Карамельные сны

На том конце провода всхлипнули.

— Спасибо. Мы тут все в таком шоке… Еще вчера живой, здоровый, сразу после заседания отдохнуть хотел, просил меня в турбюро позвонить, заказать путевку на Мальдивы на двоих…

— В какое? — насторожилась я.

Значит, у господина Попова все-таки была какая-то пассия!

— Какое-то… «Райское местечко», кажется. Там даже заказ приняли, предложили сегодня подъехать… И вдруг… Боже мой, представить себе не могу, что шефа больше нет! Вы цветы можете прямо к нам доставить. Служба охраны затем подвезет их куда нужно.

— А материальная помощь? — напомнила я. — Ее полагается вручать из рук в руки семье покойного. Я, как лицо материально ответственное, не могу доверить…

— Ах да. Ну что ж, это довольно далеко. Егор Андреевич жил в загородном доме в поселке Жасминный, знаете? Там, где озера… рыбачить он очень любил… У него большой кирпичный особняк, вы его сразу узнаете — такая большая острая наклонная крыша, как парус, такой ни у кого в округе больше нет…

— Да, но дачный поселок, наверное, охраняется?

— Разумеется. Но если вы скажете, что привезли цветы и деньги, вас, может быть, и пропустят. Там уже все знают.

Ну что ж, дело за малым — осталось только найти венок. Про деньги, я надеюсь, в этой обеспеченной семье не вспомнят.

Медленно тронувшись с места, я поехала вдоль улицы, вглядываясь в вывески, и, конечно, скоро нашла то, что искала. На фасаде огромного делового центра красовалось любопытное сочетание вывесок:

1. «Салон для новобрачных».

2. «Бюро ритуальных услуг „Последний путь“».

3. «Производство мясных консервов».

«Конвейер, блин…» — подумала я, притормаживая возле «Последнего пути».

— Вам какой венок? — спросила меня хозяйка салона с полагающейся этой минуте трагической миной.

Вопрос, как ни странно, застал меня врасплох. Я и понятия не имела, что в этом случае предлагается какой-то особенно большой выбор.

— У нас вы можете заказать любые цветы на похороны, — затараторила хозяйка, — траурные букеты, композиции и корзины, ритуальные венки, оформление траурными лентами! Мы помогаем достойно проводить ушедшего, выразить свою любовь и уважение, отдать дань его памяти! К вашему вниманию — траурная корзина № 4 — классический траурный венок в бело-бордовой гамме! Траурный венок из красных гвоздик, красивый ритуальный венок из роз Гран-При! Стильный европейский венок оригинальной формы, который доставит настоящее эстетическое наслаждение!

— Кому? — прервала я ее.

Подбитая на лету, хозяйка салона уставилась на меня бессмысленным взглядом:

— А?

— Я спрашиваю — кому ваш венок доставит наслаждение? Усопшему? Или тому, кто пришел провожать его в последний путь?

— Н-ну… всем…

— Прекрасно. Значит, берем самый лучший, чтобы каждый из участников покинул похороны с полным чувством удовлетворения, обмениваясь впечатлением и приговаривая: «Как здорово провели время! Ну просто душой отдохнули!»

Хозяйка салона посмотрела на меня обиженно.

— Возьмите тогда желтые розы, — буркнула она. — Это любимые цветы Аллы Пугачевой.

— Хм… ну давайте. Покойный был ее давним поклонником.

Выкупив венок с розами, я загрузила его в «Фольксваген» и поехала на поиски дачного поселка в Жасминном.

Место было очень красивое.

Поселок стоял на высоком берегу одного из озер, и издали было видно, как солнце полощет свои лучи в его серебристых водах. И сам дом господина Попова, окна которого выходили на водную гладь, своими очертаниями напоминал бригантину, паруса которой надувает щедрый норд-вест.

Всей этой красотой я, правда, любовалась с пригорка. Потому что мало было сказать, что поселок охранялся — его окружал целый взвод молодцеватых парней, одетых в камуфлированную форму, и не меньшее количество овчарок. С места, где я стояла, было прекрасно видно, как охранники с собаками обходят поселок по периметру, и проникнуть в него посторонним нечего было и думать.

Я могла, конечно, прикрыться похоронным венком — дескать, вот, просили передать… Но, скорее всего, мне предложили бы оставить корзину у входа, а самой отправиться в обратный путь. А мне необходимо было попасть внутрь.

Нет, так дело не пойдет.

Придется пойти на хитрость.

Я дала задний ход и медленно проехала метров двести. Опустив боковое стекло, вглядывалась в заросли ивняка и камышей, что необработанной широкой полосой стелились по эту, «неэлитную» сторону озера. Местные жители — может, произвольно, а может, из чувства протеста, чтобы насолить буржуям, — устроили на этом берегу озера настоящую свалку. Здесь валялись проржавленные чайники, полусгнившие веники для бани, одноразовая посуда, осколки стекла, битые кирпичи и прочий хлам. Да-а, добра немало, но того, что мне было нужно, не попадалось…

Хотя стоп! Наконец-то я наткнулась на то, что искала! А именно — под осенней трухой мирно и, судя по всему, не первый год лежала старая, насквозь проржавевшая во многих местах двадцативедерная бочка, в каких садоводы держат дождевую воду.

Это было как раз то, что нужно!

Выскочив из машины, я открыла багажник и поволокла оттуда длинный металлический трос. На ходу я сделала петлю, которую и набросила на бочку, а другой конец троса прицепила к машине.

Все, можно ехать!

Мне навстречу из сторожевой будки тут же выбежал охранник.

— Отодвиньтесь в сторону, ребята, не ровен час, зашибем! — крикнула я ему и выскочившей следом за ним парочке таких же добрых молодцев. «Фольксваген» подъехал к самым воротам.

— Мадам! Чего вы делаете? — фистулой закричал охранник. — Сюда нельзя! Нельзя сюда с бочками!!!

— Как это нельзя? — огорчилась я. И широко-широко раскрыла глаза, в которых (отрепетировано перед зеркалом) дрожала трепетная доверчивость и жалоба на несправедливость этого жестокого мира. — Почему-у? Мне надо проехать!

— С бочками — нельзя!!!

— Но мне надо!

— Нельзя!

— Но почему, почему я не могу провезти с собой мою личную бочку? Она же пустая! Безобидная!

— Нельзя!!!

— Поймите, это моя собственность! Я всегда и всюду езжу именно с бочкой!

— Мадам, это бесполезно, поверьте! Я ни за что не разрешу провезти это на территорию!

— Вы… Вы жестокий человек! — с детской обидой воскликнула я и жестом большой капризули вынула из-за рукава носовой платок, одновременно незаметно отодвинув в сторону кобуру, прикрепленную под курткой. — Это бесчеловечно, — продолжала я всхлипывать, поочередно прикасаясь краем платочка к уголкам глаз. — Боже, как это ужасно — подозревать меня бог знает в чем…