Карамельные сны

— Подарки? Много?! — упивался ребенок, прыгая вокруг Деда Мороза в узком пространстве коридора. — А где, где?!

— Да все там же, — доносилось из-под белой бороды. — Там же, где им и быть положено: в сказочном лесу!

— Ой, в лесу! И мы туда поедем?!

— А как же! Вот прямо и сейчас. Посажу тебя в мешок, заброшу за плечи — и айда! Сядем в сани снежные, звенящие, с бубенчиками — и прямиком на них в сказочный лес!

— Ой, как здорово! Ну, поехали! Поехали! — вопил Юра. — Скорее!!!

— Погодьте-ка, — вмешалась Ия. — Вы мне это бросьте, такие шутки — дите в мешок сажать! Никакого мешка нам не надо. Да и поздно уже к тому ж. Юра! А ну-ка, скажи дедушке спасибо, что он пришел тебя навестить, и до свидания. А завтра…

— Не хочу! Не хочу прощаться! Не хочу завтра! — Из Юриных глаз безо всякой подготовки брызнули крупные слезы. Ия попятилась — ее ребенок плакал редко, но, когда это случалось, скандал мог затянуться на несколько часов. Лицо сына искривилась — и вот-вот начнется оглушительный рев.

— Юра!

— А-а-а! — начал сын.

Однако Дед Мороз был начеку:

— Тихо-тихо, никто не будет ни кричать, ни ссориться! Иначе сказка, в которую мы сейчас поедем, испугается и убежит! Ну-ка, Юрочка, садись-ка в мешок — вот я сейчас помогу тебе запрыгнуть — гоп! Вот и молодец! — крякнул Дед Мороз, взваливая мешок с ребенком себе за спину. — И веди себя там тихо-тихо, пока не выпущу.

Обомлев, Ия смотрела, как сказочный персонаж с белой бородой берется за ручку двери и совершенно серьезно готовится унести от нее родного сына. Милая добрая сказка у нее на глазах превращалась в какой-то странный, до дрожи пугающий фарс.

— А ну-ка, стоять! — крикнула Ия, хватаясь за мешок, в котором ворочался и хихикал ее пятилетний сын. — Куда это вы его? А ну, пустите пацана! Сейчас же поставьте на место свой дурацкий мешок!!! Я не позволю…

Что-то мягкое и влажное внезапно облепило ей рот, нос и щеки. Перед тем как потерять сознание, Ия еще успела удивиться тому, как быстро закружилась квартира, а она почувствовала нестерпимый жгуче-сладкий запах…

Старики вернулись через час и нашли Ию без сознания, раскинувшуюся посреди коридора. На лице у нее лежала марлевая маска с хлороформом. Будучи медиками, Гонопольские без лишнего шуму и истерики приняли первые меры по оказанию неотложной медицинской помощи. Истерика у них началась позже, когда бледная Ия сообщила им о том, что Юру — украли!

Вот тут-то затрясло всех троих. К счастью, мать Гонопольского вовремя вспомнила о том, что вчера, покидая их, я на всякий случай оставила номер своего телефона. И вот теперь три несчастных, парализованных страхом человека смотрели на меня как на мессию. Не знаю, что заставило их обратиться за спасением именно ко мне. Строго говоря, я должна была им отказать — ведь никто из них не являлся моим клиентом. Я не могла заниматься параллельными делами, мне нужно было навестить Марину, которую я не видела с самого утра. Но старики Гонопольские смотрели на меня с такой надеждой…

— Когда похищают детей, то, как правило, имеют в виду последующий выкуп. Вам еще не звонили?

— Нет…

— Значит, надо ждать звонка. И пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Любая паника мешает принимать правильные решения, а это преступнику только на руку. К сожалению, я не могу остаться с вами надолго, а похитители могут позвонить и через несколько часов, и даже через сутки. Поэтому советую не отходить от телефона до моего возвращения, а если вам позвонят раньше, то сразу же свяжитесь со мной.

— Евгения Максимовна! — старички вцепились в меня с двух сторон. — Евгения Максимовна, но как вы думаете, наш Юрочка сейчас жив?

— Да — на сто процентов! — с уверенностью сказала я. — Мы спасем вашего мальчика, не сомневайтесь.

(Господи боже мой, что это со мной? Какой бес толкает меня на то, чтобы раздавать такие опрометчивые обещания?!)

— И звоните, сразу звоните! Я буду здесь недалеко.

План у меня был такой: отогнать слишком заметный «Фольксваген» подальше (ведь за домом наверняка следят!), а затем незаметно, через крышу или чердачное окно, проникнуть в квартиру Гонопольских. Так, чтобы тот, кто следит за домом, не заметил, что я сюда вернулась.

Так я и поступила. «Тому, кто наблюдал за домом», было видно, как я села в машину и уехала в неизвестном направлении. Но вряд ли он заметил, как через несколько минут я бесшумно залезла на большой карагач, а с него перебралась на пожарную лестницу. На секунду переведя дыхание, я стала карабкаться вверх.

«И опять дежавю, — подумала я невольно. — С пожарной лестницы все началось и ею же, похоже, закончится».

Оказавшись на крыше, я, пригнувшись, побежала вперед, стараясь, чтобы кровельное железо не слишком громыхало у меня под ногами. Добежав до края, сделала глубокий выдох, сконцентрировалась и, не останавливаясь в беге, оттолкнулась ногой, перевернулась и приземлилась уже на руки на соседней крыше. Приземление прошло не очень удачно: пятки и живот обожгла острая боль, и, кажется, я сильно отбила ладони.

Чердачное окно, через которое я планировала спуститься обратно в квартиру Гонопольских, оказалось открытым. Не будь этого, кто знает, как бы я ломала замок!

— Ну что? — спросила я, появляясь на пороге. — Звонили?

Вместо ответа Ия как-то механически помотала головой.

— И все равно ничего страшного. Будем ждать…

Вскоре зазвонил телефон.

Все мы вздрогнули, как от удара.

— Возьми трубку, — тихо, словно тот, кто звонил, мог нас сейчас услышать, шепнула я Ие.

Она подчинилась.

— Але. Да. Да. Да, — автоматически, через равные промежутки, отвечала Ия тому, кто с ней говорил. Потом схватила валявшийся рядом с телефоном блокнот, ручку и с размахом вывела на бумаге несколько строк.

— Все сделаем, — сказала она напоследок упавшим, бесцветным голосом. И осторожно, словно трубка была хрустальной, опустила ее на место.

— Это «они» звонили? — в один голос спросили старики Гонопольские.

Ия кивнула, глядя на нас расширенными от страха глазами.

— А что же ты не спросила, что с Юрочкой? Почему же не узнала, где он, как он?

— Они… Они сами все сказали. Они сказали, что мальчик здоров. И будет здоров, если… если мы выполним все их условия.

— Какие?

— Вот, — она пододвинула ко мне бумажку со своими записями.

Я прочла:

…

«Сегодня, в десять вечера, на пустыре за городской свалкой, возле сгоревшей машины — все деньги, какие есть в доме. Упаковать в пакет, пакет положить в сумку. Сумку пусть держит в руках старуха. Ей стоять неподвижно. Кроме нее — только старик. Пусть тоже не двигается. Если сообщите в милицию или сделаете попытку проследить — получите свого мальчишку частями. По почте».