Катерина

– Она человек, я не хочу подстраиваться под нее.

– Она лишь на половину человек! Ты слышал, что сказал Сорат, прояви терпение.

– Я не могу строить из себя того кем не являюсь!

– Тебе придется переступить через свои принципы!

– Мы не можем есть обычную еду. А как мы будем охотиться? Она рано или поздно все равно узнает или догадается, я не хочу ей врать!

– Тебе придется!

– Мне легче ее ненавидеть, чем врать!

– Мне тоже тяжело, но, ни чего не поделать, своей ненавистью ты сделаешь только хуже. От сюда не выбраться. Что если она уйдет из дома, и нарвется на кого ни будь? Это сейчас она не может ни чего сделать. Она ведь тремер, сам Сорат боится ее. И ты сам знаешь, что Хорор нашел ее. Мы сможем ее защитить, пока она перерождается, только если она у нас на глазах. Ей нельзя оставаться одной. Постарайся принять это.

– Я постараюсь.

Я выскочила из ванной и быстро плюхнулась на кровать, на спину, глядя в потолок. С ужасом вспоминала каждое слово, но не могла понять как они связанны, единственное, что я поняла, Ден меня не ненавидит. А отец притворяется, но они оба, а возможно и Идель, что-то знают обо мне такого, чего не знаю я. Это пугает. «Отсюда не выбраться. Она ведь тремер, сам Сорат боится ее. И ты сам знаешь, что Хорор нашел ее. Мы сможем ее защитить, пока она перерождается, если она у нас на глазах». Эти фразы запали мне в голову. Откуда не выбраться? Кто такой Сорат? Какой Хорор меня нашел? Что значит перерождаюсь? От чего меня защищать? Задавала я себе вопросы, на которые так хотела знать ответ. Но понимала, что мне на них ни кто не ответит. Ведь я недолжна была знать эти вопросы. Чувствует мое сердце, отец меня не просто так к себе забрал. И что-то здесь нечисто.

Пока я размышляла, в двери снова постучали. Я насторожилась, мне надо делать вид, что я ни чего не слышала и не знаю, но все же ответить не решилась. Продолжая думать, что этот разговор может значить, но меня снова потревожил стук в дверь.

– Катя – Услышала я голос Одена – Я знаю, что ты в комнате. Знаю, ты злишься на меня и не пускаешь, это правильно. Но послушай. Я был не прав, прости. Я слышала

сожаление и вину, но понимала, что это наигранно, причем очень даже хорошо.

– Я на тебя не злюсь. – Через силу выдавила я.

– Можно войти?

– Войди.

Ден зашел в комнату, прошел и сел в кресло.

В комнате повисла напряженная тишина.

–Расскажи о себе. – Задал мне вопрос парень.

– Я шестнадцати летняя девушка, которая жила с мамой и братом, до того момента как появился мой отец и забрал меня.

– Не многословно.

– А чего ты ожидал? Я здесь первый день, и мне здесь не очень нравится. Поэтому дай мне время адаптироваться и свыкнуться с мыслью, что теперь это – мой дом.

– Да, прости. Я не подумал. Отдыхай, завтра новый день, новые мысли. – С этими словами Оден вышел из комнаты.

Я расстелила постель и, приняв душ, легла спать. Уснула я на удивление быстро. Мне приснился странный сон.

Я стояла в лесу на какой-то поляне. В голове крутился диалог отца и Одена, причем очень разборчиво, каждое слово. И неожиданно, резко закружилась голова, я упала на колени, не удержав равновесие, внезапно мне стало сдавливать виски, с каждой секундой все сильнее, и больнее через пару минут это была адская, ужасная, невыносимая боль. Я сильно пыталась сжать голову руками, упала на бок, на землю и, поджав под себя ноги, кричала, мне казалось, что у меня агония, я ни чего не понимала, боль подавила все мои естественные чувства, я ни чего не слышала, даже собственного крика, в глазах белена. Я хотела умереть, но не чувствовать эту боль, мне стало больно дышать, грудь сдавило, не могу сделать вдох, мне стало страшно и жутко, я ни чего не понимала, просто хотела что бы это поскорее прекратилось. Как неожиданно, боль стала утихать, я почувствовала на себе чей-то взгляд, а боль становилась все слабее, постепенно я стала приходить в себя. Зрение немного восстановилось, и я смогла различать цвета, хоть и очень мутно. Я немного приподнялась с земли и увидела, что ко мне приближается человек, я долго всматривалась, и щурилась, чтобы понять кто это. Но пока он не подошел ко мне очень близко я так и не разобралась. Это был мой отец. Разглядев его, я слабо и легко улыбнулась, а он внимательно осматривал меня.

– Помоги мне папа – еле говорила я.

– Я не могу тебе помочь – хладнокровно ответил он выпрямляясь.

Боль стала еще сильнее.

– Папа что со мной? – Теряясь в надежде, спросила я.

– Перерождение – так же холодно ответил он и направился в сторону леса.

– Папа ты куда? Не оставляй меня, пожалуйста, папа, папа вернись. – Умоляла я отца.

– Кушать подано. – Повернувшись ко мне полубоком, сказал отец и указал в сторону напротив. После он развернулся и пошел прочь.

Я посмотрела в ту сторону, куда указал отец, и ужаснулась, вдалеке лежал окровавленный убитый молодой олень, что это все значит? Подумала я. Позади оленя медленно пятились в лес, новая семья отца. Их присутствие казалось чем-то зловещим и страшным. Я снова посмотрела на оленя, у мертвого животного была порезана шея, и он истек кровью. Как только я обратила на это внимание, мне ужасно стало жечь горло, во рту чувствовалась сильная сухость, и невыносимое жжение ужасно хотелось пить, я обеими руками схватилась за горло и закрыла глаза, но запах убитого животного манил меня, невыносимо хотелось пить. Я снова взглянула на оленя, и весь мой организм будто бы верещал, умолял и тянул меня к животному. Я не знала что произойдет, но хоть и нехотя, но решила поддаться желанию. Я встала и сделала слабый бессильный шаг в сторону, где лежал олень, он лежал в шагах тридцати от меня. Мне казалась, что идти я буду очень долго, и мне хотелось в миг оказаться возле несчастного трупа, я сделала еще шаг, и очутилась, прям возле него, как я это сделала, меня волновало меньше всего. Ведь как только я оказалась рядом с окровавленным телом у меня как будто отключились все чувства кроме голода и жажды. Я быстро упала на колени и принялась пить оленью кровь, прям из его шеи, мои руки были все в крови, я замарала кровью одежду, но мне было все равно, так как жажда, голод и пожар в горле тут же прошли, но мне было мало, я хотела еще больше и больше. Я на секунду отвлеклась и, обернувшись, посмотрела по сторонам. А когда снова наклонилась к оленю, то вместо него, лежала моя мама обескровленная и, увидев свои руки и одежду в крови, я закричала от ужаса и… Проснулась. Я резко одним скачком села на кровать, пытаясь отдышаться, я была вся в холодном поту, оглядываясь по сторонам, пыталась прийти в себя. «Боже мой, это был сон, очень реальный сон, все кончилось», успокаивала себя я. Я закрыла лицо холодными и трясущимися ладонями, но стук в дверь меня испугал и выбил из реальности, я резко посмотрела на дверь, и мое сердце забилось сильнее. Я пыталась, что-то сказать, но было трудно восстановиться, я снова закрыла лицо, и чуть-чуть успокоившись, отозвалась на стук.

– Войдите.

В комнату вошел отец.

– Ты в порядке? – Увидев мое состояние, поинтересовался взволнованно отец.

– Да. Да все хорошо.

– Ты выглядишь испуганной.

– Это просто ночной кошмар. Все хорошо, честно. – Убеждала я отца.

– Хорошо – Недоверчиво сказал Скот – Идель, приготовила завтрак, мы ждем тебя.

– Спасибо пап, я покушаю позже.

После моих слов отец вышел из комнаты. Я приняла душ, окончательно очнувшись от сна. Но он все равно не давал мне покоя и не выходил у меня из головы. Я привела себя в порядок и спустилась в большой зал.

На столе стояла тарелка с глазунью. А в доме ни кого не было.

Я покушала, убрала посуду. И решила выйти на улицу. Я стояла на крыльце, и смотрела куда-то вдаль. Погода была ужасна, небо затянуто серыми мрачными тучами, и прохладный ветер неприятно пронзал тело. Да и воздух был, каким-то тяжелым. Я погруженная в свои мысли думала о своем сне, обняв себя руками. Но от раздумий меня отвлек голос Идель.

– Катерина, ты чего тут стоишь? – Ее голос показался мне очень встревоженным. – На улице холодно, ты можешь простыть.

– Прости Идель. Я просто ни как не могу отойти от ночного кошмара. Мне казалось, что прохладный ветер приведет меня в чувство. – Ответила я, заходя в дом.

– Катя, на улице ужасная погода и в любую секунду может пойти дождь. Синоптики говорили, она продержится как минимум неделю. Не стоит в такую погоду гулять по улице, ладно? – С заботой проговорила мачеха.

– Да, хорошо – поддержала Идель я и взяла за руку. И тут меня сломила головная боль, ровно так же как во сне, только не так сильно, я упала и, схватившись за голову руками закричала, чувство паники охватило меня, сердце забилось в бешеном темпе, в голове всплывали обрывки сна. Я теряла усидчивость, не понимала что происходит, головная боль, словно разрывала меня изнутри, я кричала, но слух пропадает, ужасный раздирающий звон, писк, треск, заполонили мою голову. Я видела как все столпились у меня в комнате, я видела лицо отца, он что-то говорил, в глазах все расплывается. Я уже смутно вижу, как Идель и Оден сели рядом, они говорили что-то, но я ни чего не слышала, в глазах темнело, я ни чего не ощущала я… не… Мир как будто погас. Временами слух возвращался, и я слышала отдаленные голоса семьи.

– Держи ее – говорил отец. – Ее надо привести в чувство!

– Нужно еще! – Сказал Ден

– Я принесла. – Сказала Идель.

– Дай один пакет. – Сказал отец

– Может внутривенно? – спросила мачеха.

– Ее сердце может не выдержать, надо вливать.

После этой фразы я почувствовала, как по моему пищеводу потекла какая-то жидкость, после чего я увидела где-то далеко светлое пятно, оно медленно приближалось и чем ближе, тем больше оно становилось.

– Глаза восстанавливаются. – Сказал серьезным голосом отец. – Она приходит в себя. – Слышала я.