Карты Люцифера

– На втором этаже галерея, – сообщил Трофим Петрович. – Оттуда хорошо видно все, что происходит внизу, и в то же время вы сами будете незаметны, если, конечно, не станете высовываться. Сидите там и наблюдайте за происходящим… Нет, пожалуй, я сам поставлю вас «на нумер». [39]

Они поднялись по скрипучей лестнице на галерею и остановились перед парапетом. Отсюда открывался отличный обзор на расположенный внизу довольно просторный полукруглый зал с небольшой сценой, драпированной красным плюшем. На заднике имелся портрет вождя и надпись:

39

Поставить «на нумер» (устар.) – при облаве (загоне) крупного зверя каждый из охотников занимал индивидуальную позицию для стрельбы – вставал «на нумер».

«Артиста великое счастье – рабочему люду служить!»

На сцене также стоял стол и несколько стульев, словно предстояло официальное заседание. Правда, кресел в зале не имелось. Лишь кое-где по стенам располагались небольшие диванчики.

– Здесь они обычно забавляются, – сообщил Трофим Петрович, указывая рукой вниз. – Дайте-ка ружье…

Он взял из рук Артема двустволку, зарядил ее и вновь передал нашему герою.

– Не могу предположить, как будут развиваться дальнейшие события, но вот что должны будете сделать вы. Наступит некий момент, и я свистну.

– Чего? – Артему показалось, что он не расслышал.

– Свистну! Вот так. Засуну два пальца в рот… – Трофим Петрович продемонстрировал, как именно он проделает это. – Как только вы услышите свист, стреляйте…

– Куда?

– В потолок, естественно. Не в людей же! Мне, собственно, их не жалко, но еще ненароком зацепите меня… Патроны заряжены утиной дробью… Дуплетом и шарахнете…

– Что значит дуплетом? – с интересом спросил Артем, который плохо разбирался в охотничьих терминах.

– Из обоих стволов! Лучше бы я Марью Ивановну с собой взял, честное слово! Она и то лучше соображает. Дошло наконец?!

– Я, собственно, не напрашивался, – обидчиво произнес Артем.

– Ладно, успокойтесь. Значит, выстрелите только после свиста. До тех пор не высовывайтесь. Смотрите за развитием спектакля и наслаждайтесь редким зрелищем.

Артем в сомнении пожал плечами:

– А если меня обнаружат?

– Ни в коем случае не должны.

– Допустим, сюда поднимутся.

– Что им тут делать?

– А если кто-нибудь из обслуживающего персонала?

– Кроме них, больше в доме никого нет.

– А вы где будете?

– В другом месте. Все! Довольно вопросов! Сидите и не рыпайтесь. – И Трофим Петрович оставил Артема в одиночестве.

По правде говоря, наш герой нарочно валял дурака. Происходящее забавляло и одновременно раздражало его. Забавляло нарочитой бессмыслицей, а раздражали непрерывные окрики и понукания Трофима Петровича. Артем заметил, что он из дружеского расположения постепенно переходил в нервозное состояние по мере приближения кульминации. Неужели многоопытный следопыт боится? Но чего?

Артем пристроился за одной из колонн и стал ожидать развития событий. И они не заставили себя ждать.

Зал постепенно стал наполняться людьми в черных рясах. Слышались тихие разговоры, иногда осторожные нервические смешки. Минут через пять рясы расступились, и на сцену взошла Ладейникова. Хотя она и была в маске, Артем без труда узнал профессоршу по распущенным золотистым волосам. За ней проследовал ребенок, тоже в черном наряде. Что-то знакомое почудилось Артему в фигуре и походке маленького существа. «Манефа! – дошло до него. – И эта зараза здесь».

Только сейчас наш герой ощутил, насколько в доме жарко. Пот градом лил по лицу. Он скинул куртку и бросил ее на пол. Пока Артем приводил свой туалет в порядок, представление началось.

– Сестры и братья! – воскликнула профессорша. – Мы собрались здесь сегодня ночью, чтобы отметить, по сути, великое событие: обретение реликвии, которая принадлежала некогда нашему господину.

Она извлекла из складок мантии знакомую Артему черную коробочку с пятиконечной звездой и подняла ее над головой.

– Вот она!

По рядам стоящих у сцены людей прошел явственный вздох.

– Эта реликвия долгое время странствовала по свету, пребывала в руках невежд, не знавших о ее предназначении, а главное, об истинной ценности. И действительно, не для каждого смертного она является святыней. Многие уверовавшие в бога иудеев и его ложного пророка, так называемого «сына», готовы осмеять святыню, даже осквернить ее. Но теперь она у нас, и мы…

«Что за вздор она несет? – думал Артем. – Неужели собравшиеся верят ее бредням? Серьезно воспринимают их?»

Профессорша говорила еще что-то про темный огонь, который должен очистить от скверны, про причастность к великому делу, про великие задачи, которые можно решить, следуя путем, предначертанным великим хозяином. Великий… великая… великое…

Выступление Ладейниковой своим пафосом вдруг напомнило Артему институтские комсомольские собрания. И там тоже какая-нибудь прыщавая активисточка, жертва неудовлетворенного вожделения, распаляла себя, кликушествуя с трибуны о роли молодежи как передового отряда строителей коммунизма. Если передние ряды еще сохраняли видимость внимательных слушателей, то в задних играли в «балду», «морской бой», а то и откровенно хихикали. Нечто подобное наблюдалось и здесь. Двое стоявших позади других скинули балахоны и, оставшись в чем мать родила, прильнули друг к другу. Артем узнал виденную в окне парочку. «Видать, не терпится приобщиться к темному братству», – насмешливо подумал он.

На развлечения на «галерке» обратила внимание и профессорша.

– Константин Сергеевич! – грозно воскликнула она. – Прекратите! Здесь вам не публичный дом!

«Ага, – злорадно подумал Артем. – Назревает скандал».

Но парочка не решилась бунтовать, тем более что окружающие ее не поддержали. Голые подняли с пола балахоны и поспешно натянули на себя.

– А теперь воздадим хвалу нашему господину, – воскликнула Ладейникова.

«Ave Satan…» – затянули присутствующие унылыми блеющими голосами. Собственно, пели только Ладейникова, Манефа да еще несколько стоявших впереди. Остальные просто подвывали, видно, не зная латыни, да и самого текста. Пропев гимн сатане, присутствующие зашевелились, по рядам пробежал шепоток.

– А сейчас, – все так же громко продолжала вещать профессорша, – с помощью этих карт попробуем вызвать нашего повелителя. Манефа!..

Карлица взяла коробку, достала колоду и принялась раскладывать карты на стоявшем перед ней столе. Делала она это медленно, но в движениях ее не было заметно неуверенности, а скорее присутствовала некая нарочитость, словно при многократно повторяемом и отрепетированном до автоматизма обряде. Свет в зале внезапно погас, и только над сценой горел скрытый прожектор, посылавший узкий, как лезвие меча, луч прямо на поверхность стола. Эффект усиливал цвет луча. Он был кроваво-красным. «Театр, да и только, – подумал Артем. – Реквизита самая малость, а эффект достигается неплохой».