший Тынупярт потерял интерес к улицам, он взял в руки философский журнал и стал, запинаясь, читать русские буквы на обложке.

– Судя по кислородному баллону, и у вас неладно с сердцем, - У невестки Тынупярта был мягкий, низкий голос.

– Инфаркт, как и у меня, - заметил Эдуард Тынупярт.
– Какие бы зигзаги не выкидывала с нами жизнь, в конце концов мы оказались рядом, на больничной койке.

Андреасу показалось странным, что Эдуард заговорил о разных дорогах и зигзагах. То ли у него что-то на душе, или сына остерегает, или, может, решил позлословить над ним?

– Надеюсь, что эти разные дороги и зигзаги не бросают тень на вашу детскую дружбу, - сказал Лембит Тынупярт.

– Горбатого могила исправит.
– Эти слова Эдуарда Тынупярта можно было снова толковать по-разному.

– Сознание отдельной личности, конечно, консервативнее общественного сознания, - высказал Лембит Тынупярт, - в этом смысле годятся многие старые присловья. Но только в известной мере. Я не совсем представляю, отец, что ты имеешь в виду под разными дорогами, но догадываюсь. Теперь вы идете одной дорогой, несмотря на горб, который у вас у обоих на спине. Не следует забывать, что не только от конкретной личности зависит то, какую социальную роль ему приходится выполнять.