Катерники

Закопченная землянка в Пумманки, построенная еще в сорок первом, тесная, щелеватая, с дырявой крышей, но знакомая до последнего бревнышка, показалась Малякшину родной Малиновкой. Там встретили его боевые друзья, которые стали роднее братьев, и, конечно же, спросили с подначкой:

–  Ну как, Андрей? Здорово хвост поджимало, когда сидел за кормой?

–  На всяку беду страху не напасешься, - со смехом отвечал старшина первой статьи.
– И чего я ботинки сбросил? Хотя бы плавать умел…

Поутру у ТКА-114 задрали корму для осмотра. Андрей глянул, и тут ему стало по-настоящему жутко. Правый сектор, на котором он сидел ночью, управляя рулем при помощи ломика, был поврежден. Почти все болты, которыми он был привинчен к катеру, выскочили из гнезд, а два последних болтались на сорванной резьбе. Никто не понимал, как Малякшин не утонул, свалившись вместе с сектором в воду. Его спасла случайность или, другими словами, «чудо».

Не только с Малякшиным приключилась за войну такая диковина. Еще невероятнее выглядели обстоятельства спасения боцмана Василия Зимовца. Но, вспоминая, и тот, и другой обязательно подчеркивали потешную сторону событий. Стыдно им было рассказывать о себе всерьез. Ведь это означало, что подвиг следует назвать подвигом, а себя признать за героев. Хвастуны среди катерников попадались редко и остальные лишь брезгливо удивлялись их «бархатным» языкам.

Получилось так, что командиру бригады капитану 1 ранга А. В. Кузьмину, начальнику штаба капитану 2 ранга В. А. Чекурову и начальнику политотдела А. Е. Мураневичу не сразу стало известно об исключительной самоотверженности старшины первой статьи Малякшина во время прорыва в Линахамари.

–  Кое-кто распространяет странные подробности, - строго начал комбриг.
– Имели ли они место?

–  Так точно, имели, - доложил Андрей. Ему нечего было скрывать.

–  Мы проверим, - почему-то нахмурился Кузьмин.

–  Проверяйте, - согласился Малякшин. Он недоумевал, не понимая в чем тут дело.

Через неделю старшину-моториста снова вызвали в штаб бригады. Александр Васильевич Кузьмин уже не сердился, наоборот, казался смущенным:

–  Вот все, что могу сам, - сказал он, вручая Андрею коробочку с орденом Красной Звезды.
– Хотя вы заслужили более высокую награду. Впрочем, если не согласны, разрешаю Вам обратиться с жалобой.

–  На кого жаловаться? И главное - зачем?
– удивился Малякшин.

Ведь главная правда осталась в целости. В ночь на 13 октября бригада торпедных катеров высадила в бывший вражеский порт победоносный десант. Все вместе катерники действовали дерзко, умело и сберегли множество жизней. Повреждения и потери оказались ничтожными. Это на самом деле выглядело чудом, хотя совершили его обыкновенные молодые парни, советские моряки.

Глава 13. СОРОК ЛЕТ СПУСТЯ

23 марта 1983 года

Два военных корабля стояли рядом в холодной бухте среди скал. Один - большая плавбаза - покачивался на волне неторопливо, солидно. Крупные иллюминаторы протянулись стеклянными дисками по верхнему краю высоченного борта. Многоэтажная надстройка на палубе, посверкивая рядами окон, походила на городской дом. Другой корабль казался коротышкой, - едва доставая ходовым мостиком до палубы плавучей базы. Он качался резвее и чаще. Маленький иллюминатор его в белом ободке натертой мелом резины таращился блестящей чернотой в открытое круглое окно плавбазы и живо бегал из стороны в сторону, словно озорной зрачок в большом глазу.

Под внимательным оком из двух корабельных иллюминаторов мы с капитаном третьего ранга О. Я. Гречко обсуждали, где мне следует побывать, чтобы больше увидеть на предстоящем учении. Олег Яковлевич, моряк-североморец во втором поколении, был политработником и служил в подразделении кораблей, которое унаследовало замечательные традиции торпедных катеров.

–  Хотите посмотреть, как действуют моряки-катерники. Пожалуйста, - сказал Олег Яковлевич.
– Только теперь у нас другая техника.

И правда. То, что я увидел, по эффекту больше всего напоминало стихи С. Я. Маршака: «Дама сдавала в багаж: диван, чемодан, саквояж, картину, корзину, картонку и маленькую собачонку…» Вот и здесь маленький торпедный катерок времен войны успел подрасти во много раз: и по величине, и по числу команды. А родственные отношения между старым деревянным катером типа Д-3 и этим кораблем были самые прямые. Первый был создан под руководством главного конструктора Леонида Львовича Ермаша, и в создании второго этот же инженер принимал самое непосредственное участие. Получилось, что эти боевые корабли почти что братья, только младший вырос великаном. У младшего дизеля по мощности несравнимо сильнее бензомоторов, за которыми когда-то ухаживал Андрей Малякшин.

Была еще одна причина, определившая выбор Олега Яковлевича Гречко. Заместителем командира на таком корабле был старший лейтенант Андрей Иванович Журухин, муж внучки первого командира бригады торпедных катеров покойного вице-адмирала А. В. Кузьмина. Третье поколение моряков служит в славном коллективе. Крепкие традиции формируют морские династии, и подрастает уже правнук А. В. Кузьмина - Ванюша, которому, по мнению родителей, тоже служить здесь.

Баренцево море было спокойно, когда наш корабль выходил в пределы учебного полигона, обозначенного красным пунктиром на карте. Море искрилось, поражало дальней видимостью. Его можно было бы принять за южное, если бы не морозный воздух за бортом. Электрические колокола громкого боя неожиданно возвестили учебно-боевую тревогу.

«Самолет в… километрах…» - слышалось из динамика.

Чуткая радиолокация засекла цель далеко. Наконец показался крошечный силуэт самолета, словно простегивающий чистое небо белой ниткой облачного следа. От самолета отделился планер и стал пикировать на нас. Планировала специальная мишень.

–  Огонь по пикировщику!
– скомандовал командир корабля.

Старший матрос Владимир Володин приник к визиру, за каждым движением которого чутко следовала плоская башня на корме корабля. Плоской башня была потому, что в ней не было людей - только техника. Спаренная пушка строчила гулко. Стайка малиновых трасс вознеслась к мишени и вспухла около комочками ваты. Пушки дружно долбили с 24 частотой отбойных молотков. Планер, круто снижаясь, как бы сам наполз на разрывы снарядов, споткнулся о них и рухнул в воду. Володю Володина поздравляли: «Молодец!…»

Главная задача приблизилась, когда командир корабля Андрей Андреевич сошел с мостика вниз, оставив управление кораблем на своего помощника. Он сел в рубке за стол и негромко объявил в микрофон:

–  Ракетная стрельба! Начать поиск цели…

Цель была очень далеко, в десятках километров. Прямо перед Андреем Андреевичем включился прибор, по форме напоминающий пианино, с множеством круглых экранов и табло на вертикальной стенке. На этом «пианино» играл старший лейтенант Владимир Гулин вместе с помощником в четыре руки. Радиосигналы, выскакивая из тяжелых антенн на мачте корабля, искали цель и возвращались обратно, высвечивая на электронных экранах все, что «увидели».

–  Начать предстартовую подготовку. Набор залпа… В залпе столько-то ракет, - вновь объявил командир корабля.

В другом углу рубки вспыхнули табло на «тумбочке», за которой сидел лейтенант Кипоть. На экранах-окошечках постепенно усложнялся сине-зеленый орнамент из точек и черточек, показывая исправность механизмов ракет, вводя необходимые сведения о цели в чуткие головки.

–  Пуск!
– кратко скомандовал Андрей Андреевич.

На «пианино» зажегся красный сигнал с силуэтами летящих ракет. На «тумбочке» лейтенанта Кипоти тоже зажглись алые глазки.