Кастелян
Шрифт:
Подняв палочку, я сформировал тончайшую иглу из сгущённой пустоты и вонзил её в бьющуюся в агонии фигуру, в последний момент немного закрутив стилет штопором, чтобы клиент не соскочил. Вонзил — и резко отпустил сгущение.
Накачанная пустотой и сильно подточенная светом, тварь взорвалась. Неожиданно легко, мгновенно, без вспышки и абсолютно беззвучно. Нематериальное тело дементора распылило по дальним земным орбитам. На дорожку медленно спланировали тлеющие обрывки балахона. В уши ударила наступившая тишина.
Урок окончен.
Я опустился на тропинку около Грэйнджер.
— Что это?
— Шоколад. Горячий. Пей, он поможет согреться.
Я отхлебнул напиток и, наконец-то, внимательно посмотрел на зверушку. Быстрая, непоседливая, умная. Находиться в одном положении дольше секунды она, похоже, не умеет. Не вытерпела на скучной земле и перебралась по руке на плечо хозяйки.
— Куница, надо же… Ты полна сюрпризов, Грэйнджер.
— А *это*… оно уже…
— Уничтожено. Мы его порвали, других рядом нет.
— Нужно… искры послать, наверное…
— Ты уже отдохнула и готова к новым подвигам? Как только мы их позовём, нас немедленно поднимут, погонят и припашут к чему-нибудь ещё, — я вздохнул. — Ты пей шоколад, Гермиона. Он предписан после общения с… этими тварями. Пей, согревайся, а я буду портить тебе аппетит.
Предстоял долгий, непростой разговор.
Глава 71. Яркий Марс под ногами
— Что ты… Это по поводу него, да? — Гермиона посмотрела на куницу. — Что-то не так?
— Наоборот, с ним всё очень хорошо. Я рад, что он не такой… бесхитростный и доверчивый. Извини уж, говорю как есть.
— Ага… добавь ещё, что у нас теперь хоть одни мозги на двоих будут, — с горечью сказала Грэйнджер.
— Шутишь — значит, отогреваешься, — кивнул я. — Мозгов у тебя своих хватает. Я надеюсь, что он научит тебя критичности. Здоровому недоверию. Навыку думать своей головой.
Гермиона не ответила. Я помолчал.
— У меня опускаются руки, Гермиона. Честно говоря, я больше не знаю, чем помочь, и готов отойти в сторону. — Я кивнул на патронуса. — Это — последняя попытка.
— А…
— Ты вроде бы прислушиваешься к доводам, соглашаешься с анализом ситуации постфактум. Но потом приходит Уизли, плетёт тебе очередную чушь — и ты со всей своей инициативой вляпываешься в очередную вонючую историю. Тебя достаточно поманить сказкой о том, что Великое Дело Добра опять в тебе нуждается — и ты без оглядки кидаешься в огонь за очередными каштанами.
— Но разве это не… — Грэйнджер запнулась. Наверное, прокручивала события последнего часа, уточняя общую картину своего мира.
— Да, сегодняшняя ночь — хороший пример. Кто притащил безусловно криминальное яйцо в Хогвартс? Кто его высиживал, затягивал до последнего, заставлял себя уговаривать? Кто остался в хижине, пока вы пёрли ящик в руки авроров? Главный любитель животных вообще не засветился в этой истории, а вы едва не поставили крест на своей дальнейшей судьбе.
Я вздохнул. Посмотрел на куски балахона, лежащие на траве.
— Ну и что в итоге?
Может, он вас поблагодарил? Пригласил на чай, сердечно извинился? Сказал, что не мог иначе? Пообещал вступиться в ответ, если что? Нет? Конечно, нет, — я показал на ближайший тлеющий лоскут. — Он отправил нас сюда.Грэйнджер изменилась в лице.
— Ты думаешь, что Хагрид… и это… эта тварь…
— Нет, — вынужденно признал я. — Не думаю, что тот, кто инструктирует Хагрида, предполагал здесь наличие дементора. Это, знаешь ли, такой скандал… Для сведения, именно эти твари охраняют тот самый Азкабан. Я это знал в теории, но ощутить на своей шкуре…
Гермиону начала бить дрожь. Наверное, она наложила полагавшийся им срок на этот кошмар, размноженный и поставленный охранять. Встрепенувшийся патронус заглянул ей в глаза. Из меня потекла энергия. Ну да, вызвал-то его сегодня я. Грэйнджер пока не может держать его так долго. Патронусу, кстати, сейчас некомфортно. Моя Ночь перешла ко мне «на постоянное жительство» тоже не сразу. Так что потерпим оба.
— Тогда откуда здесь *этот*…
— Не знаю. Я многого не понимаю, Гермиона. Пока что предполагаю, что кто-то, играющий против условного руководства Хогвартса, поставил здесь свою ловушку. Не на нас. Слишком матёрый хищник. Эта тварь нам не по зубам, Гермиона. Чудом выжили.
— Но Хагрид ведь послал тебя именно сюда. Я потому и…
— Значит, изначально здесь что-то было и для меня. Не знаю… Кстати!
Я зажёг «Затмение» и послал его по тропинке. Метров через тридцать светляк осветил кучу чего-то белого, лежащего на дорожке и подходящего по размерам. Ауры нет. Ни дать, ни взять — дохлая лошадь.
— Потеря найдена. Но мы к ней не пойдём, она на земле кентавров лежит. Пусть табун этой пад… трупом занимается.
Мне надоело сидеть на земле. Я достал пару чурбаков, которые ношу для разных хозяйственных нужд, и мы уселись на них.
— Ещё шоколада? Бутерброды?
Бутерброды были разобраны влёт. Голод пробудился, как у того дементора.
— В общем, Гермиона, начинай думать сама. Я здорово рискую, рассказывая и показывая тебе это. И дальше уже, наверное, не…
— Я никому не скажу!
— Даже Дамблдору?
Грэйнджер запнулась.
— Не буду ставить тебя перед выбором. У тебя просто прочитают это из памяти. Без твоего согласия. Ты и не заметишь ничего.
— Что? Разве такое возможно?
— Осторожно поинтересуйся такими дисциплинами, как легилименция и окклюменция. Первая у нас — осуждается, она о том, как залезать в мозги; вторая — не афишируется, она о защите от любопытных.
— Так что же, получается, любой может…
— Не любой. Я у нас только нескольких преподавателей в этом заметил, — я вздохнул. — Хочу повиниться. Твои серёжки — защита разума, Гермиона. Извини, рассказать не мог. А проболтаешься теперь — сама виновата будешь.
— Жаль. Я как будто соображать в них лучше стала.
— Они и концентрацию повышают немного. Но главное — тебя в них не…
— Погоди… — Грэйнджер внезапно напряглась. — А… ты всё время говоришь, что устроил мне… ну, патронуса. Так это что же…