Касиан

— Спасибо, что спас меня сегодня.

— Не за что, — ответил он ей, не прекращая свою работу. Тут она села рядом с ним на край лавочки. Некоторое время она пристально на него смотрела так, словно видела впервые, а затем снова произнесла:

— Тебя ведь никто не просил о помощи, почему ты просто не остался в стороне, ты же мог пострадать еще сильнее?

Денис поднял голову и встретился с ней глазами.

— Я — пилот, я просто выполнял свой долг. Это то, чему меня обучали и готовили всю мою жизнь, — ответил он, после чего снова занялся своим делом. Девушка еще несколько минут наблюдала за ним. После чего, покачав головой, со вздохом встала и пошла в дом, на пороге она снова оглянулась и пристально посмотрела на Дениса, и в этом взгляде появилось что-то новое и неуловимое, сродни восхищению, возможно. Хотя, наверняка нельзя было сказать. Впрочем, и сама Алис не смогла бы точно ответить, что не так, но что-то новое точно в этот день зародилось в ее душе по отношению к этому чужаку.

***

— Вы настоящий герой, господин Уитон. Так смело повести себя в подобной ситуации, ваше повышение в звании вами вполне заслуженно, поздравляю, носите его с честью.

С этими словами капитан пристегнул на край воротника мундира молодого пилота знак отличия. Теперь он из рядового пилота стал младшим офицером.

— Да, капитан, благодарю вас. Но, если честно, я бы отдал все звания за то, чтобы Стен был сейчас с нами.

Он потупил взгляд, а капитан тяжело вздохнул и ободряюще похлопал его по плечу.

— Да, я тоже, но увы Великий Касиан призвал его и ничего с этим не поделаешь. Нам лишь осталось чтить его память и помогать его семье.

В кабинете капитана, где они сейчас находились, повисла тягостная тишина.

— Но почему, капитан, почему Касиан призывает столько пилотов и требует их жизни, уже третьи похороны за полцикла, что происходит?

Капитан не сразу ответил, отведя взгляд, он подошел к своему столу и тяжело опустился в кресло. После чего пристально посмотрел в лицо своего юного собеседника.

— Я не знаю, он не отвечает, хотя я взываю к ответу день и ночь. Я лишь улавливаю тень его беспокойства, да еще те данные, что дают наши сенсоры, все это тревожно. Я за его ответ даже отдал бы свою жизнь, но увы. Так что пока нам лишь остается верить в его милосердие и продолжать свое служение.

Его тон говорил о том, что разговор окончен, но юноша замялся.

— Если у вас больше нет ко мне вопросов, возвращайтесь на свой пост.

— Вообще-то есть, капитан.

— Слушаю.

— Речь о моем друге Денисе Холеване.

Капитан слегка нахмурился.

— Ему и так сократили срок ареста, так что, если вы намерены просить о его полном освобождении, то это вряд ли возможно.

— Я понимаю, что он виноват и несет заслуженное наказание, но все же, разрешите хотя бы поддерживать с ним связь. Ведь недавно, судя по отчетам, он снова проявил себя с лучшей стороны. Ведь важно не только показать ему, насколько тяжек был его проступок, но и то, что в конце концов он может быть прощен и его ждут, о нем помнят. Это тоже может послужить тем барьером, чтобы он снова не оступился.

Капитан задумался, потирая край своего подбородка.

— Хорошо, в свете последних событий, я удовлетворю вашу просьбу. Можете иногда общаться с ним по карманному переговорнику. А теперь, если это все, прошу меня извинить, у меня еще много дел.

Лицо молодого офицера осветилось радостью, он отдал капитану честь и поспешно вышел из его кабинета, отправляясь на свой боевой пост.

***

Денис не спеша одевался, и мысли его были целиком заняты обдумыванием дел на предстоящий день. Он так сильно был в них погружен, что даже не сразу понял, что прозвучал сигнал его карманного переговорника. А когда осознал, то не сразу понял, что это именно он издает этот звук. В недоумении он взял его с перекошенного табурета и посмотрел на табло, и тут вовсе ему показалось, что он спит. Медленно он нажал на дисплее иконку ответа.

— Наконец-то, сколько можно звонить, в спячку что ли впал?

— Тойлонт?!

— Собственной персоной.

Денис слушал голос друга и не мог поверить, что все происходящие не плод его фантазии.

— Но мне же запрещено с кем бы то ни было общаться, я не хочу, чтобы тебе досталось.

Друг хмыкнул в трубку.

— Может стоило об этом подумать прежде чем лезть в запретную зону, наглотавшись дурмана, приятель? Вот, погоди, вернешься, и мы с ребятами поговорим с тобой по душам в укромном уголке.

Угроза друга звучала полушутливо, и потому Денис лишь улыбнулся в ответ.

— Боюсь, вам придется встать в очередь, первым со мной проведет "беседу" Фолт.

Тут в трубку на заднем плане прозвучал знакомый сердитый голос брата.

— Даже может и не сомневаться.

Юного пилота словно зарядом прошило.

— Погоди, ты что не один там?!

— Так точно. У нас тут перерыв между сменами, ждем сменщиков, вот и решил тебе позвонить.

Денис хотел было спросить, что это все значит, почему Тойлонт вот так запросто нарушает запрет, но не успел. Из глубины дома послышался сердитый крик хозяина фермы:

— Долго еще тебя ждать, пустоголовый?

В трубке раздался дружный смех нескольких людей.

— Пустоголовый?!

— Ага, похоже это теперь мое второе имя.

— Тебе подходит. Ладно, пустоголовый, позже поговорим.

Тойлонт отключил сигнал, а Денис еще какое-то время как завороженный слушал гудки, пока его не вывел из оцепенения новый, еще более сердитый крик. Весь тот день он был словно сам не свой, все думая о звонке. Периодами ему даже не верилось, что это было на самом деле. Но журнал звонков не оставлял сомнений — это был не сон.

Денис терялся в догадках, которые лишь плодили кучу вопросов, но на них не было ответа. Когда же, собравшись с духом, он решил перезвонить другу, оказалось, что его устройство связи временно заблокировано. Похоже, он по-прежнему не мог им пользоваться до конца своего ареста. Было еще чудом, что он сумел тогда отправить свое ночное послание матери и получить ответ. Благодарить за это, скорее всего, нужно было не расторопность какого-то служащего отдела связи.

Прошло несколько дней, прежде чем переговорник опять подал признаки жизни, и снова это был Тойлонт. На расспросы он лишь уклончиво сказал, что пока Денис геройствовал там внизу, наверху тоже не мало пришлось потрудиться, чтобы добиться смягчения его приговора. Впрочем, подробнее он не стал об этом говорить.

Весь остаток своего заключения Денис провел в постоянном ожидании звонков друга, каждый из которых был для него подобен глотку свежего воздуха. Он даже перестал особо замечать окрики и придирки господина Порлота. Иногда Тойлонт отсылал ему фотографии, где он помечал какие-нибудь пустые места и подписывал.

— А ведь здесь должен был быть ты.

Эти послания словно занозы впивались в душу Дениса, но он покорно сносил их, понимая, что друг прав. Между тем, время шло и вот, наконец, пришел день, когда истек срок его заключения. Об этом ему сообщил официально пришедший на ферму офицер охраны. Впрочем, юный заключенный это и сам знал, ведь он считал дни, а то и часы до конца своего заключения.