Катя

В нетерпении и странном волнении я вышла на балкон.

Вид на море, маленькие домики и строящиеся многоэтажки.

Удивительное зрелище. Картинка из реальной жизни. Море с островом вдали, горы, домики и черепичные крыши – всё это было прекрасно и так по-европейски сказочно, так типично для маленьких городков у моря, но эти огромные здания, свежевыстроенные многоэтажки… Как суровые монстры (или они казались такими только на первый взгляд?), вторгшиеся на чуждую им территорию, они возвышались надо всем, словно пытаясь достать до небес.

Исполины казались такими чужими, но при всём при этом уже были неотъемлемой частью существующей морской истории.

Их фундамент был прочно влит в местную землю. Они появились здесь как предвестники перемен. И пустили свои бетонные корни.

Многоэтажки казались нелепыми и неуютными. Красивая картинка, словно с открытки или из старого романтического фильма, к которой привыкли местные жители и постоянные обитатели здешних мест, была испорчена; разрушена история и тихая размеренная жизнь. Но это было временно.

Всему нужно было время.

Очень скоро эти здания станут такими родными, привычными и обычными, что без них уже будет никак не обойтись. И никто не вспомнит, как было до них.

Всё новое, что приходит в нашу жизнь, поначалу кажется чуждым и нелепым, не к месту, не ко времени… Но проходят дни, месяцы, годы, и мы уже представить себя не можем без того, что было таким незнакомым и непривычным, когда только появилось в нашей жизни. Мы приживаемся к этому новому, пока чужому каждой клеточкой. И иначе никак… Проходит время, и мы привыкаем, принимая новую реальную жизнь.

– Здесь было очень красиво раньше, – услышала я тихий голос Тани из-за спины. – А потом начали строить этот новомодный отель, а потом вот это здание, – она показала на огромного исполина со стеклянными балконами, загораживающего горизонт, справа перед нами. – Вся картинка нарушилась. Катя, вся! В другой моей квартире так вообще катастрофа. С балкона открывался шикарный вид, теперь его нет. Бесконечная стройка. А я ведь покупала квартиру с видом на море.

– Да, я понимаю. Перемены… – я попыталась её поддержать. – К сожалению, так происходит достаточно часто. Мы платим и рассчитываем на одно, а в итоге всё меняется и мы получаем совсем другое. Но это вовсе не значит, что так будет хуже. Не хуже, а просто по-другому.

– В этой квартире хотя бы остался вид на море, – Таня, словно не слыша меня, с тоской и какой-то печалью смотрела вдаль, где волновалась глубокая синяя вода, стихия, а ветер перемен набирал свою силу, чтобы со всей своей мощью следующей ночью обрушиться на маленький странный городок у моря.

– Всё будет хорошо, – почему-то сказала я тихо. Относила я это к себе или к Тане – я так и не поняла, но прозвучало как-то спокойно и уверенно. Как будто нас ждёт много бурь и тревог, но, когда всё это поутихнет, поуляжется, солнце засветит нам с небывалой силой.

Мы вернулись в гостиную.

– Ты отдыхай сегодня, – Таня засобиралась домой. – Разбирай чемоданы, поужинайте с сыном, я купила вам яйца, сыр, хлеб, черешню. Завтра я зайду за вами прямо с утра, всё покажу и расскажу.

– Хорошо. Спасибо большое за всё.

– Не за что.

Мы попрощались, и я закрыла за Таней дверь.

Сначала я думала пойти куда-нибудь поужинать, но бутылка холодного белого вина, так кстати оставленная Таней в холодильнике, и огромная тарелка черешни заставили меня передумать. Да и время уже было достаточно позднее. На улице, набирая обороты, завывал ветер, вдалеке горел ярко-розовый закат.

Мелкий, похоже, смирившись с тем, что сегодня он увидит море только с балкона, сидел на полу и собирал конструктор «Лего». Он совсем не устал, привыкший к долгим перелётам и дальним путешествиям. Я потрепала его по голове. Мои золотые волосы. И направилась к своему розовому монстру – огромному чемодану, который ближайшие несколько часов мне предстояло разбирать, раскладывая нашу с мелким будущую жизнь по шкафам и полочкам.

Раньше я не любила собирать и разбирать чемоданы, мне казалось немного бытовым и рутинным это монотонное складывание и раскладывание вещей, шуршание пакетов, упаковка баночек и скляночек, всяких там кремов, таблеток и прочей необходимой в путешествиях ерунды.

Но в последние пару лет я стала замечать, что получаю от этого процесса какое-то необычное удовольствие. Как будто вместе со всеми этими вещами я разбирала и раскладывала по полочкам весь хаос в своей голове, а потом собирала его обратно и наоборот. В процессе я вспоминала истории и события, которые были связаны с каждой определённой вещью.

Например, вот эти кремово-соломенные сабо на высокой платформе я купила за год до рождения мелкого. Господи, сколько же им лет! Я помню, как ходила на работу в них, ещё беременная сыном, и в длинной струящейся синей юбке, идеальной юбке на все времена, которая тоже лежала в моём чемодане. Эта юбка и эти сабо видели столько же морей, сколько и я за последние пять лет. Получалось, что они были даже старше мелкого. Удивительная вещь, он так вырос за эти годы, а они совсем не изменились. Вот что значит любимые вещи, выбранные с душой.

Платья, сарафаны, шёлк, струящийся по рукам, и мягкий хлопок. Мои итальянские вечера, мой вьетнамский пляж, мой тайский Новый год, моя кубинская сигара, мой мексиканский закат – всё это было там, в моём большом розовом чемодане.

Ветер усиливался и завывал за окном, позвякивали створки жалюзи.

Я накормила мелкого овсянкой, которая осталась у меня в пакетике из самолёта.

Платья висели по вешалкам, всё было разложено по полочкам, мои бесчисленные баночки и пузырьки с кремами, лосьонами, духами и прочей ерундой нашли свои места в ванной, гостиной, даже на подоконнике в спальне. Кругом были разложены, расставлены, разбросаны игрушки сына. «Лего» – на полу, любимый медведь – на кровати, машинки, человечки, карандаши, книжки и раскраски. В белой квартире теперь везде была наша жизнь. Моя и мелкого. Это был наш временный дом, где всё дышало нами.

Я вышла на балкон, на улице совсем уже стемнело, и было достаточно пустынно, лишь ветер гнул деревья и гулял по крышам. Видимо, прохладная погода, вызванная сильными ветрами, налетевшими с моря внезапно и стремительно, распугала всех отдыхающих, и они прятались по съёмным апартаментам, отелям и кафе.

Я любила такую погоду. Я вообще люблю странную погоду. На море странная погода, ветры, грозы, чувствуются по-особенному. Как предвестники чего-то нового, неожиданного. На душе тревожно и радостно одновременно. Холодок в груди щекочет нервы. Вот и в тот вечер на балконе я стояла именно с таким настроением.

В нашем доме был полный порядок.

Я вернулась в гостиную, неожиданно подхватила мелкого на руки, закружила его, такого большого уже и сильного. Мне было совсем не тяжело. Двадцатикилограммовая пушинка моя.

Отнесла его в душ. Мелкий звонко визжал и смеялся под серебристыми каплями тёплой воды. В этот вечер мы, мы двое, наедине были тихо счастливы, пока я кутала его в мягкое белое полотенце, сушила золотые волосы, пуговица за пуговицей застегивала пижаму.