Католичество

Мало этого — и доказанную научно теорию христианство признает и вберет в себя лишь при условии возмож ности выразить в ея понятиях свою абсолютную истину. Всякая новая теория ставит христианской мысли новыя проблемы, заставляет эту мысль выражать себя на новом языке, в новых символах, но выражать без искажения своего существа. Поэтому христианство сила глубоко консервативная, и там, где, как в протестантстве и — отчасти — в католическом модернизме, наблюдается погоня религиозной мысли за новыми уче ными открытиями, достигающая отрицания божествен ности Христа или реальности Его воскресения, налицо явное хотя бы и безсознательное отречение христианина от своей веры. С другой стороны, более, чем есте ственно упорство богословов, отстаивающих отжитое научное мировоззрение. Не в злобе дня сего истина, не в одеянии существо ея, и не за чем гнаться за новыми формами выражения, рискуя исказить понимание самой истины. Главное в бережении Духа, и я, призна

вавший обективную реальность материи, не стал более, чем прежде, христианином, убедившись в том, что она лишь видимость духа. „Знаю Христа, бедняка распятаго. С меня хватит, сын мой!" В условиях земного, относительнаго бытия неизбежны столкновения богословов и ученых. Эти столкновения даже необходимы для развития или раскрытия самого христиан скаго миропонимания, в сомнениях, колебаниях и борьбе узревающаго тайны свои. Но богословы не христианское богословие, ученые не истинная наука, и земная борьба религии и науки не порочит, а утвер ждает их идеальную согласованность, Все эти соображения позволяют нам понять, почему истинность христианства нисколько не затрагивается существованием ряда христианских исповеданий, из которых каждое видит в себе единственно полное и чистое выражение богооткровенной системы истин, в других — частичныя искажения этой системы. С точки зрения христианина, не связывающаго себя ни с одною из видимых церквей, все оне выражают христианское учение относительно, неполно и, следовательно, иска женно: не столько выражают, сколько отражают. Аб солютное не может быть высказано в относительных понятиях. Степень развития науки, психологический уклад эпохи и народа так или иначе, но отразятся в выражении вновь обретаемых в сокровищнице христианства догм и в понимании старых учении.

Даже в ересях, которым, по слову апостола, „над лежит быть", таятся зерна истины, иногда не замеченной еще церковью. Надо только отыскать эти зерна и, отстранив плевелы, предоставить им свободно расти.

Не лицом к лицу с абсолютной истиной стоят люди. Они видят ее лишь „зерцалом в гаданий", в образах и символах. Внутренное единство и полнота христианской системы в условиях земной действитель

ности не выражены, а только отражены тусклыми зерцалами многих исповеданий, каждым — неполно и уже по одному этому искаженно. Но каждое из отражений все-таки отражение Истины, по своему ее передающее, и все вместе передают ее в большей полноте, чем каждое в отдельности.

Можно пойти далее. Раз христианство единственная вселенская религия — а это так, потому что Христос умер за всех людей: за прошлое, настоящее и будущее человечества — оно должно частично обнаруживаться во всякой земной религии. Ведь религиозное чувство, чрез которое человек соприкасается с абсолютным, обмануть не может. Можно неправильно истолковать это чувство, можно обладать им в большей или меньшей степени, но, поскольку я ощущаю Божественное, я не ошибаюсь. Во всякой религии есть правда Божия.

Язычник покланяется богам, созданным руками человеческими или Божьими: он ошибается, принимая тварь за Божество, относя к твари свое чувство, но он не ошибается в самом чувстве. Не может быть, чтобы откровение истины началось только пришествием Христа, чтобы звуки голоса Божьяго впервые прозвучали лишь на горе Синайской. Жизнь всего человечества подготовляла благую весть Іисуса, во всех религиях, во всех достижениях человеческой мудрости частично раскрывался Бог. Верное чутье заставило уже первых христиан связать новсзаветное откровение с ветхозаветным, искать в событиях, описанных священными книгами евреев, прообразы событий новозаветных.

И не каприз или суетное остроумничанье руководило богословами и философами, примирявшими с христиан ством Платона, Аристотеля и темныя учения Каббалы.

Великий гуманист XVI века готов был воскликнут „Святой Сократ, молись за нас!" Средневековыя ле генды разсказывали о молитве святого папы, спасшаго

из ада душу Траяна или хотели сделать христианином „величайшаго из поэтов" Вергилия.

„На Мароновой могиле Слезы Павла оросили Камень благостной росой.

Кем тебя верну я — Богу, Коль найду к тебе дорогу! Но ты мертв, Вергилий мой".

И разве не смутное ощущение какого то христианства вне видимых христианских церквей живет в желаний католических ученых разсматривать религии диких народов, как искажения единой истинной? Однако, не разрушаем ли мы подобными соображениями абсолютное™ христианства, сводя его к какой то расплывчатой и неопределенной, „общечеловеческой" религии? Полагаю, что нет. Нельзя доказать слепому существование семи цветов радуги. Нельзя доказать неоспоримыя абсолютныя истины тому, кто на них не может или не хочет смотреть. Религиозныя истины область особаго, внутреннаго опыта: оне воспринимаются не телесными очами, а „оком созерцания". Точно также безполезно доказывать буддисту или магометанину, пока сам он не захочет раскрыть свое внутренное око, то, что в христианстве полнее и чище выражена отра женная и магометанством и буддизмом истина. Равным образом, если христианин не принадлежит ни к одной из христианских церквей или сект, нельзя его убедить какими бы то ни было доказательствами в преимуществах того или иного исповедания и в необ ходимости подчиниться той, а не иной церкви. Пусть сам он ищет истину, пока ея не найдет. „Путь праведных подобен восходящему свету, светлеющему более и более до полнаго дня". Но у верующаго католика (православнаго, протестанта и т. д.) не возникает сомнения в том, что христианство со всею мыслимою

для земной жизни полнотой и чистотой выражено именно в его исповедании, искаженно и неполно отражено другими. Опять таки и на этой почве споры неразрешимы ни доводами разума, ни ссылками на Писание или Предание: истинную веру (есть ли она одно из христианских вероисповеданий или какое то неведомое внецерковное и невероисповедное христианство) может указать лишь внутренный индивидуальный опыт. Распявшие Христа люди растерзали на части и поделили несшитый хитон Его. Где он, этот хитон, возстановилась ли уже чудесным образом его целостность и хранится в одной из церквей или каждая церковь хранит один из кусков его? Видимое тело Христово, церковь единая распалась, или от единой церкви отпали некоторые члены ея? Когда и как возстановится нарушенное единство? Все это, повторяю, неразрешимые человеческими доказательствами вопросы. Ясно только одно. Заключается ли земное выражение единства всех во Христе в единстве католической церкви или в любовном союзе всех церквей, только чрез такой союз любви всех верующих без различия исповеданий возможен переход от раздробления к единению всех в едином теле единым духом.

Таким образом, мы легко можем наметить спо соб разсмотрения основных черт католичества, характеристике котораго посвящены дальнейшия страницы.

Отдавая себе полный отчет в неизбежной субективности своих соображений, мы постараемся изобразить католичество, как одно из земных выражении хри стианства, не как полное выражение христианской идеи.

Разумеется, нам придется оценивать католическое уче ние с точки зрения нашего, индивидуальнаго понимания христианства. Но, ставя себя вне католичества, мы вместе с тем становимся и вообще вне конфессиональных предпосылок и пристрастий.

II Католическая церковь, как единая и вселенская. Единство живых и усопших. Приятие в единство плоти. Расширение его на мир и католическая идея. Единство любви, правды (закона) и истины (знания). Единство теоретической и практической Истины

„Единственная она, голубица моя, чистая моя. Един ственная она у матери своей!" Единою и единственною вселенскою церковью считает себя католическая. И, действительно, в католичестве ярче и полнее, чем в других церквах выражается идея единства всех во Христе. Всякий получивший крещение, все равно — в католичестве или вне его, приемлется в лоно католи ческой церкви и, благодаря самому акту крещения ста новится подвластным главе этой церкви — папе. Като лическая церковь — совокупность христиан (universitas christianorum). Вне ея немыслима связь человека со Хри стом и Богом, вне ея нет спасения: «extra ecclesiam nulla salus". Христианин может не быть православным, протестантом, но не может не быть католиком, т. е. не входить в единство всех во Христе.

Правда и для протестанства церковь — сообщество верующих, но, как вселенская церковь, это „сообщество" для протестантскаго богослова не совпадает с протестантскою церковью, а для католичества — совокупность всех церквей и всех верующих вне церковности, всех получивших крещение есть уже католическая церковь, подвластная единому папе и в нем Христу [1] Такому пониманию соответствует и деятельность ка толической церкви. Раскол с Востоком для нея не раскол, а отпадение Востока от католическаго един ства, его не разрушившее окончательно. Ни протестантство, ни православие не обладают тою необычайной) силою и действенностью пропаганды, которыми обла дает католичество, утвержденное на вере в свое все ленское значение.

[1]

К стр. 10: Католические богословы в течение послед них 50 лет вели оживленный обмен мнений с богословами дру гих христианских Церквей. Они продумали глубже, в чем сущ ность Церкви, и стали лучше различать между Церковью, как дарованным Богом, соединенным благодатью сообществом всех искупленных, и Церковью, как конкретной институцией, раз вившейся в истории и познаваемой в мире. О Церкви как вели кой духовной реальности II Ватиканский Собор говорит так: "На Церковь, наделенную дарами Своего Основателя и верно хранящую Его заповеди о любви, смирении и самоотвержении, возлагается миссия возвещать и установливать Царство Хри ста и Бога среди всех народов, и Церковь становится зачат ком и началом этого Царства на земле" (Догматическое по становление о Церкви, № 5).

Эта же великая духовная реальность подразумевается, ког да современные католические богословы утверждают, что вся кий, принявший крещение, становится членом Церкви (ср. там же, № 7). В нее должны быть введены все люди, дабы быть едиными в Боге и спастись, ибо она есть "таинство или зна мение и орудие глубочайшего единения с Богом и единства всего рода человеческого" (там же, № 1). Что касается соотно шения между этой духовно понимаемой Церковью и Церковью как институцией, Собор говорит следующее: "Христос основал и непрестанно поддерживает на земле Свою святую Церковь сообщество веры, надежды и любви как видимый союз, через который Он изливает на всех истину и благодать. Это облада ющее иерархической структурой общество и мистическое Тело Христово, видимое собрание и духовная община, Церковь земная

и Церковь, наделенная небесными благами, не должны рас сматриваться как две реальности, ибо они составляют одну сложную реальность, в которой божественное начало соединя ется с человеческим. Итак, не по случайной аналогии уподобля ется она тайне воплощенного Слова" (там же, N? 8). Эту слож ную реальность Собор называет: "единственной Церковью Хри стовой, которую мы исповедуем в Символе Веры как единую, святую, кафолическую и апостольскую" и говорит, что она: "наличествует в Церкви Католической, управляемой преемни ком Петра и епископами, находящимися в общении с ним".

Вместо "наличествует" в проекте конституции сначала сто яло "есть". Если бы этот текст остался без изменения, то в конституции было бы отражено мнение, о котором говорит Кар савин: Церковь Иисуса Христа и институция римско-католи ческой Церкви идентичны; вне римско-католической Церкви нет места для Церкви Иисуса Христа; каждый крещеный вступает в общение с Иисусом Христом и должен быть рассматриваем как католик. Благодаря же изменению первоначального текста, Собор ограничился утверждением, что в Католической Церкви наличествует истинная Церковь Христова. Вопрос о ее наличии в других Церквах был оставлен открытым.

В' декрете "Об экуменизме" Собор идет еще дальше, опре деленно называя некоторые некатолические религиозные обще ства "Церквами" в полном богословском смысле этого слова.

Именно о них сказано, что Дух Христов действует через них как через "средства спасения" (№ 3).

В подробных пояснениях показано, в каком обеме в них осуществляются дарованные Церкви обетования, иными слова ми, в какой степени "они представляют собою сложную реаль ность, в которой божественное начало соединяется с челове ческим".

Таким образом, более глубокий взгляд на сущность Церкви показывает нам, что узы общения между некатолическими общи нами и Католической Церковью более глубоки, чем это было принято считать доселе. Нельзя уже просто зачислять всех крещеных в Католическую Церковь. Если мы теперь утвержда ем, что вне Церкви нет спасения, то под Церковью подразуме вается таинственное Тело Христово, а не границы римско-ка толического вероисповедания.

Карсавин указывает в дальнейшем на последовательность, с которой католические церковные деятели проводили в жизнь свои прежние взгляды. Теперь им предстоит с не меньшей энергией претворять в жизнь свои новые, углубившиеся за по следнее время, воззрения. Конечной целью их деятельности является установление общения со всеми людьми, чтобы по мочь им найти Христа, ибо миссия Церкви быть служитель ницей великого единства всех во Христе.