Касиан

— Ну всё, тебе конец!

Громила ринулся на того с кулаками. Однако Денис легко увернулся от его выпада и, перехватив его руку, сделав бросок, швырнул его на пол. Тот пролетел несколько метров, оставляя за собой мокрый след, словно огромный слизняк. Тут же, вскочив на ноги, он с нечеловеческим рычанием бросился на Дениса, однако его атака была снова отбита и он, полетев уже в другую сторону, ударился в дверь клетки, от которой едва успела отскочить Алис. От удара животные подняли неописуемый крик. Парень же медленно встал на четвереньки и, помотав головой, пошатываясь, поднялся на ноги, с явным намерением снова кинуться на обидчика, но тут его за руку схватила Алис, вцепившись в его запястье обеими руками.

— Торон, остановись, вы же разгромите здесь всё!

Драчун ещё некоторое время подёргался в тщетных попытках освободиться из рук девушки, но та держала крепко. Наконец, он стих, и тогда она его отпустила. Между тем, в зал стали входить и другие фермеры, они озабоченно оглядывались на странную троицу, о чём-то при этом переговариваясь вполголоса. Тут из-за дальнего лотка раздался голос мужчины, звавшего Торона по имени. Тот, бросив короткий взгляд на зовущего, подошёл к Денису и еле слышно прошипел:

— Ты труп, можешь оформлять завещание, долго ты не проживёшь.

После этого, бурча себе под нос угрозы и проклятия в адрес наглого чужака, пошёл прочь. Денис проводил его взглядом и не успел тот ещё уйти далеко, как он услышал за спиной голос Алис:

— Слушай, у тебя что, мания встревать туда, куда не звали?

— О чём ты, я хотел помочь, он же…

— Что-то я не помню, чтобы просила тебя вмешиваться. Я до этого как-то обходилась без твоей помощи и прекрасно обойдусь впредь, а тебя уже в который раз прошу, не лезь не в своё дело.

Денис был буквально ошарашен. Он, конечно, не ждал от Алис горячих благодарностей, но что она так оценит его старания, он явно не ожидал. Тем временем, она с сердитым выражением на лице зашла в клетку и стала успокаивать разволновавшихся животных. Весь тот день она ни разу не заговорила с ним и старалась даже не замечать его присутствия.

Глава 6

Первые несколько недель на ферме были для юного арестанта сродни бесконечному ночному кошмару, от которого так хочется, но не получается проснуться. То и дело он попадал в нелепые переделки, и за каждый промах ему устраивали взбучку как Алис, так и ее дед. Но, в конце концов, приспособился к такой жизни.

Его обязанностью стало помогать в поле, ухаживать за посадками и после того, как животные смогли к нему привыкнуть, помогал время от времени Алис ухаживать за ними.

Дни тянулись бесконечной вереницей, похожие один на другой. И тягостно для него было не только отношение окружающих его людей, а оно было откровенно недружелюбным и не только со стороны хозяев фермы, на которой он отбывал свое наказание, но и осознание того, что все произошедшее с ним легло тяжелым позорным пятном на весь его дом. И, словно дополнительным наказанием для него было то, что никто из его родных или друзей ни разу не написал ему или позвонил.

Много раз он сам порывался написать матери, но каждый раз чувство стыда останавливало его. Но однажды, ворочаясь на своей жесткой кровати в попытках уснуть, он все-таки взял свой переговорник и принялся писать ей сообщение. Он набирал его снова и снова, стирая и начиная сначала. В нем он пытался не только попросить прощение за произошедшее с ним, но скорее дать объяснение, как вообще такое могло случиться, и не столько ей, а самому себе, но это как раз у него и не получалось.

Только под утро, вконец измучившись, он отправил свое сбивчивое и путанное послание, после чего забылся тяжелым сном. Утром он первым делом проверил свой переговорник и увидел, что ему так и не ответили. Весь тот день он провел в горестных раздумьях, едва замечая ставшие уже привычными колкие замечания Алис.

Вечером, почти силой заставив себя съесть свой ужин, он ушел в отведенную ему комнату и тяжело опустился на свою скрипучую кровать. Тут его взгляд упал на переговорник, лежащий на покосившемся табурете у кровати, и вдруг его сердце подпрыгнуло так сильно, что казалось чудом, что оно не выпрыгнуло вон из груди. На дисплее переговорника мигал огонек нового входящего непрочитанного послания. Дрожащей рукой он включил его и увидел, что пришел ответ от его матери. Во рту вдруг пересохло, а в животе образовалась пустота. Не зная, что его ждет, он нажал иконку «читать на дисплее». Послание состояло из одной короткой фразы.

— Люблю тебя, мой глупый малыш!

И больше ничего, ни упреков, ни еще чего-то подобного. Денис снова и снова перечитывал послание и чувствовал, как его душу наполняет невероятное тепло, а на глазах появляются слезы. Он испытывал необычайное облегчение, но вместе с тем, стыд и осознание своей вины выросли вдвое.

Дни снова шли за днями, но теперь в унылых серых буднях что-то изменилось для него, словно кто-то невидимый зажег маленький светильник надежды в его душе. А между тем, на полях стало твориться что-то неладное. Растения без видимых на то причин стали погибать. Среди фермеров поползли слухи, что к этому причастны пилоты. Они разделились на два лагеря. Одни, и их было большинство, были уверены, что это дело рук пилотов, их оппоненты, которых было явное меньшинство, уверяли, что этого не может быть. Всё чаще между фермерами разгорались жаркие споры, едва не доходящие до потасовок.

— Они хотят вогнать нас в долги, мы вынуждены будем брать у них всё новые и новые кредиты, а расплатиться не сможем.

— Но это глупо, зачем пилотам портить поля, ведь они точно так же нуждаются в пище, как и мы, а если погибнут растения, касианцы начнут голодать.

— Откуда нам знать, может, они этого и добиваются, чтобы упрочить свою власть.

Денис слушал этот разговор, то и дело ловя себя на том, что хочет встрять, но время, проведенное среди фермеров, не прошло даром, и он научился сдерживаться. Потихоньку, он отошёл от группы спорящих и подошёл к одному из лотков. Здесь уже были видны следы, охватившей растения эпидемии. Они стояли поникшие, на многих листьях были большие пятна коричневого цвета, ещё немного и всё растение станет такого же цвета, полностью погибнув. Денис медленно стал переходить от лотка к лотку, внимательно осматривая посадки. Было странно то, как распространялась зараза: некоторые лотки были полностью поражены, некоторые только до половины, потом несколько рядов могли быть совершенно не тронутыми, после чего снова были зараженные зоны.

Он шел сосредоточенно, обдумывая эту аномалию, и вдруг обо что-то споткнулся. Посмотрев вниз, он увидел небольшую бутылочку, подняв её, стал изучать. Судя по этикетке, это был прохладительный напиток, однако внутри почти пустой ёмкости была странного цвета жидкость. Он открыл крышку, и тут же в нос ему ударил резкий неприятный запах. Он поспешно отвёл горлышко в сторону и взболтнул жидкость, та, зашипев, стала пениться, источать ещё более сильный запах. Что-то в этом веществе было ему знакомым, Денис стал усиленно вспоминать уроки химии, но он не был силён в этом предмете. Догадка казалась так близка, но всё-таки, не доступна его уму.

Юноша поспешно закрыл крышку. Ещё пристальнее он стал всматриваться в странную жидкость, и тут, действуя по наитию, он подошёл к лотку и, открыв бутылку, плеснул из неё на ближайшее растение. Вещество, попав на землю, запенилось и, зашипев, стало впитываться, и вскоре растение стало на глазах увядать.

— Ах ты, вредитель! — услышал он чей-то гневный крик, он резко обернулся и увидел за спиной господина Филта, одного из фермеров. Это был весьма пожилой и жилистый фермер, годами он был старше господина Порлота, но в остальном давал фору многим молодым. Он славился весьма вспыльчивым характером, и сейчас его поблёкшие от времени глаза, глядя на Дениса, буквально метали огонь.