Карельский блицкриг

Если бы советская сторона знала о содержании пунктов инструкции делегации, которые предписывали им вести переговоры как можно медленнее, поддерживать переговоры в надежде, что они сами по себе будут достаточно сдерживающим средством, по возможности ограничиться общими формулировками, вряд ли бы переговоры состоялись. Сразу бы возник вопрос, а стоит ли начинать их, тратить драгоценное время, когда война уже стучится в твои двери.

Будь на месте Сталина Чемберлен или Даладье, они бы не раздумывая, отправили бы такую делегацию обратно, но у советского лидера не было выбора. Зная по линии разведки о приготовлениях Гитлера к войне с Польшей, он стремился использовать любую возможность, чтобы её предотвратить.

В случаи начало войны, любой шаг советского лидера приводил его к проигрышу. Встань СССР на стороне Варшавы и военный конфликт с Германией неизбежен и совсем не факт, что Лондон и Париж откроют второй фронт на западе Германии. Судьба Чехии, когда в самый ответственный момент выяснилось, что обещания британского премьера поддержать Прагу вооруженным путем в случаи агрессии со стороны Гитлера, оказались только словами, дипломатическим блефом, была весьма наглядна.

Очень могло оказаться, что что-то вновь помешает объединенной Европе выступить против Гитлера единым фронтом и Советскому Союзу пришлось бы воевать с Германией, бок обок с таким союзником как панская Польша, от которого неизвестно чего ожидать. Коварно подставит ли ножку в ответственный момент ради своих интересов или переметнется на сторону врага и вцепиться в горло. Много было старых обид и претензий между этими странами.

Откажись Москва встать с поляками в единый строй, останься в стороне в надежде вернуть себе Львов и Брест война с немцами была неизбежна. Просто так немцы эти земли Сталину никогда бы не отдали.

Даже если бы СССР не стал бы переходить границу и сохранил полный нейтралитет в грядущей войне, он бы все равно оказался бы в проигрыше. Немецкие войска бы вышли на границу с Минском и Киевом и получили бы в союзники прибалтийских лимитрофов с их профашистскими режимами. В военном плане приобретение было весьма сомнительное, но от эстонской границы до Ленинграда было рукой подать. Да и финны с их мечтой о 'Великой Карелии', затеявшие проведение широкомасштабных маневров, тоже могли преподнести неприятный сюрприз.

Таково было положение дел на европейском фронте советской дипломатии, где пока ещё не свистели пули и не рвались снаряды в отличие от фронта азиатского, который был самым настоящим. Здесь по данным разведки, пришедшие в себя и получившие подкрепление японцы, готовили новое наступление против советско-монгольских войск.

Одним словом положение у Сталина было аховое. Война в Европе ему была не нужна, и он отчаянно хватался за любую соломинку, чтобы не допустить её начало.

Следуя инструкции вождя, советская сторона с первого дня переговоров заговорила о необходимости скорейшего заключения военного союза трех стран, но все её усилия натолкнулись на откровенный саботаж со стороны европейцев.

Вместо конкретных действий направленных против Гитлера, англичане и французы занялись обсуждением регламента, по которому они намеривались вести переговоры с русскими. Общее количество часов утренних и вечерних заседаний, они определили в 3,5 часа и ни минутой больше. К чему торопиться, если через две недели Гитлер нападет на поляков и всякая нужда в переговорах отпадет сама собой.

Выдвинутые условия были унизительными, но Ворошилов согласился на них. Отбросив в сторону уязвленное самолюбие, нарком объявил, что советская сторона готова выставить против Германии сто двадцать дивизий. Сидящий рядом с ним маршал Шапошников любезно перечислили иностранным собеседникам количественный и качественный состав этих сил, заверив их, что все они будут выдвинуты к границе в точно обговоренные сроки.

В свою очередь Ворошилов надеялся услышать аналогичный конкретный ответ от противоположной стороны, но глава делегации генерал Думенк, пустился в рассуждения. Вместо простых и ясных ответов о количестве дивизий, он заговорил о принципах, на которых объединенной Европе видится военное сотрудничество с Россией.

Главным моментом этого сотрудничества заключалось в создании против Германии двух фронтов на Западе и на Востоке. Они должны быть непрерывными и на них будут задействованы все имеющиеся у сторон силы.

От подобных слов нарком опешил. Не будучи высокообразованным дипломатом и настоящим военным, даже он понимал всю иллюзорность и расплывчатость слов Думенка.

– Понятие все имеющиеся силы - довольно неопределенно, нельзя ли уточнить их численный состав - попросил он француза.

– На сегодняшний день Франция может выставить около ста-ста десяти дивизий после объявления о мобилизации. Как видите, господин маршал, наши силы почти равны.

– Советская сторона готова выставить свои дивизии без объявления мобилизации - не согласился Ворошилов.
– Прошу назвать точные данные о готовых к боевым действиям дивизиях.

– Сейчас на линии Мажино вдоль нашей границы с Германией сосредоточено общей численностью шестьдесят две дивизии. Двадцать четыре дивизии будут переброшены к границе из центральных и западных округов Франции в течение недели.

– А остальные двадцать шесть дивизий из озвученных вами сил, когда они прибудут к границе?

– Остальные дивизии будут отмобилизованы на первой стадии войны и составят второй эшелон.

– Эти двадцать шесть дивизий второго эшелона, через какой срок они будут созданы и займут свое место на фронте?

– Могу вас заверить, господин маршал, что срок будет кратчайшим - учтиво, как джентльмен джентльмена заверил наркома Думенк.

Примерно в той же манере, говорил с Ворошиловым и адмирал Дракс. Британия была готова перебросить на континент целых шесть дивизий и в кратчайший срок отмобилизовать дополнительно ещё шестнадцать дивизий из своих доминионов.

От названого европейцами 'кратчайшего срока' у наркома сводило скулы. 'Кратчайший' хорошо звучал на устах, но при подписании договора следовало указывать конкретный день от начала мобилизации или объявления войны. И могло так случиться, что проставленные там сроки англичанами и французами будут далеко не кратчайшими, в силу сложившихся обстоятельств.

Однако это были только цветочки. Если с числом дивизий и временем Ворошилов смог получить вразумительные ответы, то по другому важному для советской стороны вопросу был полный туман.

Общей границы с Германией у Советского Союза не было и для оказания военной помощи Франции, в случаи нападения на нее немцев, ему требовался проход по территории Польши или Румынии. Вопрос был очень важный, так как во многом из-за несогласия румын и поляков пропустить Красную Армию, Чехословакия была вынуждена подчиниться диктату Мюнхена.

Поясняя свою позицию, Бухарест и Варшава в один голос говорили о боязни допустить на свою территорию носителей 'коммунистической заразы', которых потом не выгонишь. Ведущие мировые державы Европы полностью разделяли их опасения. Ни одна Чехословакия не стоит целостности 'санитарного кордона' который специально и создавался отцами Версальской системы против проникновения опасных идей большевизма в свои страны.

Вопрос о проходе был очень важен но, ни одна из сторон не была готова решать его, поступившись своими принципами.